Томас Моррис – Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии (страница 56)

К 1964 году Шамвэй решил, что хирургическая сторона операции была доведена до совершенства: с технической точки зрения было довольно просто вырезать больное сердце и пришить на его место новое. Обнадеживал еще и тот факт, что новые препараты и лучевая терапия помогли значительно уменьшить частоту случаев отторжения пересаженных почек — Шамвэй даже предположил, что и успешная трансплантация сердца не за горами. И действительно, группа врачей из Университета Миссисипи под руководством Джеймса Харди уже вовсю готовилась к этому знаменательному событию. Предыдущим летом Харди сделал первую в мире пересадку легкого Джону Ричарду Расселу, отбывающему срок за убийство пятидесятивосьмилетнему заключенному, болеющему раком. Новое легкое (которое было взято у пациента «Скорой», умершего в тот же день от сердечного приступа) прекрасно функционировало. Однако восемнадцать дней спустя Рассел умер от уже существовавших проблем с почками. Харди работал над пересадкой сердца с 1956 года, и мало у кого из хирургов был такой обширный опыт, как у него. В декабре 1963 года он вместе с коллегами стал подыскивать подходящего пациента: кого-нибудь с терминальной сердечной недостаточностью, кому традиционное лечение помочь уже не могло, а вот новое сердце могло бы спасти жизнь.

Четвертого января 1964 года газеты по всему миру напечатали сенсационную историю под заголовком: «Пересажено человеческое сердце»:

«Отважная попытка дать человеку второе сердце была предпринята хирургами из Миссисипи в эту пятницу. Трансплантат проработал час. Это была первая известная успешная пересадка сердца в мире… Сердце было взято у мертвого человека. Его оживили и трансплантировали в грудь умирающего от сердечной недостаточности пациента».

Но это была абсолютная выдумка. Кто-то из персонала больницы дал журналистам наводку, когда узнал, что у Харди есть пациент и донорское сердце и что для операции все подготовлено. На самом деле пересадка так и не состоялась: когда Харди вскрыл пациенту грудную клетку, то понял: чтобы помочь пациенту, будет достаточно простого хирургического вмешательства. И тем не менее это был полезный опыт, так как команда Харди в общем-то прошлась по всем пунктам протокола трансплантации, за исключением самой процедуры.

Всего через несколько недель после этой «репетиции» Харди смог провести долгожданную операцию по-настоящему. 17 января мужчину шестидесяти восьми лет по имени Бойд Раш поместили в больницу в весьма плачевном состоянии. После многих лет безуспешной борьбы с повышенным давлением у него было настолько плохое кровообращение, что развилась гангрена обеих ног и их пришлось ампутировать. Кардиолог заключил, что без пересадки шансов у него нет, и вечером 23 января его сердце начало отказывать. У Харди на примете было три потенциальных донора — это были молодые пациенты, умиравшие от необратимых повреждений мозга и все еще живущие только благодаря искусственной вентиляции легких. Он понимал, что если отключит один из аппаратов, чтобы заполучить орган, то его могут обвинить в убийстве, так что решил брать сердце только у того донора, который умрет естественной смертью. Шансы на то, что это случится в нужный момент, были крайне малы, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет, так что составил запасной план действий.

За несколько недель до этого Харди нанес визит Киту Римтсме, хирургу из Нового Орлеана, специализирующемуся на пересадке почек. Он мог оперировать только тех пациентов, кому кто-то из близких родственников согласился пожертвовать свою почку, так что операции по пересадке проводились крайне редко.

Римтсма решил использовать почки, взятые у приматов, чтобы операция могла помочь большему количеству людей — это было довольно легко, так как в начале 1960-х торговля обезьянами, в том числе шимпанзе, и даже крупными кошачьими все еще не подлежала какому-нибудь контролю. Это была довольно спорная операция, однако ее результаты удивили всех. Один из пациентов, портовый рабочий по имени Джефферсон Дэвис, прожил два месяца с почками шимпанзе, работавшей в цирке, а другим, например, пересаживали органы павианов и мартышек. Харди был крайне впечатлен увиденным и вдруг понял, что в крайнем случае можно взять обезьянье сердце, если человеческий донор не будет вовремя найден. Он приобрел четыре взрослых шимпанзе, чтобы проверить свою идею, и измерил сердечный выброс у самой большой особи, весом больше сорока пяти килограммов. Четыре литра в минуту для человека было маловато, однако он заключил, что в случае крайней необходимости для невысокого взрослого этого должно хватить.

