Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 117)

Состоятельные люди из бедных стран часто вкладывают средства в более богатые страны: там их деньги лучше защищены от политических потрясений и инфляции. По иронии судьбы бедные страны таким образом помогают богатым стать еще богаче. Между тем под влиянием теорий экономического империализма, рисовавших международные инвестиции как эквивалент империалистических грабежей, правительства многих бедных стран проводили политику, препятствующую притоку иностранных инвестиций. Однако к концу XX века болезненные экономические последствия такой политики стали очевидными для многих людей в третьем мире, и некоторые правительства — например, в Индии и Латинской Америке — начали отказываться от таких методов и пытаться воспользоваться примером остальных стран, которые благодаря вложениям других стран из бедных превратились в успешных.

Экономические реалии наконец прорвались сквозь идеологические представления, хотя целые поколения терпели неоправданные лишения, прежде чем основные экономические факты и принципы получили в конце концов признание. Как только рынки в этих странах были открыты для иностранных товаров и инвестиций, и те и другие хлынули рекой. Пусть вложения успешных стран были малы по сравнению с их вложениями в другие процветающие страны, но небогатым странам третьего мира они казались огромными — именно по причине их бедности. В 1991 году в Латинской Америке иностранным компаниям принадлежало 27% бизнеса, а через десять лет — 39%.

Многие экономические заблуждения связаны с тем, что экономическую деятельность считают игрой с нулевой суммой, в которой то, что приобретает один, теряет другой. Это, в свою очередь, проистекает из-за игнорирования того факта, что в ходе экономической деятельности богатство создается. Если бы выплаты иностранным инвесторам вели к обеднению страны, американцы стали бы одной из беднейших наций в мире, поскольку в 2012 году иностранцы вывели из американской экономики 543 миллиарда долларов — это больше, чем ВВП Аргентины или Норвегии. Однако большая часть этих денег была доходом от активов в США, принадлежавших иностранцам, и американцы уже получили выгоду от дополнительного богатства, которое помогли создать эти активы, — и сейчас они просто делились частью этого дополнительного богатства с теми людьми за границей, которые внесли свой вклад в его создание.

Одна из разновидностей темы эксплуатации — утверждения, что международная торговля увеличивает неравенство между богатыми и бедными народами. В частности, для доказательства используются статистические данные Всемирного банка, показывающие, что если сравнить доходы двадцати стран с самым высоким доходом и двадцати стран с самым низким доходом, то отношение этих величин в 1960 году составляло 23:1, а в 2000-м — уже 36:1. Однако эта статистика сильно вводит в заблуждение, ведь ни верхняя двадцатка, ни нижняя двадцатка не сохранили свой состав в 2000 году по сравнению с 1960-м. Если сравнивать одни и те же двадцать стран в 1960-м и 2000 году, то отношение доходов наиболее преуспевающих и самых бедных стран упало с 23:1 до менее 10:1. Расширение международной торговли — для бедных стран один из способов покинуть нижнюю двадцатку.

Конечно, можно также получать иностранные технологии, оборудование и профессиональные знания, оплачивая их доходами от экспорта. Но в этом случае чем беднее страна, тем в большей степени ценой экономического развития станут внутренние проблемы. «Мы должны голодать, но экспортировать», — заявлял один царский чиновник в России (сам-то он вряд ли умер бы от голода). Та же самая философия использовалась (хоть и не объявлялась открыто) позже, во времена Советского Союза: в это время индустриализация экономики сильно зависела от иностранного импорта, на который шли деньги от экспорта продуктов питания и других природных ресурсов. Много лет спустя два советских экономиста писали:

В годы первой пятилетки 40% экспортной выручки дал вывоз зерна; в 1931 году на СССР пришлась одна треть мирового импорта машин и оборудования, а 80–85% всего установленного в этот период на советских заводах оборудования было закуплено на Западе[115].

В то время рост советского государственного промышленного комплекса провозглашался триумфом коммунизма, хотя на деле это был импорт капиталистических технологий за счет урезания продовольственных продуктов в Советском Союзе. В государственной экономике, основанной на отказе от капитализма, не нашлось другого метода развития, кроме как разрешить иностранные инвестиции.

Иностранная помощь

То, что именуют иностранной помощью, — это передача богатства от иностранных государственных организаций и международных агентств правительствам более бедных стран. Термин «помощь» априори предполагает, что она будет способствовать развитию экономики. В некоторых случаях так и происходит, но иногда иностранная помощь просто позволяет находящимся у власти политикам обогащаться за счет подкупа и заниматься стратегической раздачей средств тем, кто поможет им удержаться у власти. В отличие от инвестиций в частные компании, эти средства направлялись правительствам, поэтому побуждали многие страны создавать государственные предприятия, которые терпели крах, или строить дворцы, площади и многое другое, чтобы впечатлить граждан, хотя надо было производить вещи, поднимающие уровень жизни в стране.

Вероятно, самой известной программой иностранной помощи был план Маршалла, согласно которому после Второй мировой войны богатство из США передавалось в различные страны Западной Европы. План Маршалла оказался гораздо успешнее более поздних попыток копировать его, отправляя помощь в страны третьего мира. Экономические бедствия Западной Европы были вызваны разрушениями войны. Как только людей накормили, а инфраструктуру восстановили, Западная Европа просто вернулась к промышленному образу жизни, достигнутому ею ранее, в чем европейские страны на самом деле были первыми.

Эта программа совершенно отличалась от попыток привить навыки производства бедным непромышленным странам, где их просто нет. В Европе нужно было всего лишь восстановить реальные материальные ценности. В странах третьего мира в большей степени требовался капитал человеческий. Получить его оказалось гораздо труднее, ведь и Европе понадобились целые столетия, чтобы развить те многочисленные навыки и умения, которые нужны в современной экономике.

Даже массовые и прекрасно заметные неудачи и даже противоположные результаты иностранной помощи не остановили ее продолжения и расширения. Колоссальные суммы денег, выделяемые, например, Международным валютным фондом или Всемирным банком, дают руководству этих организаций огромное влияние на правительства бедных стран — вне зависимости от успеха или неудач тех программ, которые они предлагают или навязывают как условие получения денег. В общем, нет никакого экономического результата, ограничивающего поставщиков помощи, чтобы определить, какие действия, методы, организации или отдельные люди могут выживать в процессе отсева, который сам собой происходит при конкуренции на рынке.

Помимо иностранной помощи от международных организаций, существуют также прямая денежная помощь от государства государству, бесплатная поставка еды, займы на более мягких условиях по сравнению с кредитами на финансовых рынках. Кроме того, время от времени государства «прощают» долги, допускают дефолт по обязательствам или предоставляют отсрочку путем погашения с помощью нового, более крупного займа. Именно так ссуды американского правительства индийскому и ссуды британского правительства ряду стран третьего мира были просто аннулированы, превратившись таким образом в подарки.

Иногда более богатая страна сильно доминирует в бедном обществе и вкладывает в него огромные деньги, как было в случае Соединенных Штатов и Микронезии. Хлынувшие потоки денег привели к тому, что многие микронезийцы отказались от той деятельности, которой кормились раньше — например, рыболовства и сельского хозяйства. Нет никакой уверенности в том, что если (или когда) американцы решат прекратить помощь, то навыки, когда-то имевшиеся у микронезийцев, сохранятся у них в достаточной степени, чтобы жители этих островов снова стали самодостаточными.

Ясно, что национальные и международные организации будут трубить о положительных результатах помощи, тогда как критики станут предавать огласке провалы, поэтому чистый результат (net effect) не сразу очевиден. Один из ведущих экономистов своего времени профессор Питер Бауэр из Лондонской школы экономики утверждал, что в целом «официальная помощь скорее замедляет развитие, чем способствует ему». Независимо от того, принимаем мы или отклоняем такой вывод, важно понимать, что термины типа «иностранная помощь» не подразумевают автоматически какой-то результат. Этот результат нужно подтверждать (или не подтверждать) фактами и анализом.

Другой термин, предполагающий результат, который на деле может (или не может) воплотиться, — это выражение «развивающиеся страны», которым обозначают бедные государства. На самом деле они могут развиваться так же быстро, как преуспевающие страны, но во многих случаях с годами они фактически ухудшают свое экономическое положение — вопреки слову «развивающийся».