Томас Соуэлл – Принципы экономики. Классическое руководство (страница 112)
Какая бы теория ни лежала в основе антидемпинговых законов, на практике это часть арсенала протекционистских мер для отечественных производителей за счет отечественных потребителей. Кроме того, даже такая теория обладает изъянами. Теория демпинга — это международный вариант теории хищнического ценообразования, проблемы которой обсуждались в главе 8. Предъявить подобное обвинение легко, а доказать или опровергнуть трудно — как на внутреннем рынке, так и на международном. Но там, где политическая предвзятость склонна признавать обвинения в хищническом ценообразовании, доказывать их незачем.
Виды ограничений
Пошлины (тарифы) — это налоги на импорт, которые служат повышению цен на него, что позволяет отечественным производителям устанавливать более высокие цены на товары, чем они были бы при наличии дешевого иностранного конкурирующего продукта. Квоты на импорт тоже не дают иностранным производителям возможности конкурировать на равных с отечественными. Хотя пошлины и квоты могут привести к одинаковым экономическим результатам, их влияние не одинаково очевидно общественности. Введение пошлины в 10 долларов на некий иностранный продукт позволяет местным производителям этого продукта установить цену на 10 долларов больше. Если же вы вводите квоту для количества ввезенного товара, такая мера тоже может привести к повышению цены на него на 10 долларов — в соответствии с законом спроса и предложения. Однако во втором случае людям не так просто увидеть и понять результат. С политической точки зрения это означает, что чиновники одинаково легко могут установить как пошлину в 10 долларов, так и квоту, которая поднимет цены продукта на 15 долларов.
Иногда такой подход подкрепляют заявлениями, что та или иная страна «несправедливо» ограничивает импорт из Соединенных Штатов. Но практически все страны вводят «несправедливые» ограничения на импорт, обычно реагируя на просьбы отечественных заинтересованных производителей. Таковы печальные факты. Однако, как и всегда, выбор можно производить только среди доступных альтернатив. Ограничения, введенные чужими странами, лишают выгод международной торговли и их, и нас. Если делать в ответ то же самое, то и их, и наши выгоды уменьшатся еще больше. Если же допустить, чтобы это им «сошло с рук», мы минимизируем потери обеих сторон.
Еще более эффективная маскировка для ограничений международной торговли — это санитарные нормы, применяемые к импортным товарам, причем эти нормы часто выходят далеко за рамки реальных правил, имеющих отношение к здоровью и безопасности. Бюрократические требования иногда разрастаются до такой степени, что время, необходимое для их выполнения, добавляет слишком много издержек, особенно в случае скоропортящихся продуктов. Если для прохождения клубники через таможню нужна неделя, можете ее даже не отправлять. Такие меры, используемые всеми странами, имеют ту же политическую выгоду, что и квоты импорта: их влияние на потребительские цены трудно точно определить количественно, каким бы значительным ни был их эффект.
Со временем сравнительные преимущества меняются, поэтому международные производственные центры перемещаются из страны в страну. Например, когда компьютеры были новым и экзотическим товаром, основная часть их разработок и производства происходила в Соединенных Штатах. После того как развитие технологий превратило компьютеры в повсеместный товар, который умеют производить многие государства, США сохранили свое сравнительное преимущество в разработке программного обеспечения, но само «железо» теперь собирают люди из более бедных стран. Так и произошло: даже компьютеры под американскими брендами, продаваемые в Соединенных Штатах, часто производятся в Азии. В начале XXI века журнал The Economist сообщал: «Большинство комплектующих для компьютеров сейчас изготавливает Тайвань». Эта модель выходит далеко за рамки отношений США и Тайваня. Журнал Far Eastern Economic Review писал: «Азиатские компании в значительной степени опираются на американские как на доминирующие источники новых технологий», при этом азиатские производители получают «ничтожно малую прибыль из-за колоссальных лицензионных сборов, взимаемых мировыми брендами».
Индустрия программного обеспечения в Соединенных Штатах не расширилась бы так успешно, если бы большинство американских компьютерных инженеров и техников были связаны с производством машин, которые с такой же легкостью можно изготавливать в другой стране. Поскольку одни и те же американские работники не могут находиться в двух местах одновременно, то эта рабочая сила переместится туда, где ее сравнительное преимущество будет максимальным, — только в том случае, когда страна без сравнительного преимущества «потеряет рабочие места». Вот почему, хотя США отличались беспрецедентным уровнем благосостояния и быстрым ростом занятости, заголовки СМИ в то же самое время регулярно гласили об увольнении десятков тысяч человек в одних американских отраслях и сотен тысяч в других.
