Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 135)

В типичном для меркантилизма сочинении 1664 года «Богатство Англии во внешней торговле» Томас Ман объявлял главное правило экономической политики: «Продавать иностранцам ежегодно на большую сумму, чем мы у них покупаем». И наоборот, страна должна стараться производить дома «вещи, которые мы сейчас берем у иностранцев к нашему великому обеднению». Меркантилисты сосредоточивались на относительной силе стран, основанной на богатстве, доступном для их правителей. Они никоим образом не ориентировались на средний уровень жизни населения в целом. Скажем, понижение заработной платы посредством государственного контроля они считали способом снизить затраты на экспорт и тем самым добиться превышения экспорта над импортом, что давало бы прибавку золота. По той же причине для некоторых представителей этой школы было приемлемо распространение империализма и даже рабства. «Народ» для них не означал все население страны. Например, сэр Джеймс Денем-Стюарт в 1767 году писал о «целом народе, который бесплатно кормит и обеспечивает» рабство. Хотя рабы, очевидно, были частью населения, их не считали частью народа.

Адам Смит

Через десять лет после появления многотомного сочинения Джеймса Денема-Стюарта «Исследования о принципах политической экономии» вышла книга Адама Смита «Богатство народов», которая нанесла удар по всем меркантилистским теориям и по всей их концепции мира. Смит понимал народ как всех людей, живущих в стране. Именно поэтому, по его мнению, нельзя было обогатить народ, когда заработная плата снижается ради увеличения экспорта. «Безусловно, ни одно общество не может процветать и быть счастливым, если большая часть его членов бедна и несчастна», — заявлял Смит. Он также отказался от представления об экономической деятельности как о процессе с нулевой суммой, когда одна страна получает то, что теряет другая. По его мнению, все страны могли одновременно двигаться вперед, если стоит цель процветания населения, хотя военная мощь (основная забота меркантилистов) была, конечно, относительным соревнованием с нулевой суммой.

В общем, меркантилисты занимались передачей богатства с помощью профицита экспорта, империализма и рабства; все эти методы приносят выгоду за счет других. Адама Смита волновало создание богатства — а это не процесс с нулевой суммой. Ученый отвергал государственное вмешательство в экономику ради помощи торговцам (откуда и появился термин «меркантилизм»[137]), вместо этого он выступал за свободный рынок в духе идей французских экономистов-физиократов, придумавших выражение laissez faire[138]. Смит неоднократно критиковал лоббистские законы в пользу «торговцев и производителей», которых он именовал людьми, чья политическая деятельность направлена на обман и подавление общественности. В контексте того времени доктрина laissez faire противопоставляла государственное покровительство и бизнес.

Наиболее принципиальным различием в позициях Адама Смита и меркантилистов было то, что Смит не считал золото богатством. Само название его книги, «Богатство народов», поднимает фундаментальный вопрос, из чего состоит богатство. Смит утверждал, что богатство состоит из продуктов и услуг, которые определяют уровень жизни людей — всех людей; для Смита они составляли народ. Он отвергал империализм и рабство как по экономическим, так и по моральным соображениям, отмечая, что «большие флоты и армии», необходимые при империализме, «не дают ничего, что могло бы компенсировать затраты на их содержание». «Богатство народов» заканчивается призывом к Британии отказаться от имперских притязаний. Что касается рабства, то Смит считал его экономически неэффективным и отвратительным с точки зрения морали, а также с презрением отвергал идею, что порабощенные африканцы хуже людей европейского происхождения.

Несмотря на то что сегодня Адама Смита часто считают консервативной фигурой, он нападал на многие доминирующие идеи и заинтересованные круги своего времени. Более того, идея самоуравновешивающейся системы — рыночной экономики, — изначально разработанная физиократами, а после сделанная Смитом частью классической экономики, представляла собой радикально новое направление, причем не только в анализе социальных причинно-следственных связей, но и в осознании меньшей роли политических, интеллектуальных и прочих элит для руководства и контроля масс.

