Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 57)
К 1960-м годам спад занятости в угольной промышленности привел к запустению многих шахтерских районов, некоторые поселения превратились в города-призраки. Однако СМИ редко связывают их нынешние беды с былыми днями славы Джона Льюиса. Справедливости ради стоит отметить, что он сознательно принял решение, что пусть лучше опасную работу под землей выполняет меньше шахтеров, а больше машин, поскольку обрушения, взрывы и прочие подземные опасности не страшны для техники. Однако широкой публике эти и другие компромиссы в основном неизвестны. Многие просто приветствовали то, что Льюис сделал для горняков, и спустя годы сочувствовали упадку шахтерского сообщества, но практически не связывали между собой эти два факта. Тем не менее дело было в одном из самых простых и фундаментальных принципов экономики: при высокой цене спрос меньше, чем при низкой. Этот принцип применим везде, будь то цена на уголь, труд шахтеров или что угодно другое.
Похожие тенденции наблюдались и в автомобилестроении, где не было такого фактора опасности, как в горнодобывающей промышленности. Профсоюз работников автомобильной индустрии также весьма успешно добивался для своих членов повышения зарплат, гарантий занятости и улучшения условий труда. Однако в долгосрочной перспективе все эти дополнительные затраты подняли цену на американские машины, сделав их менее конкурентоспособными по сравнению с японскими и другими автомобилями не только в Соединенных Штатах, но и на рынках по всему миру.
По состоянию на 1950 год США производили три четверти всех автомобилей в мире, а Япония — менее 1% американской продукции. Через двадцать лет Япония выпускала уже почти две трети от американских объемов, а еще через десять — обогнала США. К 1990 году треть автомобилей, продаваемых в Соединенных Штатах, были японскими. С тех пор в США продали больше моделей «Хонда-Аккорд» и «Тойота-Камри», чем любых машин американских автопроизводителей. Естественно, все это сказалось на занятости. К 1990 году число рабочих мест в американской автомобильной промышленности было на 200 тысяч меньше, чем в 1979-м.
Политическое давление на Японию с целью «добровольно» ограничить экспорт машин в США привело к открытию на территории Соединенных Штатов заводов по выпуску японских автомобилей и найму американских рабочих. К началу 1990-х эти перенесенные японские заводы производили столько автомобилей, сколько США экспортировали из Японии, и к 2007 году 63% японских машин, проданных в Соединенных Штатах, были местной сборки. На многих перенесенных предприятиях профсоюзов не было — даже когда правительство проводило тайное голосование среди работников компаний, люди отказывались его создавать. В итоге к началу XXI века детройтские автопроизводители увольняли американских работников тысячами, а Toyota тысячами их нанимала.
Сокращение числа членов профсоюза в автопромышленности — часть общей тенденции среди промышленных рабочих в Соединенных Штатах. «Объединенные рабочие сталелитейной промышленности Америки» — еще один успешный крупный профсоюз в плане борьбы за повышение зарплат и других преференций для своих членов. Но и в этой отрасли количество рабочих мест сократилось на 200 тысяч всего за десятилетие после того, как сталелитейные компании вложили 35 миллиардов в оборудование, которое заменило рабочих. Города, где концентрировались сталелитейные предприятия, пришли в упадок.
Некогда традиционное представление, что профсоюзы — это благо и необходимость для работников, теперь все чаще сопровождалось скептицизмом и опасениями по поводу их негативной роли в экономическом спаде и снижении занятости во многих отраслях. Столкнувшись с перспективой банкротства ряда работодателей и резкого сокращения занятости, некоторые профсоюзы были вынуждены пойти на «уступки», то есть отказаться от различных зарплат и льгот, которые получали для своих членов в предыдущие годы. Как бы болезненно это ни было, многие профсоюзы пришли к выводу, что это единственный способ сохранить рабочие места. В статье на первой полосе New York Times кратко подытоживалась ситуация на начало XXI века:
Достигнув соглашения с General Motors в четверг, а ранее договорившись с несколькими другими промышленными гигантами — Ford, DaimlerChrysler, Goodyear и Verizon, — профсоюзы продемонстрировали готовность обуздать свои требования. Они пришли к выводу, что поддержание конкурентоспособности своих работодателей крайне важно для предотвращения перехода рабочих мест из компаний с профсоюзами в другие местные или зарубежные фирмы, где нет профсоюзов, а зарплаты, как правило, ниже.
Профсоюзы и их члены годами на собственном горьком опыте усваивали то, чему учат во вводном курсе экономики: по высокой цене люди покупают меньше, чем по низкой. Об этом несложном принципе почему-то часто забывают в вихре событий и бурной риторике.
