Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 59)

Применим или неприменим термин «эксплуатация» к конкретной ситуации — это не просто вопрос семантики. Когда методы основаны на ложных, а не на истинных представлениях, получаются совершенно другие результаты. Как уже говорилось в главе 3 и главе 11, введение контроля цен для предотвращения «эксплуатации» потребителей или законов о минимальной заработной плате для предотвращения «эксплуатации» работников может ухудшить их положение, если на самом деле никакой эксплуатации не было. Если какой-то работодатель или небольшая группа действующих совместно работодателей создают местный картель по найму работников определенного типа, то такой картель может выплачивать заниженную зарплату, и тогда навязанное государством увеличение оплаты труда не приведет (в определенных пределах) к потере рабочих мест, как это обычно происходит, когда государство устанавливает минимальную заработную плату там, где в противном случае был бы конкурентный рынок. Однако такие ситуации крайне редки, и поддерживать подобные картели очень сложно, о чем свидетельствует их распад на послевоенном Юге и в Калифорнии XIX века.

Тенденция считать низкооплачиваемых работников эксплуатируемыми вполне объяснима, ведь это позволяет вести моральные или политические кампании для исправления несправедливости. Однако известный экономист Генри Хэзлитт давно заметил:

Реальная проблема бедности — это проблема не «распределения», а производства. Бедные бедны не потому, что им в чем-то отказывают, а потому что по какой-то причине они недостаточно производят.

Это не умаляет серьезности проблемы бедности, но делает ее решение более сложным, менее надежным, более длительным, требующим сотрудничества самих бедняков в дополнение к действиям тех, кто хотел бы им помочь, но не может решить проблему без их участия. Возможно, сами бедные люди не виноваты, поскольку их бедность может быть вызвана факторами, находящимися вне их контроля, включая прошлое, над которым сегодня уже никто не властен. Некоторые из этих обстоятельств мы рассмотрим в главе 23.

Гарантии занятости

Практически все современные развитые страны сталкиваются с проблемами гарантий занятости, независимо от того, решают они их реалистично или нереалистично, успешно или безуспешно. В некоторых странах, например во Франции, Германии, Индии и Южной Африке, законы о гарантиях занятости делают увольнение сотрудника довольно сложным и дорогостоящим. Профсоюзы пытаются проводить политику гарантий занятости во многих отраслях по всему миру. Например, профсоюзы учителей в Соединенных Штатах настолько успешны, что увольнение всего одного учителя может обойтись школьному округу в десятки тысяч долларов (а в некоторых местах и в сотни тысяч), даже если этот учитель совершенно некомпетентен.

Очевидная цель законов о гарантиях занятости — снизить уровень безработицы, однако это совсем не значит, что таким и будет результат их практического применения. В странах со строгими законами о гарантиях занятости, как правило, уровень безработицы выше, а не ниже по сравнению со странами, где масштабной защиты рабочих мест нет. Франция — страна с одним из самых строгих в Европе законодательств о гарантиях занятости, однако безработица, выражаемая двузначным числом, тут не редкость. В Соединенных Штатах, например, люди начинают впадать в панику, когда уровень безработицы хотя бы приближается к такой отметке. В Южной Африке правительство само признало, что его жесткие законы о защите рабочих мест привели к «непредвиденным последствиям», в частности к повышению уровня безработицы, который долгие годы находился на отметке 25%, но в 2002 году поднялся до 31%. Британский журнал The Economist изложил ситуацию так: «Увольнение — это такая дорогостоящая неприятность, что многие просто предпочитают не нанимать работника». И такое положение дел характерно не только для Южной Африки.

Как раз то, что делает современное промышленное общество таким эффективным в повышении уровня жизни, а именно постоянный поиск новых и улучшенных способов выполнения работы и увеличения производства товаров, делает невозможной ситуацию, когда те же рабочие выполняют ту же работу тем же образом. Например, в начале XX века в США насчитывалось 10 миллионов фермеров и сельскохозяйственных рабочих, которые кормили население в 76 миллионов человек. К концу XX века число фермеров и сельскохозяйственных рабочих уменьшилось впятеро, но при этом они уже кормили население, увеличившееся в три с лишним раза. Причем продовольствия в стране не просто достаточно: среди крупнейших проблем современных американцев — ожирение и поиск экспортных рынков для сбыта излишков. Все это стало возможным, потому что ведение сельского хозяйства коренным образом изменилось благодаря использованию техники, удобрений и методов, неслыханных для начала столетия, а потому требующих меньших затрат человеческого труда.