Столетиями выдающиеся мыслители, начиная с Платона, обсуждали, как мудрым правителям проводить ту или иную политику на благо общества. Однако Смит утверждал, что в экономике власть уделяет «совершенно ненужное внимание» вещам, которые работали бы лучше, если бы их оставили на усмотрение отдельных людей, взаимодействующих друг с другом и приходящих к взаимным соглашениям. Государственное вмешательство в экономику, которому меркантилист сэр Джеймс Денем-Стюарт отводил роль мудрого «государственного мужа», Смит рассматривал как действия «хитроумных» продувных политиков, которые больше проблем создают, чем решают.

Хотя книга «Богатство народов» не была первым систематическим трудом по экономике, она стала фундаментом традиции, именуемой классической экономикой (или классической политической экономией), которая базировалась на работе Смита в течение следующего столетия. Между тем не все более ранние трактаты были меркантилистскими. Например, книги Ричарда Кантильона 1730-х и Фердинандо Галиани 1751 года включали сложные экономические анализы, а «Экономическая таблица» Франсуа Кенэ, вышедшая в 1758 году, содержала идеи, которые вдохновили недолго существовавшую, но важную школу экономистов, названных физиократами. Как уже отмечалось, в отличие от Адама Смита эти первопроходцы не создали устойчивую экономическую школу, которая строилась бы на их трудах.

Иногда в истории появлялись ученые, опередившие свое время, но их работы привлекали мало внимания и забывались, а затем их результаты заново открывали новые поколения экономистов. Например, французский математик Антуан Курно в 1838 году предложил математические методы для экономических принципов, однако в аналитический инструментарий экономистов его техники вошли только сто лет спустя, когда их независимо разработали ученые другой эпохи.

Одним из следствий влияния экономических теорий Адама Смита, разработанных в противовес теориям меркантилистов, был акцент на принижении роли денег в экономике. Этот акцент сохранялся на протяжении всей эпохи классической экономики, длившейся почти век. Понятно, что читатели часто неправильно понимали утверждения экономистов классической школы, что деньги — это всего лишь завеса, затемняющая лежащую в основе реальную экономическую деятельность, но не изменяющая ее, ведь это было противоположно представлениям меркантилистов о крайне важной роли золота, которое и было деньгами во многих экономиках. Ведущие экономисты классической школы понимали, что сокращение денежной массы может привести к снижению производства и увеличению безработицы в определенный момент[139]. Однако читателям это не всегда было ясно, а сами экономисты-классики редко фокусировали на этом свое внимание.

Давид Рикардо

К последователям Адама Смита принадлежал выдающийся экономист начала XIX века классической школы Давид Рикардо, который среди прочего разработал теорию сравнительных преимуществ в международной торговле. Помимо того, что он внес существенный вклад в экономический анализ, Рикардо создал новый подход и стиль написания экономических работ. Книга Смита «Богатство народов» была полна социальных комментариев и философских наблюдений, а завершалась убедительным предложением Британии не удерживать свои американские колонии, восставшие в год публикации трактата. Напротив, книга Рикардо «Начала политической экономии и налогового обложения»[140] 1817 года была первой из великих классических работ по экономике, посвященных анализу устойчивых принципов науки, отделенных от социальных, политических и философских комментариев; акцент больше делался на самих принципах, чем на актуальных вопросах политики.

Это не значит, что Рикардо не интересовался социальными или этическими вопросами. Частично его анализ вдохновляли конкретные экономические проблемы, с которыми столкнулась Британия после наполеоновских войн, однако выведенные им принципы не ограничивались этими вопросами или конкретной эпохой, как закон всемирного тяготения Ньютона не распространялся только на падающие яблоки. Просто его «Начала политической экономии» были не об актуальных вопросах политики. Рикардо внес в экономику узконаправленную систему анализа с более четкими терминами и более аргументированными рассуждениями.

Тем не менее Давид Рикардо был не просто рассуждающей машиной. Его действия и частная переписка показывают человека крайне высоких моральных принципов и социальных интересов. Став членом парламента, он писал другу:

Я хочу, чтобы улыбки сильных мира сего никогда не представлялись стимулом, достаточным для того, чтобы сбить меня с прямого пути честности и убеждений моего разума.

Будучи членом парламента, Рикардо жил в соответствии со своими убеждениями. Он неоднократно голосовал против интересов богатых землевладельцев, хотя сам был одним из них, и за реформы избирательной системы, которые стоили бы ему собственного места в парламенте[141].