Томас Моррис – Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии (страница 70)
Насос непрерывного потока Дебейки, представленный в 1998 году, стал первым из нескольких ЛВЖС второго поколения, которые применялись в клинических условиях. К моменту их появления на рынке у специалистов уже было более десяти лет опыта с временными устройствами, и они заметили, что пациенты зачастую неплохо справляются, даже если в течение нескольких лет не могут дождаться пересадки. В некоторых случаях функция больного сердца даже восстанавливалась потихоньку. Врачи поняли, что ЛВЖС можно использовать и в качестве постоянной терапии — для лечения пациентов, которым было отказано в пересадке из-за преклонного возраста или значительного количества других проблем со здоровьем. Было проведено масштабное исследование с участием 129 пациентов с терминальной сердечной недостаточностью, которые считались неподходящими кандидатами для получения донорского сердца. Их разделили на две группы: 68 пациентам поставили ЛВЖС, а оставшимся 61 обеспечили лучшее, какое только возможно, медикаментозное лечение. Результаты рандомизированного испытания приборов вспомогательного кровообращения для лечения застойной сердечной недостаточности были опубликованы в 2001 году — исследование показало, что ЛВЖС уменьшали риск смерти почти на пятьдесят процентов. Регулирующие органы США уже на следующий год одобрили к применению в качестве постоянной терапии одно такое устройство. Британский аналог, NICE, получил одобрение в 2015-м.
Современные ЛВЖС совсем не похожи на громоздких жужжащих монстров, какими были первые, появившиеся в 1960-х аппараты. Они легко имплантируются, работают практически бесшумно и позволяют пациенту жить практически нормальной жизнью, стесняя ее лишь необходимостью носить с собой аккумуляторные батарейки, приводящие мотор в движение. Для многих пациентов, которым отказали в пересадке, это единственная надежда на продление жизни, а для врачей эти устройства — реальная и необходимая альтернатива трансплантации. Когда в 1960-х годах начали делать операции по пересадке органов, хирурги могли рассчитывать на непрерывный поток донорских органов, полученных от молодых и здоровых людей, погибших в результате дорожных аварий. Современные же дороги, а также автомобили, в которых мы по ним ездим, несравнимо безопасней — во всяком случае, в развитых странах, — чем те, что были в далеких 1960-х, и количество доноров в результате значительно снизилось. Некоторые из тех, кому ВЖС ставят в качестве временной меры в ожидании пересадки, так и не дожидаются своей очереди на донорское сердце — получается, что ВЖС ничем не хуже пересадки, ведь они тоже помогают человеку жить полноценной жизнью. Один из хирургов, с которыми я разговаривал, уверенно сказал мне, что в конце концов трансплантация сердца будет восприниматься слишком радикальной и дорогой мерой: зачем удалять пациенту сердце, если можно просто поставить крошечный насос?
Итак, за последние двадцать лет ВЖС привлекали гораздо больше внимания, равно как и финансирования, чем искусственное сердце, но тем не менее они не могут быть панацеей. Многим пациентам с двусторонней сердечной недостаточностью, при которой перестают работать оба желудочка, может помочь только полная замена сердца протезом. Десятого сентября 2011 года 55-летнему итальянцу по имени Пьетро Зорзетто сделали пересадку сердца. До этого он прожил 1374 дня — почти четыре года — с полностью искусственным сердцем. Большую часть этого времени он был в настолько хорошей форме, что мог кататься на велосипеде и даже попросил убрать его из очереди на пересадку. После 25 лет постепенного усовершенствования полностью искусственное сердце наконец стало реальностью — воплотились мечты тех, кто впервые взялся за его разработку в 1950-х. Оно стало незаменимым средством поддержания жизни пациентов, чьи собственные сердца оказались ни на что не способны.
Когда разработчики искусственной поддержки кровообращения совершали свои первые попытки, они и представить не могли, сколько споров, разочарований и мучений принесут последующие десятилетия. В 2007 году, когда Пьетро Зорзетто наконец реализовал всеобщие мечты и позировал фотографам верхом на велосипеде, самый горький и долгий эпизод этой длинной саги подошел к концу: Дентон Кули и Майкл Дебейки впервые за сорок лет пожали друг другу руки.
Дебейки было уже девяносто девять, а его бывшему коллеге каких-то восемьдесят восемь. Инициатором примирения стал Кули, который прочитал книгу своего бывшего пациента Юджина Сернана, человека, побывавшего на Луне. Его тронуло то, как описанное в книге противостояние американских астронавтов и советских космонавтов переросло в сотрудничество, а потом и вовсе в дружбу, и он решил, что пришло время пойти на мировую со своим старым соперником. Первые попытки были категорически отвергнуты, однако когда он написал Дебейки теплое дружелюбное письмо, объяснив свои мотивы, тот принял его предложение. На собрании общества сердечно-сосудистой хирургии имени Дентона Кули Дебейки удостоили звания почетного члена и вручили награду. Он еще не оправился после перенесенной незадолго до этого операции на аорте и выступал с небольшой речью, сидя на инвалидном скутере.
