Томас Трибелхорн – Библия - это не миф (страница 26)

Табличка, найденная при раскопках офеля: а) лицевая сторона; б) оборотная сторона; в) лицевая сторона сохранившегося левого края таблички (фото Мими Лави, главы Лаборатории сохранения памятников Института археологии при Еврейском университете в Иерусалиме, любезно предоставленные Эйлат Мазар)²²

Глава 10

Новые возможности, новые вопросы

Падение Трои — общепринятая точка отсчета, дата привязки, по которой устанавливаются абсолютные даты других событий античности (подобно египетским датам привязки, о которых мы говорили в восьмой главе). В области хронологии древнего мира это критически важная, краеугольная дата привязки. Недавно британский ученый Никос Коккинос¹ продемонстрировал, что путем тщательного сопоставления сохранившихся фрагментов античных источников можно повторить тот путь, который проделал Эратосфен в своем утерянном труде «Хронографии» (220 г. до н. э.), установив, что Троя пала в 1183 г. до н. э. (что сейчас признается учеными как дата привязки античной хронологии).

То, что продемонстрировал Коккинос, поражает (хотя уже и не должно поражать, с учетом всего, что мы уже знаем о датах привязки, используемых в традиционной хронологии). Коккинос определил, что Эратосфен, создавая в Александрии свою хронологию древнего мира, сопоставил новую информацию от Манефона с Тимеем, Ктесием, Геродотом и другими авторами. Короче говоря, сейчас мы понимаем, что его датировка падения Трои была логическим компромиссом; иными словами, он выбрал дату достаточно отдаленную, чтобы ей быть «политкорректной» для эллинистов, и достаточно близкую, чтобы быть «политкорректной» для александрийцев. Коккинос также указывает, что до датировки Эратосфена считалось, что Троя пала в X веке до н. э.

Объективно и скрупулезно проанализировав все данные, Коккинос переносит дату падения Трои с XII на X век до н. э., что, как он уверен, соответствует действительности. Побочным продуктом его исследования являются интереснейшие данные, касающиеся Библии. Например, начало Иудейского царства приходится на X век (в точном соответствии с мнением новых хронологов), что также поддерживается Тирскими летописями (сейчас привязанными к месопотамской хронологии). Царь Соломон должен был жить во время Троянской войны, по датировке Гекатея; это, в свою очередь, согласуется с утверждением отца церкви Климента Александрийского (в его труде «Строматы», 1.21/114.2; 117.6; 130.2) о том, что Хирам выдал дочь за царя Соломона примерно в то время, когда Менелай прибыл в Финикию непосредственно после падения Трои. Климент Александрийский опирался в этом утверждении на финикийские источники (Менандр из Пергама, Лет «Финикийская история»). Вы не находите, что это удивительно? Историчность Библии согласуется и с Троянской войной!

Вот насколько обнадеживающи новые данные. Они также поднимают на поверхность новые вопросы — сомнения в общепринятой абсолютной датировке событий древнего мира. Безусловно, для пересмотренной хронологии это хорошие новости. Абсолютная дата, приписанная Эратосфеном падению Трои, попросту отражает «политкорректные» взгляды его времени (220 г. до н. э.) и ничего более, ставя под вопрос все хронологии древнего мира, привязанные к этой дате. Это последнее исследование должно призывать нас серьезно задуматься, если на основании подобных дат привязки наша Библия провозглашается мифом. Возможно, наблюдения Коккиноса не попали на первые страницы газет, однако они являются мощной поддержкой для новых хронологов и создают еще одну существенную трещину в «берлинской стене», даже если консенсус предпочитает их игнорировать.

Мировоззрение, относящее Библию к мифам, строится преимущественно на традиционной хронологии, в которой много недостатков, а главное, ненадежные точки привязки. Исследование Коккиноса теперь подтверждает, что древнегреческая хронология также имеет погрешности; она также привязана к, вероятно, ошибочной дате (падению Трои). Я убежден: это не простое совпадение, что обе древние хронологии, вероятно, ошибаются примерно на два столетия. Если внести необходимые поправки в обе хронологии, перед нами откроется широкий путь, ведущий из Древней Греции через Египет, Вавилон и Тир прямо к историчности Библии! Исследование Коккиноса открывает новые перспективные возможности. Призываю вас серьезно поразмыслить о них, прежде чем отказываться от веры в Бога.

