Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 141)
Следует осторожнее использовать и четко определять слова, чтобы понимать ложность заявлений, подобных тому, что страны с высокой зарплатой не могут конкурировать в международной торговле со странами с низкой зарплатой, ведь при этом путают высокие
Многие экономические мифы опираются, во-первых, на представление об экономике как о ряде сделок с нулевой суммой, во-вторых, на игнорирование роли конкуренции на рынке и, в-третьих, на упущение других последствий принятых мер.
Если бы экономические операции приносили пользу одной стороне исключительно за счет другой стороны, логично было бы считать, что государственное вмешательство, изменяющее условия сделки, приносит чистую выгоду конкретной стороне — скажем, арендаторам или работникам. Но если экономические сделки приносят пользу обеим сторонам, то изменение их условий в угоду одной из них, как правило, уменьшает количество сделок, в которых готова участвовать вторая сторона. В мире сделок с взаимной выгодой понятно, почему законы о контроле арендной платы приводят к нехватке жилья, а законы о минимальной зарплате увеличивают безработицу. Хотя, вероятно, мало кто прямо скажет, что экономические сделки приносят пользу только одной из сторон, многие заблуждения сохраняются из-за неявных установок, которые люди не утруждаются сформулировать даже для самих себя.
После размышления люди редко приходят к глупым выводам. Но чаще они просто вообще не думают, поэтому даже весьма умные могут прийти к неоправданным заключениям, ведь интеллектуальные способности мало что значат, если ими не пользоваться.
Те, кто не объясняет своих исходных предположений, упускают из виду важнейшую роль конкуренции в условиях свободного рынка. Централизованное планирование (особенно до того, как его опробовали на практике некоторые страны и испытали на себе его последствия), в частности, привлекало тем, что альтернативой ему казался хаос некоординируемой деятельности на неконтролируемом рынке.
Многие также верят, что профсоюзы способны увеличить долю трудящихся в общем доходе какой-то отрасли просто за счет доли инвесторов. Однако при этом игнорируется конкуренция за вложения: инвестиции идут в отрасли с более высокой доходностью и уходят из отраслей, где норма прибыли ниже, а это меняет перспективы занятости и там и там. При рассмотрении конкуренции между компаниями, где профсоюзы есть и где их нет (например, в американском автомобилестроении), вас не должно удивлять, что General Motors резко сокращает количество работников в платежной ведомости, а Toyota, напротив, увеличивает наем в Соединенных Штатах.
И вот особый случай, когда люди не утруждают себя размышлениями, — когда они не задумываются, что принимаемые решения (включая государственные меры) могут привести не только к предполагаемым последствиям. Ограничение импорта стали в США действительно сохранило рабочие места в сталелитейной промышленности страны, но в результате цены на металл поднялись, а следом взлетели цены на изготовленные из него американские товары, и количество рабочих мест в других отраслях сократилось. При этом исчезнувших мест оказалось гораздо больше, чем удалось сохранить в сталелитейной промышленности. Чтобы понять это заранее, не требовалось никакой высшей математики — нужно было просто задуматься ненадолго. Этот и другие примеры из книги не столь важны, важнее помнить об экономических принципах, которые они иллюстрируют.
Много путаницы проистекает из-за того, что экономическую политику оценивают по провозглашаемым целям, а не по создаваемым ею стимулам. Например, в военное время, когда вооруженные силы страны поглощают ресурсы, которые обычно идут на производство гражданской продукции, вполне понятно желание сделать доступными гражданскому населению, особенно для прослойки с низкими доходами, определенные базовые вещи, например еду. Тогда регулирование цен можно применить к хлебу и маслу, но не к шампанскому и икре. Однако, каким бы правильным это ни выглядело при учете только цели или предполагаемых последствий, картина радикально меняется, если рассмотреть другие эффекты созданных стимулов.
Допустим, цены на масло и хлеб будут ниже, чем в том случае, когда их определяют спрос и предложение на свободном рынке, следовательно, производители хлеба с маслом, скорее всего, получат более низкие нормы прибыли, чем производители шампанского и икры, ведь последние имеют право свободно устанавливать те цены, которые покупатель готов платить, поскольку никто не считает эти продукты необходимыми. Однако все производители конкурируют за рабочую силу и прочие ограниченные ресурсы, а значит, более высокая прибыльность от шампанского и икры позволяет этим компаниям забирать больше ресурсов (за счет производителей хлеба с маслом), чем у них было бы на свободном рынке без контроля цен. Перенос ресурсов с производства хлеба и масла на производство шампанского и икры — один из тех результатов, которые мы не принимаем во внимание, когда мыслим исключительно в рамках ближайших последствий какой-то экономической политики. По аналогичным причинам контроль арендной платы, как правило, приводит к перемещению ресурсов из строительства обычного жилья для людей с умеренными доходами в строительство роскошного жилья для богатых.
Значение экономических принципов выходит за рамки того, что большинство людей относят к экономике. Например, те, кто беспокоится об истощении нефти, железной руды или иных природных ресурсов на планете, часто предполагают, что они обсуждают количество физических объектов. Но такое мнение кардинально меняется, когда вы понимаете, что статистика «разведанных запасов» больше говорит нам не о том, сколько ресурсов осталось на Земле, а о стоимости поисково-разведочных работ и о процентной ставке для тех кредитов, которые идут на эти изыскания. Кроме того, само количество ископаемых не так важно, если мы не знаем, сколько их можно добыть и какие для этого требуются затраты.
Многие решения, которые не считаются экономическими, приводят к серьезным экономическим последствиям. Например, если где-нибудь власти ограничат разрешенную высоту новых зданий, не подумав о том, к чему это приведет, то в итоге получат гораздо более высокую арендную плату[159]. И это лишь некоторые из целого ряда проблем и вопросов, которые на первый взгляд кажутся не экономическими, но выглядят совсем иначе после осознания и применения базовых принципов экономики.
Важность различия между
При постановке любой цели обязательно нужно задавать вопросы. Какие именно действия будут совершаться во имя нее? Что данный закон или политика вознаграждает, а что наказывает? Какие ограничения это накладывает? Какими будут последствия таких стимулов и ограничений в будущем? Если вспомнить прошлое, то какими были последствия таких стимулов и ограничений в других местах и в другие времена?
Выдающийся британский историк Пол Джонсон отмечал:
Изучение истории — мощное противоядие от современного высокомерия. Унизительно узнавать, сколько наших благовидных предположений, кажущихся новыми и правдоподобными, уже давно испробованы — и не один, а много раз и в разных обличьях; при этом ценой больших потерь для людей обнаруживалось, что они полностью ложны.
Мы наблюдаем эти последствия для общества. В России некоторые люди голодают, несмотря на богатейшие сельскохозяйственные земли, а в Нью-Йорке спят на тротуарах зимними ночами, несмотря на то что заколоченных домов в городе гораздо больше, чем нужно для предоставления крова всем бездомным.
Некоторые виды экономической политики (в разных странах и в разные периоды истории) приводили к очень вредным или даже катастрофическим последствиям, что заставляет предположить невероятную глупость тех, кто принимал эти решения, — а в демократических странах, соответственно, следует считать глупцами тех, кто голосовал за этих людей. Однако это необязательно так. Сам по себе экономический анализ, необходимый для понимания этих вопросов, может, и не особенно сложен. Просто люди их не обдумывают, а тогда уже не имеет значения, гении они или умственно отсталые, поскольку в этом случае их действия не связаны с качеством мышления.
Помимо роли стимулов и ограничений, мы обсуждали центральную роль