Оба хирурга тепло отозвались о достижениях друг друга, но извинений так и не прозвучало.
10. Фантастическое путешествие
В триллере 1966 года «Фантастическое путешествие» подводную лодку, заполненную учеными, уменьшили до микроскопических размеров и ввели ее шприцем в тело находящегося в коме мужчины, у которого было неоперабельное повреждение мозга. На протяжении следующего часа микроскопические ученые маневрируют по венам и артериям, проходят через сердце и, обнаружив тромб, выжигают его лазером. Сам по себе сценарий весьма нелепый, но внутренний мир человеческого организма, изображенный в виде враждебного чужеродного ландшафта, настолько точно передан с анатомической точки зрения, что этот фильм одно время было принято показывать студентам мединститутов. Несмотря на то, что картина заканчивается благодарностями «многочисленным врачам, специалистам и ученым», выступавшим в качестве консультантов, мало кто из зрителей поверил, что увиденная фантасмагория на самом деле была смелым взглядом в будущее. Уменьшение в размерах подводной лодки пока еще остается за пределами наших возможностей, однако главная мечта «Фантастического путешествия» — возможность оперировать человека изнутри, а не снаружи — с тех пор все-таки сбылась.
Кстати, еще один фильм, снятый годом раньше, тоже показывал, что эта невероятная мечта уже на полпути, чтобы стать научным фактом. Предназначался этот пятнадцатиминутный фильм лишь для узкого круга специалистов, поэтому можно простить ему трудновыговариваемое название «Транслюминальная ангиопластика». В роли сценариста, режиссера, рассказчика и главного актера выступил один и тот же человек — радиолог из Орегона по имени Чарльз Доттер, решивший продемонстрировать изобретенную им методику прочистки закупоренных кровеносных сосудов. Ему пришла в голову идея атаковать проблему не снаружи, а изнутри. Через небольшой разрез на расположенной близко к коже артерии вставлялся гибкий катетер, который проталкивался через закупоренный участок, чтобы создать в нем канал для прохождения крови. Пациент оставался в сознании во время процедуры, которая вся, от начала и до конца, занимала менее часа. Это был огромный шаг вперед по сравнению с традиционным методом, который предусматривал огромный разрез под общей анестезией и вскрытие артерии, чтобы ее прочистить. Чтобы подчеркнуть минусы традиционного метода, в фильме показаны кровавые кадры таких операций — прорезающие плоть скальпели, погруженные в бурлящие лужи крови иглы, — а потом им в противовес демонстрируется спокойная, лишенная кровавых потоков сцена, в которой Доттер аккуратно направляет катетер к его невидимой точке назначения, по ходу дела обмениваясь любезностями с пациентом. В этом коротком ролике Доттер прочищает артерию пока только на ноге, но высказывает предположение, что в один прекрасный день то же самое можно будет сделать и с сосудами сердца. Не прошло и десяти лет, как его предсказание сбылось, положив начало новой эре лечения сердечно-сосудистых заболеваний.
На протяжении десятилетий врачи, которых интересовала работа сердца, разделялись на два лагеря: кардиологи и хирурги. Задача кардиологов заключалась в диагностике заболеваний сердца и их медикаментозном лечении. Если ничего не помогало, то пациентов направляли на хирургическое лечение. Но в 1970-х произошло нечто весьма любопытное: кардиологи начали «оперировать» внутри сердца. Это была самая настоящая революция. В течение нескольких лет стало возможным лечить ишемическую болезнь сердца и исправлять врожденные пороки и даже деформированные клапаны с помощью всего лишь гибкой трубки, которую вводили через небольшой разрез на коже. Появилась целая новая дисциплина — интервенционная кардиология, которая изменила порядок проведения хирургического вмешательства, а также сделала совершенно ненужными некоторые сложнейшие и опасные операции.
Идея ввести в бьющееся сердце зонд уже тогда была неновой. В девятнадцатом веке несколько французских физиологов делали это с целью измерить температуру или давление крови внутри камер сердца — через разрез на шее собаки или лошади они проталкивали по кровеносным сосудам трубку, пока она не оказывалась внутри органа. Один из них, Клод Бернард, придумал термин для этой методики, использующийся и по сей день, — «катетеризация». Выбирая название, Бернард учел схожесть этого метода с одной давно известной процедурой, заключавшейся в установке дренажной трубки (катетера) в мочевой пузырь с целью выведения застоявшейся мочи. Его современники Огюст Шово и Этьен-Жюль Маре использовали катетер, чтобы изучать звуки бьющегося сердца, доказав, что так называемый верхушечный толчок — вибрация, ощутимая снаружи грудной клетки — происходит одновременно с сокращением желудочков.