Никаких законов о гарантиях занятости, которые удерживали бы сельскохозяйственных работников, не существовало, поэтому они миллионами шли в промышленность, где значительно увеличили общий объем национального совокупного продукта. Конечно же, сельское хозяйство не единственный сектор экономики, революционизированный в XX веке. Появились целые новые отрасли, например авиация и информационные технологии, и даже старые отрасли вроде розничной торговли претерпели радикальные изменения в отношении того, какие компании и методы ведения бизнеса сохранились. В период с 1990 по 1995 год в США потеряли работу 17 миллионов человек. Однако ни разу в течение этого времени в Америке не было ни 17 миллионов безработных, ни близкого к этому числу количества. На самом деле в 1990-х безработица в Соединенных Штатах сократилась до минимального значения за много лет. Американцы не полагались на гарантии занятости в одном месте и переходили с одной работы на другую. Средний американец за возрастной период с 18 до 34 лет успевал сменить девять мест работы.

В Европе, где законы о гарантиях занятости гораздо строже, чем в США, работу найти труднее. В 1990-х годах США создавали рабочие места в три раза активнее, чем промышленно развитые страны Европы. В частном секторе число рабочих мест в Европе фактически снизилось, и только за счет увеличения занятости в государственном секторе удалось добиться общего прироста. Это не должно удивлять. Законы о гарантиях занятости удорожают наем работников — и, как и во всех иных случаях, связанных с удорожанием, рабочая сила становится менее востребованной из-за повышенной цены. Политика защиты рабочих мест сохраняет места уже работающих людей, однако за счет снижения гибкости и эффективности экономики в целом, тем самым препятствуя производству материальных благ, способствующих созданию новых рабочих мест.

Поскольку законы о гарантии занятости повышают риски частных предприятий относительно найма новых работников, в периоды растущего спроса на их продукцию такие предприятия могут использовать сверхурочный труд своих сотрудников или заменять рабочую силу капиталом (например, использовать сочлененные автобусы, а не нанимать больше водителей для автобусов обычного размера). Однако при этом рост замещения рабочей силы капиталом оставляет без работы других людей. Если смотреть с точки зрения трудоспособного населения в целом, то гарантии занятости увеличиваются не у всех: проблемы возникают у людей, которые пока не имеют места работы, особенно у молодежи, только начинающей трудовую карьеру, или у женщин, пытающихся вернуться на работу после рождения детей.

Некоторые официальные лица понимают связь между законами о гарантиях занятости и уровнем безработицы, но, увы, не большая часть общества, включая и образованных людей. Когда Франция попыталась справиться с высоким уровнем безработицы среди молодежи (23%), смягчив строгие законы о гарантиях занятости для людей, впервые устроившихся на работу, студенты Сорбонны и других французских университетов в 2006 году устроили беспорядки в Париже и по всей стране.

Законы о гарантиях занятости и минимальной заработной плате — это всего лишь некоторые из способов вмешательства государства в функционирование рынков труда, из-за чего рынки становятся не такими, какими бы они были при свободной конкуренции. Среди других способов такого вмешательства — законы, требующие наличия официальной лицензии на занятие той или иной деятельностью. Без лицензии невозможно работать врачом или юристом — по той понятной причине, что, взявшись за работу в этих областях, люди без необходимой подготовки и квалификации занимались бы опасным мошенничеством. Но как только у государства появляются рациональные обоснования для конкретных полномочий, их можно расширить на другие ситуации, весьма далекие от рациональности. Такова давняя история лицензирования профессиональной деятельности.

Хотя экономисты обычно сначала объясняют, как работает свободный конкурентный рынок, а уже потом демонстрируют, как различные нарушения на таком рынке влияют на экономический результат, в реальной истории регулируемые рынки появились гораздо раньше, чем свободные. Необходимость иметь разрешение от властей на занятие какой-то деятельностью была обычным делом много веков назад. Возникновению свободных рынков способствовало развитие и распространение классической экономики в XIX веке. Хотя тогда и рынки товаров, и рынки труда стали свободнее, силы, стремившиеся защитить себя от конкуренции, так и не были до конца искоренены. Постепенно все больше профессий стали требовать лицензирования, и этот процесс развивался в сложной экономической ситуации, например во время Великой депрессии 1930-х или после того, как государственное вмешательство в экономику снова стало более приемлемым.