Томас Моррис – Убийство на вокзале. Сенсационная история раскрытия одного из самых сложных дел 19 века (страница 53)

И на этом не совсем убедительном ответе допрос Люси был завершен. Нейтральному наблюдателю было трудно судить о том, каким может быть эффект от ее показаний. С одной стороны, она сделала несколько крайне неприятных заявлений о поведении своего отца; с другой стороны, защита показала ее неспособность определить время или даже назвать месяцы года. К тому же противоречия в ее показаниях могли склонить в сторону защиты присяжных, которых, по всей вероятности, попросят опираться на слова Люси для вынесения приговора.

Если у генерального прокурора и были опасения по поводу того, как все складывается, то, когда на месте свидетеля Люси заменил ее старший брат Джозеф, которому через несколько месяцев должно было исполниться четырнадцать, стороне обвинения пришлось насторожиться. Мистер Фицгиббон начал с того, что попросил его вспомнить, когда он впервые услышал о смерти мистера Литтла.

– Я узнал об этом в пятницу вечером, между пятью и шестью часами.

– Где вы были в это время?

– На улице, рядом со станцией.

– А где вы были в начале дня?

– В школе.

– Когда вы вернулись домой из школы?

– Где-то между тремя и четырьмя.

– А предыдущим вечером, в четверг, вы видели своего отца?

– Да. Первый раз я увидел его между половиной шестого и шестью.

– Где он тогда был?

– Переходил через железнодорожные пути.

– Куда он направлялся?

– К вокзалу.

– Вы заметили что-нибудь особенное в его внешнем виде?

– Да, я заметил, что у него в руке что-то качается.

– Вам было видно, что именно это было?

– Нет. Но это было что-то длинное.

Барристеры защиты обменялись удивленными взглядами. На судебном заседании в полиции Джозеф не делал подобных заявлений. Теперь он, по сути, заявлял, что видел своего отца с молотком в руках.

– Когда вы видели его в последний раз до этого случая?

– Это было во время обеда, между двенадцатью и часом.

– А в следующий раз?

– Около восьми часов, когда он находился на крыше кузницы.

Джозеф рассказал, как он с остальными тремя детьми сидел в гостиной после чаепития и как они выглянули в окно, гадая, почему их отец так задерживается, а потом увидели, что он забрался на крышу здания напротив.

Мистер Фицгиббон сделал паузу и продолжил:

– Вашему отцу принадлежали две бритвы, которыми он брился на момент смерти мистера Литтла. Вы их узнаете?

Пристав передал Джозефу четыре бритвы, две из которых он сразу же опознал как бритвы своего отца. Затем они были переданы за судейский стол, где оба судьи тщательно их осмотрели. Одна из них была той, что нашли в канале во время последнего обыска, с выгравированной на ручке надписью Spollin. Другая находилась среди вещей подсудимого в день его ареста.

– А как насчет этого куска ткани? Видели ли вы его раньше?

– Да, моя сестра носила его. Это был ее чепец. Позже она использовала его в качестве тряпки.

– Когда вы видели его в последний раз перед убийством мистера Литтла?

– За несколько дней до этого, в старой мастерской у нас за домом.

Джозеф указал на полузаброшенное здание на макете перед собой.

– Видели ли вы этот чепец – ну или тряпку, неважно, – после того дня, когда убили мистера Литтла?

– Нет, в следующий раз я увидел его, когда мистер Кеммис мне его показал.

Для удобства присяжных мистер Фицгиббон попросил Джозефа пояснить: он больше не видел тряпку до того момента, как она была обнаружена с завернутыми в нее деньгами. Мальчик также подтвердил два наиболее громких утверждения Люси: что отец угрожал убить их, если они вызовут врача для матери, и что он приказал им солгать полиции.

Мистер Фицгиббон спросил Джозефа, был ли у его отца навесной замок.

– Да, он запирал ими канистры с маслом. У него их было два, насколько я знаю.

– Это один из них?

Пристав передал Джозефу навесной замок, который был найден в ведре со свинцовым суриком.

– Да.

– Когда вы в последний раз видели этот навесной замок?

– До того, как умер мистер Литтл, я периодически видел оба, но вскоре после этого видел только один из них.

– Был ли у него молоток?

– Да, и не один.

Два молотка – большой и маленький – были переданы Джозефу.

На большом молотке, изъятом из дома Споллина во время его ареста, на головке был небольшой налет шпаклевки.

– Это молотки вашего отца?

– Да.

– Владел ли ваш отец этими молотками на момент смерти мистера Литтла?

– Маленького не было. Он появился у него уже после убийства мистера Литтла.

– А для чего он использовал большой молоток?

– Он держал его в старой мастерской, чтобы забивать гвозди в доски. Я видел, как он вбивал им шпалеры для фасоли.

– Значит, он находился у вас дома или рядом с ним на момент убийства?

– Да.

– А после убийства?

– Я не видел его до встречи с мистером Кеммисом.

Мистер Фицгиббон закончил допрос, но один из присяжных попросил Джозефа объяснить, где именно находился его отец, когда Джозеф видел его, переходящим железнодорожные пути. Он указал место на модели. Судья Монахан задал вопрос:

– Когда вы видели его, пересекающего погрузочный двор, это было в то время, когда другие сотрудники уходили с работы?

– Нет, сэр. Это было немного позже. Помню, потому что Джеймс к тому моменту уже вернулся с работы.

Мистер Курран начал перекрестный допрос с того места, на котором остановился председатель Верховного суда.

– Вы уже сказали, что давно его не видели. Вы действительно можете быть уверены, что видели именно своего отца?

– Он достаточно был у меня на виду, так что я абсолютно уверен, что это был он.

– Да бросьте. Я видел погрузочный двор. Там такая возня, валяются груды досок, постоянно подъезжают и отъезжают вагоны со скотом… Да и было уже темно. Но вы как-то узнали его лицо, находясь по другую сторону путей?

Джозеф был непреклонен: