Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 137)

Адам Смит, сравнивая общую полезность воды и общую полезность алмазов, спрашивал, без чего нам будет хуже — без воды или без алмазов? В этом смысле общая полезность воды, очевидно, намного превышает общую полезность алмазов, поскольку наличие воды относится к вопросам жизни и смерти. Однако Менгер и Джевонс представили проблему по-новому — и этот способ можно применить не только к теории цен, но и к другим экономическим исследованиям.

Прежде всего Менгер и Джевонс сочли полезность совершенно субъективной. Иными словами, с точки зрения стороннего наблюдателя, бессмысленно объявлять одну вещь полезнее другой, потому что спрос каждого потребителя основан на том, что считает полезным он сам, — и именно потребительский спрос оказывает влияние на цены. Еще важнее то, что полезность меняется со временем даже для одного потребителя — в зависимости от того, сколько конкретных продуктов и услуг у него уже есть.

Так, Карл Менгер указывал, что какое-то количество пищи нужно для поддержания жизни, поэтому оно имеет для всех людей чрезвычайно большую ценность. Сверх этого, необходимого для того, чтобы не умереть, есть какое-то количество пищи, нужное для сохранения здоровья: у него тоже есть ценность, но меньшая, чем у пищи, сохраняющей жизнь. Кроме того, некоторую еду можно есть просто ради удовольствия, и она тоже обладает определенной ценностью. Но в конечном счете «удовлетворение потребности в пище становится настолько полным, что последующее потребление не дает ничего ни для поддержания жизни, ни для сохранения здоровья, ни даже для удовольствия». В общем, для Менгера и Джевонса смысл имела именно эта приростная полезность, которую Альфред Маршалл впоследствии назвал предельной (маржинальной) полезностью потребляемого блага.

В примере Адама Смита с водой и алмазами относительная полезность, которая имеет значение тут, — это предельная полезность того, что у вас есть еще одна единица (литр) воды по сравнению с тем, что у вас есть еще одна единица (карат) алмазов. Поскольку у большинства людей воды уже достаточно, то предельная полезность лишнего карата алмазов будет выше, поэтому карат алмазов стоит дороже литра воды. Это суждение положило конец расхождениям между господствовавшей в Англии теорией цен, основанной на затратах производства, и использовавшейся в континентальной Европе теорией полезности, поскольку и там, и там (а также во всем мире) приняли теорию стоимости, основанную на предельной полезности.

И Карл Менгер в книге 1871 года «Основания политической экономии», вышедшей в Австрии, и Уильям Стэнли Джевонс в опубликованной тогда же в Англии книге «Теория политической экономии» пришли фактически к одним и тем же выводам с помощью одного и того же анализа. Однако Джевонс также понял, что понятие предельной полезности легко выразить с помощью графиков и дифференциального исчисления, что сделало его рассуждения более ясными и логически стройными, чем чисто словесные построения Менгера. Так, ученые подготовили почву для перенесения предельных понятий в другие области экономики — например, теорию производства или теорию международной торговли, где графики и уравнения компактнее и яснее выражают такие понятия, как экономия на масштабе и сравнительные преимущества.

Это событие получило меткое название маржиналистской революции, ознаменовавшей разрыв как с методами, так и с концепциями экономистов классической школы. Маржиналистская (или маржинальная) революция способствовала повышению значения математики в экономике: например, изменение стоимости можно было изобразить в виде кривой, а скорость изменения стоимости выразить с помощью производной. Однако для понимания новой теории стоимости, основанной на полезности, математика не была обязательной, ведь Менгер в своей книге «Основания политической экономии» не использовал ни одного графика или уравнения.

Хотя основателями школы предельной полезности и пионерами, которые ввели понятие предельности в экономику, были Менгер и Джевонс, систематизация многих экономических аспектов вокруг новых понятий и придание им той формы, в какой они дошли до современной экономики, — заслуга Альфреда Маршалла, опубликовавшего в 1890 году монументальный учебник «Принципы экономической науки». Джевонс всеми силами старался отвергнуть представление, что стоимость зависит от труда или от производственных затрат в целом, настаивая на том, что решающее значение имеет полезность. Однако Альфред Маршалл писал:

Спорить, определяется ли ценность полезностью или стоимостью производства, — все равно что спорить, какое лезвие ножниц режет лист бумаги — верхнее или нижнее.

Иными словами, цены определяются сочетанием предложения, которое зависит от стоимости производства, и спроса, зависящего от предельной полезности. Используя эти и другие методы, Маршалл согласовал теории экономистов классической школы с более поздними маржиналистскими теориями, создав неоклассическое направление в экономике. Его «Принципы экономической науки», ставшие авторитетным трудом и остававшиеся им в течение первой половины XX века, выдержали восемь изданий только при его жизни[146].

То, что Маршаллу удалось примирить значительную часть классической экономики с новым понятием предельной полезности, не должно удивлять. Ученый был хорошо знаком с математикой, а с экономикой познакомился, прочитав «Принципы политической экономии» Джона Милля. В 1876 году он назвал этот труд «книгой, по которой училось большинство ныне живущих английских экономистов». До этого Альфред Маршалл изучал философию и критиковал экономическое неравенство в обществе, однако кто-то сказал ему, что сначала нужно изучить экономику, а потом уже делать такие суждения. В результате он взглянул на ситуацию в новом свете, и непрекращающееся беспокойство о бедных заставило его сменить профессию и стать экономистом. Впоследствии он заметил, что социальным реформаторам нужны не только «горячие сердца», но и «холодные головы». При выборе карьеры на него повлияла «растущая актуальность экономических исследований как инструментов для повышения благополучия людей».

Теория общего равновесия

Широкое применение графиков и уравнений в экономике облегчило иллюстрацию таких вещей, как влияние нехватки и избытка на подъем и падение цен. Графики также сделали проще анализ условий, при которых цены не станут ни падать, ни расти, то есть условия «равновесия». Более того, эту концепцию стали применять не только к ценам, но и к другим явлениям. Например, равновесие может существовать в отдельных компаниях, отраслях, национальной экономике или международной торговле.

Многие люди, незнакомые с экономикой, считали условия равновесия нереалистичными, поскольку они часто непохожи на то, что встречается реальном мире. Однако это и неудивительно, поскольку реальный мир редко находится в равновесии, будь то в экономике или в других областях. Например, вода стремится достичь минимального уровня, но это не означает, что у Атлантического океана ровная гладкая поверхность. В природе есть приливы, отливы, водопады, и все находится в постоянном движении. Теория общего равновесия позволяет вам анализировать, на что будет похоже такое движение в различных ситуациях с отсутствием равновесия, наблюдающихся в реальном мире.

Так, студенты медицинских вузов изучают более или менее идеальное функционирование различных систем человеческого организма, но вовсе не потому, что эти системы всегда работают именно в таком состоянии — тогда незачем было бы создавать медицинские институты. Иными словами, смысл изучения равновесия состоит в том, чтобы понимать происходящее в случае того или иного его отсутствия.

В экономике эта концепция применяется не только при анализе отдельных компаний, отраслей или рынков труда, но и экономики в целом. Иначе говоря, существуют не только равновесные цены или равновесные зарплаты, но и равновесный национальный доход и равновесие в торговом балансе. Анализ условий равновесия и неравновесия на определенных рынках называют микроэкономикой, а изучение изменений в экономике в целом (в инфляции, безработице, росте и падении общего объема производства) — макроэкономикой. Однако такое удобное разделение не учитывает того, что все эти элементы экономики влияют друг на друга. По иронии судьбы как раз два советских экономиста, живших в стране с нерыночной экономикой, сформулировали важный факт рыночной экономики: «В мире цен все взаимосвязано, так что малейшее изменение одного элемента передается по цепочке миллиону других»[147].

Например, когда Федеральная резервная система повышает процентные ставки для заемных средств, чтобы уменьшить риск инфляции, это может привести к падению цен на жилье, росту сбережений, снижению продаж автомобилей и множеству других последствий, которые распространяются по всем направлениям. Проследить эти последствия на практике фактически невозможно, и даже теоретический анализ представляет собой такую сложную задачу, что экономисты получали за него Нобелевские премии. Изучением сложных микро- или макроэкономических взаимосвязей занимается теория «общего равновесия». А в «Истории экономического анализа»[148] Йозефа Шумпетера это называется признанием того, что «такая всепроникающая взаимозависимость» есть «фундаментальный факт» экономической жизни.