Мы должны постоянно помнить о специфике археологических исследований. Один из многих принципов, к которым меня успешно приучил Петер ван дер Веен за годы общения, — это то, что археология практически никогда на дает точных сведений, черным по белому обрисовывая происшедшее. Как уважаемый специалист по древним надписям, ван дер Веен признает, что хронологии древнего Израиля недостает письменных источников (особенно древнейших времен); тем не менее, у нас есть печати и буллы (как неустановленного, так и установленного происхождения, в том числе принадлежавшие библейским личностям), а также черепки с надписями и несколько подписанных памятников времен израильской и иудейской монархий. Чем более давнее время мы исследуем, часто напоминал он мне, тем острее нехватка письменных археологических материалов. Это не означает, что такие материалы никогда не существовали. Напротив, Петер убежден, что они существовали; но либо их еще не нашли, либо (что более вероятно) они уничтожены временем, ведь только небольшая часть материалов пережила столетия. Иными словами, то, что мы находим, часто лишено письменного текста, который мог бы точнее рассказать нам «кто где был» в тот или иной момент истории и «что произошло» в этот момент. Мы попросту не располагаем древними надписями, в которых бы упоминался Авраам, Моисей или Иисус Навин. Удивительно уже то, что у нас есть надписи, где упомянуты такие библейские персоны, как царь Давид, цари Амврий и Ахав и многие другие цари и должностные лица времен библейских царей и пророков. У нас также есть несколько (немного!) египетских надписей из древнего Израиля (например, из Бейт-Шеана), относящихся к военной и политической деятельности египтян, и несколько табличек с клинописью (например, из Хеврона, Таанаха и Хацора). Большинство из них — это фрагменты деловых текстов или небольшие письма, связанные с жизнью в том городе или местности, где жил писец. Но заметьте, что эти находки (а их немного) — это, скорее, археологическая случайность, чем закономерность.

Происхождение — место и время появления (создания) артефакта.

Булла — печать, которой скреплялись официальные документы.

Черепки — обломки керамических изделий, которые обычно находят при археологических раскопках.

Чтобы выяснить, что произошло, нам приходится полагаться в основном на менее информативные материальные находки и степень разрушения. Такие находки, как фрагменты керамики и другие мелочи (бусины, изображения скарабея, шпильки, пряслица и т. д.), могут поведать нам о людях, живших в стенах города. Они также могут рассказать, существовал ли на этом месте город или деревня в определенный исторический период, были его жители бедны или богаты, каким богам они поклонялись. Но они не могут точно сообщить, с абсолютными датами по нашей системе летосчисления, когда произошли те или иные события или кто разрушил это поселение. Когда оно было разрушено — в 1600 или 1400 году до н. э.? Неизвестно. Кем оно было разрушено — египтянами, амореями или израильтянами? Неизвестно. Откуда нам знать, если нет письменных сведений, сообщающих об этом «черным по белому»? А что, если иноплеменные враги здесь ни при чем, что, если город разрушен в результате гражданской войны? А может, он был разрушен землетрясением, после которого все выжившие горожане решили оттуда уйти? Такого рода вопросы встают перед археологами, когда те находят следы разрушений. Они пытаются определить причину упадка, отраженного в раскопанном культурном слое, а также, если есть следующий слой, кем был отстроен данный населенный пункт — теми же людьми или другими, пришедшими на их место. Часто на эти вопросы нет простых ответов, а те ответы, которые находятся, едва ли можно считать окончательными. Часто наши ответы зависят от нашего личного толкования истории. Иногда же наши выводы определяются исключительно тем, что мы хотели бы считать правдой (и это относится к обеим сторонам дискуссии).

С учетом сказанного, я снова и снова подчеркиваю, что наше мировоззрение определяет то, какие вопросы мы задаем и какие ответы находим. Например, те реконструкции истории, которыми мы пользуемся, определяют наши выводы об историчности Библии. Я постоянно вспоминаю слова ван дер Веена: «Никто из нас не жил во времена Авраама, Моисея и Иисуса Навина. Никому из нас не выпала возможность побеседовать с их современниками и расспросить об этих людях. Никто из нас (включая Финкельштейна и Зилбермана!) не видел, какова была действительность того времени. Так что же мы будем делать — позволим Библии направлять наше понимание или станем измерять Библию неверными мерилами, основанными на множестве предубеждений?»²

Исследования древнего мира всегда останутся незавершенными — и, соответственно, открытыми для интерпретации. Речь идет не о конфликте между Библией и археологией, а о конфликте мировоззрений. И суть его, скорее, в толковании данных, чем в самих данных. Не существует веских оснований для нападок на Библию как на объективный исторический документ древности. Присяжные продолжают заседать — для решительных выводов им не хватает существенных доказательств! Новые данные, приводимые сторонниками пересмотренной хронологии, разоблачают несправедливые нападки академического мира на библейскую веру и показывают, что эти нападки основаны на личных предубеждениях.