Томас Пикок – Аббатство кошмаров. Усадьба Грилла (страница 44)

ГЛАВА XXIV

РАЗВИТИЕ ЧУВСТВ. ПОВЕЛЕНИЕ ЛЮБВИ. ВЛЮБЛЕННЫЙ РОЛАНД

Δἑρκεο τὴν νεἀνιν, δέρκεο, κοῡρε˙

Ἔγρεο, μὴ δε φύγη πέρδικος ἄγρα.

῾Ρόδον ἀνθέων ἀνάσσει˙

῾Ρόδον ἐν κόραις Μυρίλλα.

Влюбленных глаз не отрывай —

Утратишь вмиг желанный рай.

Хоть обойдешь ты целый свет,

Прекрасней этой розы нет.

Покуда свет, огонь и музыка оживляли общество за плотно задернутыми занавесями, снаружи была безлунная ночь и густо валил снег; и утром однообразная белизна одела окружные поля и тяжко навалилась на ветки деревьев. Лорд Сом, не желая отказываться от коньков, выступил немедля после завтрака, созвал работников и расчистил обширное место на льду, дорожку к нему от дома и часть берега. И он веселился на льду с мисс Найфет да еще кое с кем из гостей, а прочие, как всегда, их наблюдали. Был тут и мистер Принс, довольствовавшийся ролью зрителя.

Лорд Сом предложил станцевать рил, мисс Найфет согласилась, но для рила нужен хотя бы третий. Долго искали его, пока наконец некий юноша весьма круглого свойства, не отважился восполнить нехватку, зато уж потом он не заставил себя ждать и почти тотчас полег на льду, где на него и рухнули бы оба других танцора, не прояви они должной предусмотрительности. Другие смельчаки его сменяли, быстро демонстрируя разновидности неуклюжих падений. В конце концов лорд Сом и мисс Найфет откатили от них так далеко, как только позволяла расчищенная площадка, и он ей сказал:

— Если был бы не «приз Аталанты» лучшему бегуну, а «приз мисс Найфет» лучшему конькобежцу, я б непременно завоевал вас, доведись мне состязаться с кем угодно, кроме вас же самой.

Она отвечала:

— Не сбивайте меня, а то я поскользнусь.

Он умолк, но слова ее произвели должное действие. Они поощрили сто ровно настолько, насколько он в своих сложных обстоятельствах и мог надеяться и насколько она могла это допустить.

Мистер Принс восхищался «поэзией жестов», как и все прочие на берегу. У него родились соображенья, которыми он охотно поделился бы с мисс Грилл, но тщетно он искал ее взглядом. И он побрел к дому в надежде оказаться там с ней наедине и с ней помириться.

Он оказался с ней наедине, но мириться с ней ему не пришлось. Она встретила его улыбкой, протянула ему руку и он горячо пожал ее. Рука мисс Грилл, показалось ему, дрожала, но черты были покойны. Затем он сел к столу, на котором, как и прежде, лежало раскрытым старинное издание Боярда.

Мистер Принс сказал:

— Вы не пошли взглянуть на удивительных конькобежцев.

Она сказала:

— Я вижу их каждый день. Сегодня мне снег помешал. Но это правда чудесно. Большей ловкости и грации и представить себе невозможно.

Он хотел извиниться за внезапность своего отъезда и долгое отсутствие, но не знал, как приступиться к делу. Она пришла ему на выручку. Она сказала:

— Вас не было дольше обычного... на наших репетициях. Мы правда уже хорошо разучили роли. Но отсутствие ваше было замечено... кое-кем. Особенно скучал по вас лорд Сом. Он каждое утро допытывался у его преподобия, как ему думается: не объявитесь ли вы нынче?

Алджернон:

— И что же его преподобие?

Моргана:

— Он обычно отвечал: «Будем надеяться». Но однажды утром выразился определенней.

Алджернон:

— Как именно?

Моргана:

— Не знаю, право, и говорить ли вам.

Алджернон:

— О, скажите, прошу вас!

Моргана:

— Он сказал: «Надежды мало». «Но какая, однако же, вероятность?» — спросил лорд Сом. «Единица против семи», — сказал отец Опимиан. «Да не может этого быть, — сказал тут лорд Сом, — у нас же целый греческий хор против семи его весталок». Но отец Опимиан сказал: «По мне надежда зависит не от одного только соотношения чисел».

Алджернон:

— Он бы мог сказать больше, что касается до соотношения чисел.

Моргана:

— Он бы мог сказать больше, что семь перевешивают единицу.

Алджернон:

— Зачем бы он стал это говорить?

Моргана:

— Однако ж было б слишком лестно для единицы и утверждать, что соотношение равно.

Алджернон:

— Ну а что до соотношения отсутствующего с кем-то иным на чаше весов?

Моргана:

— Единица против единицы обещает, по крайней мере, более равное соотношение.

Алджернон:

— Это плохо. О, простите мне, пожалуйста.

Моргана:

— Вам простить? Но что?

Алджернон:

— Я хотел бы сказать, но я не знаю, как это сделать, чтоб не показалось, будто я допускаю то, чего я допускать не вправе, и значит, я вдвойне должен просить у вас прощения.

Моргана:

— А если я догадываюсь, что хотели бы вы сказать, и скажу это вместо вас?

Алджернон:

— Вы бесконечно облегчите мою задачу, если только вы верно догадываетесь.

Моргана:

— Вы можете начать вместе с Ахиллом:

Мой разум помутился / бурлящий. Дно я разглядеть не в силах[458][459].

Алджернон:

— По-моему, я кое-что уже вижу все-таки.

Моргана:

— Дальше вы можете сказать: я живу зачарованной жизнью. Я подвергся было опасности разрушить чары; они вновь семикратной цепью опутали меня; я подвергся было опасности поддаться иному притяженью; я сделал лишний шаг, я чуть было этого не объявил; я не знаю теперь, как мне достойно ретироваться.

Алджернон: