Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 74)

В частном секторе планирование началось еще до удара «Катрины». Оперативный центр компании Home Depot распорядился перевезти предметы повышенного спроса — генераторы, фонарики, аккумуляторы и пиломатериалы — в распределительные пункты, окружающие зону поражения. Телефонные компании подготовили вышки сотовой связи и отправили генераторы и топливо. Страховщики прилетели специальными группами и создали горячие линии для обращения.

Такая же разница во времени реагирования наблюдалась и при восстановительных работах после «Катрины»:

В августе 2005 года ураган «Катрина» сровнял с землей два крупных моста — автомобильный и железнодорожный — у города Пасс-Кристиан. Спустя шестнадцать месяцев от автомобильного моста по-прежнему оставались в основном опоры. По железнодорожному активно ходили поезда.

Разница в следующем: все еще разрушенный мост принадлежит правительству США, другим же владеет гигантская железнодорожная корпорация CSX из Джексонвилля (Флорида). Через несколько недель после урагана CSX отправила бригады для ремонта путей; через шесть месяцев мост снова открылся. В то же время частичное возобновление работы автомобильного моста (часть автострады 90) ожидается только через пять месяцев.

Такая рыночная конкуренция, заставляющая частный сектор быстрее реагировать, естественно, отсутствует в случае государственных программ для чрезвычайных ситуаций, где никаких конкурентов нет. Можно провести аналогию между ними и страхованием, но у правительственных программ нет таких же стимулов и результатов. Политические причины могут даже отсрочить помощь жертвам стихийных бедствий. Когда в результате мощного циклона, обрушившегося на Индию в 1999 году, погибли тысячи людей, в прессе этой страны сообщалось, что правительство не желало обращаться за помощью к международным агентствам, опасаясь, что это воспримут как несостоятельность властей. В результате в течение двух недель после бедствия многие деревни оставались без помощи или информации.

Глава 15. Особые проблемы времени и риска

Цель рынка капитала — направить ограниченный капитал в области, где он будет использоваться наиболее эффективным образом.

Пожалуй, самое важное в риске — его неотвратимость. Отдельные люди, группы или организации можно защитить от риска, но только ценой того, что кто-то другой будет его нести. Но у общества в целом этого «кого-то другого» нет. При всей очевидности сказанного об этом легко забыть, особенно тем, кто в той или иной степени от риска защищен. В те времена, когда большинство людей занимались сельским хозяйством, риски были повсеместными и люди их осознавали: многочисленные природные опасности, такие как засухи, наводнения, нашествия насекомых и болезни растений, плюс нависший над каждым крестьянином экономический риск в форме неопределенной цены на урожай. Сегодня риски распространены не меньше, однако восприятия и понимания их неизбежности уже нет, поскольку гораздо меньше людей сталкиваются с ними непосредственно.

Сегодня большинство людей — это наемные работники с гарантированной зарплатой, а иногда и с гарантированным сроком пребывания в должности (если это государственные служащие, профессора на ставке или федеральные судьи). Все это означает, что неизбежные риски теперь легли на тех, кто обеспечил им такие гарантии. Риски у людей, разумеется, не исчезли, но в целом общество наемных работников живет без явных рисков, какие были в те времена, когда большинство людей трудились на полях, полагаясь на милость природы и рынка и не имея возможности ни контролировать то или другое, ни как-то на них влиять. Одно из следствий такого общества — тот факт, что доходы, полученные от рискованных колебаний, часто считают в лучшем случае странными, а в худшем — подозрительными или нечестными. «Спекулянт» — это не комплимент, а на «неожиданные доходы» смотрят подозрительно, а то и считают незаконными по сравнению с заработками тех, кто получает более или менее стабильную плату за свой труд.

Многие убеждены, что государство должно вмешиваться, когда доходы бизнеса отличаются от обычной нормы прибыли (или того, что ею считается). Понятие «обычной» нормы прибыли в каких-то контекстах может быть полезным, однако в других случаях может стать источником большой путаницы и вреда. Норма прибыли от инвестиций или от предпринимательской деятельности по самой своей природе и вследствие непредсказуемости событий является переменной величиной. Даже в течение одного года у компании может наблюдаться и взлет прибылей, и накопление огромных убытков. И прибыли, и убытки выполняют ключевую экономическую функцию, перемещая ресурсы из менее востребованных мест в более востребованные. При вмешательстве государства с целью уменьшить прибыли, когда они растут, сводится на нет весь смысл рыночных цен, распределяющих ограниченные средства, имеющие альтернативное применение.