Доля американской рабочей силы, состоящей в профсоюзах, с годами уменьшилась, поскольку среди рабочих распространился скептицизм по поводу экономических последствий их деятельности, и люди все чаще голосовали против того, чтобы их представляли профсоюзы. В середине XX века членами профсоюза были 32% всех работников, а к концу века — всего 14%. Кроме того, произошли серьезные изменения и в их составе.
В первой половине XX века самые крупные профсоюзы в американской экономике были в горнодобывающей, автомобилестроительной, сталелитейной и автотранспортной отраслях. Однако к концу века крупнейшими и наиболее быстрорастущими стали организации государственных служащих. К 2007 году в профсоюзы входило всего 8% работников частного сектора. Самым крупным из них был профсоюз учителей — Национальная ассоциация образования.
Экономическое давление рынка, создав такие проблемы для входивших в профсоюз работников в частном промышленном секторе и торговле, не затронуло государственных служащих. Они продолжали получать повышенные зарплаты, большие пособия, гарантии занятости и при этом не беспокоились, что их постигнет участь шахтеров, автомобилестроителей и других промышленных рабочих — членов профсоюзов. Те, кто нанимал государственных служащих, тратили не собственные деньги, а деньги налогоплательщиков, поэтому у них не было поводов сопротивляться требованиям профсоюза. Кроме того, они редко сталкивались на рынке с такими конкурирующими силами, которые вынудили бы их потерять бизнес из-за импорта или заменителей товаров. Большинство государственных организаций обладают монополией на выполнение своих конкретных функций[77]. Только Налоговое управление США собирает налоги для федерального правительства и только Департамент штата по регистрации транспортных средств выдает водительские удостоверения в штате.
В частном секторе многие компании обходятся без профсоюзов, выплачивая своим работникам столько же, сколько получают их члены. Такая политика подразумевает, что затраты работодателя на профсоюз превышают зарплату и льготы, предоставляемые работникам. Скрытые издержки, связанные с правилами профсоюза в отношении трудового стажа и многими другими деталями, стоят того, чтобы от них избавиться ради большей эффективности, пусть даже и за счет б
Наиболее влиятельными были профсоюзы в Западной Европе, и многие выгоды, которых они добились для своих членов, отразились на занятости и темпах роста всей экономики. Западноевропейские страны долгие годы отставали от Соединенных Штатов по темпам экономического роста и создания рабочих мест. Запоздалое признание этих фактов привело к ослаблению требований и ограничений для работодателей некоторыми европейскими профсоюзами и правительствами после экономического спада. В 2006 году Wall Street Journal сообщала:
Экономический спад в Европе предоставил компаниям новые аргументы в переговорах с работниками. Европейские правительства не спешили пересматривать трудовое законодательство в пользу работников, опасаясь гнева избирателей. В результате замедлился рост числа рабочих мест, поскольку компании переводили операции за границу, где стоимость рабочей силы была ниже. Высокий уровень безработицы в Европе привел к снижению потребительских расходов, что способствовало ограничению экономического роста за последние пять лет скудной средней величиной в 1,4% для двенадцати стран, использующих евро.
После ослабления профсоюзных и государственных ограничений на рынке труда темпы роста в этих странах выросли с 1,4 до 2,2%, а уровень безработицы снизился с 9,3 до 8,3%. Хотя эти показатели хуже, чем соответствующие цифры для Соединенных Штатов, все-таки они демонстрируют значительное улучшение по сравнению с ситуацией при прежней политике в странах Евросоюза.
Обычно те, кто порицает эксплуатацию, не делают серьезных попыток дать ей определение, из-за чего это слово часто используется для осуждения либо цен, которые выше, чем хотелось бы наблюдателю, либо зарплат, которые ниже желаемых. Никто бы не возражал против этого слова, если бы все понимали, что это просто отражение чьих-то эмоциональных реакций, а не утверждение, касающееся реальных фактов внешнего мира. В главе 4 мы видели, как эксплуатацией называют высокие цены, взимаемые магазинами в бедных районах, хотя на самом деле множество экономических факторов объясняют эту тенденцию, поскольку магазинами движет желание выжить, а не получить сверхприбыль. Подобным же образом в главе 10 мы рассмотрели некоторые факторы, лежащие в основе низкой оплаты труда рабочих в странах третьего мира, которых многие считают эксплуатируемыми, потому что им не платят столько же, сколько работникам в более развитых странах.