В любой стране и любой отрасли появление в результате свободной международной торговли миллиона новых и хорошо оплачиваемых рабочих мест в компаниях, разбросанных по всей стране, будет иметь меньший политический вес по сравнению с потерей полумиллиона рабочих мест в какой-то одной отрасли, где профсоюзы и организации работодателей способны поднять большой шум. Если же миллион новых рабочих мест распределен по несколько десятков тут и там в бесчисленных бизнесах по всей стране, то аналогичную контркампанию организовать не удастся из-за недостаточной экономической заинтересованности и политического влияния в одном месте. По этой причине страна часто принимает законы, ограничивающие международную торговлю, в интересах какой-то сконцентрированной громогласной категории, несмотря на то что эти ограничения нередко приводят к гораздо большей потере мест по всей стране.
Пристальное внимание политиков и СМИ привлекает прямой перевод конкретных рабочих мест в другую страну — аутсорсинг. Например, американские или британские телефонные звонки переводятся в Индию, где англоговорящие индийцы отвечают на звонки в универмаг Harrod’s в Лондоне, а индийские инженеры-программисты осуществляют техподдержку клиентов, обратившихся с запросом в американские компьютерные компании. В Индии даже есть компания TutorVista, которая преподает американским учащимся по телефону: 600 учителей из Индии работают с 10 тысячами подписчиков в Соединенных Штатах.
Люди, осуждающие перевод рабочих мест за границу, почти никогда не говорят, является ли это
Количество мест, передаваемых на аутсорсинг в том или ином направлении, меняется с течением времени. За период с 1977 по 2001 год число рабочих мест, созданных в США транснациональными компаниями с иностранным капиталом, выросло на 4,7 миллиона, тогда как количество мест, созданных в других странах транснациональными компаниями с американским капиталом, увеличилось лишь на 2,8 миллиона. Но если взять только последнее десятилетие этого периода, то все было наоборот: число мест, переданных за рубеж американскими транснациональными компаниями, превышало число мест, созданных в США иностранными корпорациями. Дело не только в непредсказуемости аутсорсингового направления: чистая разница в количестве создаваемых мест мала по сравнению с общей занятостью в стране. Кроме того, при таком сравнении не учитываются места, созданные в экономике в целом благодаря повышению эффективности и благосостояния, проистекающего вследствие международных операций.
Даже в той стране, которая в чистом балансе теряет места в пользу других стран из-за аутсорсинга, число рабочих мест может увеличиться по сравнению с отсутствием аутсорсинга. Причина в том, что рост благосостояния вследствие международных торговых сделок означает увеличение спроса на продукты и услуги в целом, включая и те, что производятся работниками в чисто отечественных отраслях.
У экономистов свободная торговля встречает широкую поддержку, однако общественность настроена к ней весьма скептически. Журнал The Economist провел международный опрос, и оказалось, что в Великобритании, Франции, Италии, Австралии, России и Соединенных Штатах больше людей выступают за протекционизм, чем за свободную торговлю. Отчасти причина в том, что общество понятия не имеет, во сколько обходится протекционизм и как мало чистой выгоды он приносит. По оценкам, протекционистские меры во всех странах Европейского союза в совокупности сохранили не более 200 тысяч рабочих мест, а обошлись они в 43 миллиарда долларов. Следовательно, каждое сохраненное рабочее место стоит 215 тысяч долларов в год.
Иными словами, если бы Евросоюз разрешил стопроцентную свободную торговлю, то каждый человек, потерявший работу из-за иностранной конкуренции, мог бы получать компенсацию в 100 тысяч долларов в год, а страны Евросоюза все равно оставались бы в плюсе. Кроме того, уволенные люди, естественно, просто нашли бы себе другую работу. С какими бы потерями они ни столкнулись при этом, такие потери не идут ни в какое сравнение с колоссальными затратами на поддержание их нынешних рабочих мест. Причина в том, что в эти затраты входят не только их зарплаты, но и расходы на производство менее эффективным способом с использованием тех ресурсов, которые в другом месте были бы более продуктивными. Словом, потери потребителей намного превышают то, что получают рабочие, и это ухудшает положение общества в целом.