Экономические системы, опирающиеся на вознаграждение за выполнение всех бесчисленных вещей, которые нужно сделать, будь то труд, инвестиции, изобретения, исследования или управленческая деятельность, сталкиваются с тем, что между успешным выполнением таких важных задач и получением вознаграждения за это должно пройти какое-то время. Более того, это время довольно сильно варьируется. Чистильщик обуви получит деньги сразу же, как только натрет ботинки, но между моментом, когда нефтяная компания начала разведку месторождения, и моментом, когда бензин, полученный из этого месторождения, наконец польется из шланга на бензоколонке и затраты компании начнут возмещаться, может пройти десять и больше лет.

Разные люди готовы ждать разное время. Один подрядчик нанимал людей, которые соглашались только на условия быстрого получения денег за сделанную работу. Они не хотели трудиться в понедельник за зарплату, которую им выдадут только в пятницу. По этой причине он расплачивался с ними в конце каждого дня, а в пятницу работодатель возмещал ему все выплаченные деньги. Напротив, некоторые люди покупают 30-летние облигации и ждут срока их погашения. Большинство из нас находятся где-то посередине между этими крайностями.

Каким-то образом все эти разные промежутки времени между работой и вознаграждением должны быть согласованы с бесконечно разнообразными индивидуальными различиями в терпении людей и их готовности рисковать. Для этого требуется какая-то общая уверенность, что если вознаграждение должно причитаться, то оно будет выплачено. Иными словами, должны существовать права собственности для определения того, кто имеет исключительные права доступа к каким-то вещам и любым проистекающим из них финансовым выгодам. Более того, защита этих прав собственности отдельных лиц — необходимое условие для получения обществом в целом таких экономических благ.

Помимо риска, существует еще одна форма случайности, известная как неопределенность. Риск поддается расчету: если вы играете в русскую рулетку, то проиграете с вероятностью 1 к 6. Но если разозлите друга, то непонятно, как он отреагирует, причем возможны варианты, включающие потерю дружбы и даже месть. Это нельзя рассчитать.

Разница между риском и неопределенностью очень важна для экономики, поскольку в условиях рыночной конкуренции риски учесть проще: можно купить страховку или отложить определенную сумму для покрытия потенциальных потерь. Но если на рынке есть неопределенность, например в отношении вечно меняющейся политики государства в течение срока окупаемости инвестиций, то многие инвесторы могут предпочесть не вкладывать деньги до прояснения ситуации. Если же из-за неопределенности инвесторы, потребители и прочие люди просто придерживают деньги, то такое отсутствие спроса, скорее всего, негативно скажется на всей экономике.

В статье под названием «Неопределенность — враг подъема», опубликованной в Wall Street Journal в 2013 году, указывалось, что многие компании «находятся в хорошей форме и имеют деньги, которые можно тратить», несмотря на медленный подъем в экономике, и спрашивалось: «Так почему же они не вливают больше капитала в экономику, создавая рабочие места и подпитывая экономический двигатель страны?» Ответ — неопределенность. Одна финансовая консультативная группа оценила, что стоимость неопределенности для американской экономики за два года составила 261 миллиард долларов. Кроме того, по оценкам, при отсутствии неопределенности ежемесячно создавалось бы свыше 45 тысяч рабочих мест, то есть больше миллиона рабочих мест за два года.

Такие ситуации свойственны не только США или только экономике начала XXI века. Во время Великой депрессии 1930-х годов президент Франклин Рузвельт говорил:

Страна нуждается, и, если я не ошибаюсь в ее характере, страна требует смелых, настойчивых экспериментов. Здравый смысл — взять какой-нибудь метод и попробовать; если не получится, честно признайся в этом и попробуй что-то другое. Но для начала попробуй хоть что-нибудь.

Какими бы ни были достоинства и недостатки такой конкретной политики, она порождает неопределенность, что может заставить инвесторов, потребителей и других людей неохотно тратить деньги, пока они не узнают, когда и как государство изменит правила, регулирующие экономику, и каковы будут экономические последствия этих непредсказуемых изменений правил. Из-за неопределенностей Великой депрессии скорость обращения денег снизилась, и некоторые считают это одной из причин того, что для восстановления экономики понадобилось рекордное количество времени.