Томас Рейд – Антикульт глазами ребёнка (страница 5)

Она ничего не спрашивает у меня. Как будто не замечает. Наверное, ей страшно. Потому что если она скажет, что в классе меня обижают из-за нашей веры, то придётся спорить с другими взрослыми. А они ведь смотрят телевизор и верят всему, что там говорят. Мне кажется, учительница тоже боится. И от этого мне ещё страшнее. Потому что взрослые должны защищать детей. А я тогда чувствовала себя совсем одной и маленькой.

Она обходит меня и скрывается в учительской.

Я остаюсь одна в пустом коридоре. Медленно, непослушными пальцами, я собираю карандаши. Желтый и оранжевый я заталкиваю на самое дно пенала. Они мне больше не понадобятся.

Я иду в школьный туалет, кладу порванного медведя на край раковины, открываю кран и долго плещу в лицо ледяной водой. Вода смешивается со слезами. Я смотрю на себя в зеркало. Мои глаза покраснели, волосы растрепались. Я выгляжу чужой самой себе.

Я достаю дневник и кладу его на подоконник рядом с раковиной. Открываю на той странице, где нарисован серый класс. Беру темно-синий карандаш.

Я рисую своего медведя. Я прорисовываю каждую деталь: его пуговичные глаза, его вышитую улыбку, которая теперь кажется неуместной, и рваную рану на месте правого уха. Я закрашиваю фон вокруг него густым, холодным синим цветом, нажимая на грифель так сильно, что бумага начинает продавливаться. Цветовая палитра моего мира окончательно меняется. Тепло ушло. Остался только холод школьного кафеля и ледяные взгляды бывших друзей. Я закрываю дневник, беру своего одноухого медведя и выхожу в коридор, где уже звенит звонок, зовущий меня обратно в класс, который стал для меня вражеской территорией.

Глава 4. Рост враждебности

Толстая игла с трудом протыкает плотную плюшевую ткань. Я сижу на краю кровати, скрестив ноги, и пытаюсь пришить оторванное ухо моему медведю. Белая нитка путается, ложится кривыми, неровными стежками. Пальцы дрожат, и игла больно колет подушечку указательного пальца. Выступает крошечная капля крови. Я быстро слизываю её, чувствуя металлический привкус, и продолжаю тянуть нитку.

Медведь теперь выглядит иначе. Правое ухо пришито криво, оно слегка завалено набок, а из-под грубых черных стежков — белой нитки не хватило, пришлось взять ту, которой папа пришивал пуговицы к пальто, — торчит клочок синтепона. Игрушка больше не кажется беззаботной. У неё появился шрам. Я кладу медведя на подушку и долго смотрю на его пуговичные глаза. Мне кажется, что он осуждает меня за то, что я не смогла его защитить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.