Сердце Бойда Раша окончательно отказало, а кровяное давление резко упало — теперь дышать он мог только с помощью аппарата искусственной вентиляции легких. Харди пошел проверить состояние предполагаемого донора сердца — вероятность того, что он умрет в ближайшее время, была крайне мала, так что в ту ночь использовать его сердце возможности не было. Тогда Харди накачал самого большого шимпанзе успокоительным и подготовил животное к операции. Он сделал вывод, что потеря обеих ног привела к уменьшению объема циркулирующей в организме пациента крови, так что сердца шимпанзе может оказаться вполне достаточно, чтобы не дать ему умереть. Когда Раша доставили в операционную, его пульс был нерегулярным, а кровяное давление почти на нуле. Он был в коме и, по большому счету, в анестезии не нуждался. Его сердце остановилось, когда Харди вскрывал грудную клетку — в запасе не было ни минуты, и врачи поспешили подключить его к аппарату искусственного кровообращения.

Когда пациенту, подключенному к АИК, больше ничто не угрожало, Харди вызвал персонал в операционную, чтобы принять решение о том, что делать дальше. Они могли либо выключить АИК и дать пациенту умереть, либо все-таки пересадить ему сердце шимпанзе. После непродолжительной дискуссии пятеро старших врачей провели голосование: четверо высказались за использование обезьяньего сердца и один воздержался. Пока другая операционная бригада вскрывала в соседней комнате грудную клетку шимпанзе, Харди вырезал отказавшее и ставшее теперь совершенно бесполезным сердце своего пациента. Он с трепетом смотрел на то, что было у него перед глазами и чего никому не доводилось видеть прежде: перед ним лежал живой пациент с дырой вместо сердца. Харди протянули металлическую миску с сердцем шимпанзе. Его промыли охлаждающим раствором и начали вводить в сосуды человеческую кровь. Харди понадобилось сорок пять минут, чтобы пришить его на место. Разогревшись до нормальной температуры, новое сердце начало трепыхаться. Харди дал один-единственный разряд дефибриллятором, и после непродолжительной паузы сердце забилось регулярным и сильным ритмом. Изначально показатели жизнедеятельности были вполне обнадеживающими, однако вскоре Харди понял, что обезьянье сердце все же не в состоянии справиться с поставленной перед ним задачей. Понаблюдав в течение часа за тем, как оно с трудом выполняет свои обязанности, Харди уже потерял надежду на то, что пациент когда-нибудь снова придет в сознание. Сердце шимпанзе угасало, а вместе с ним и жизнь Бойда Раша, первого человека, получившего новое сердце.

Когда Харди оторвал взгляд от операционного стола, то к своему удивлению увидел вокруг много незнакомых лиц. Больше двадцати пяти незваных гостей, желавших увидеть историческое событие собственными глазами, умолили, чтобы их пропустили в операционную. Понимая, что вскоре про операцию узнают все, он договорился с руководством больницы выпустить короткий пресс-релиз про проведенную трансплантацию сердца. Про шимпанзе ничего упомянуто не было, и пресса стала гадать, кем же был неназванный донор, тем самым положив начало весьма неприятной и аморальной традиции превращать операции по трансплантации сердца в скандал. Чтобы разъяснить ситуацию, больница поспешила сделать для прессы второе заявление.

Прежде чем продолжить работу по трансплантации сердца, Харди долго и тщательно все обдумывал и советовался со многими своими коллегами. Но был обескуражен враждебностью, порожденной его первой операцией в Америке, — его принялись единогласно осуждать и хирурги, и широкая общественность. В своих мемуарах, написанных двадцать лет спустя, Харди вспоминал: «Было такое ощущение, будто у меня умер кто-то из близких — друзья при мне больше ни слова не говорили про пересадку сердца и легких». Было очевидно, что он нарушил какое-то священное табу. Поэтому Харди решил больше не вовлекать в свои дела других пациентов, пока общественное настроение не изменится в лучшую сторону. В трех тысячах километрах от него, в Стэнфорде, Норман Шамвэй с огромным интересом следил за развитием событий и в результате тоже принял такое же решение.

Хотя будущие хирурги-трансплантологи следующие несколько лет старались не высовываться, за кулисами тем временем проделывалась очень важная работа. Благодаря новым методам борьбы с отторжением пересаженного сердца подопытные животные стали жить после операции значительно дольше. Ричард Лоуэр обнаружил, что мощные иммунодепрессанты зачастую приводят к смерти собак от инфекций, так что начал применять их только в случае обнаружения признаков отторжения. Впоследствии одна из прооперированных им вместе с Шамвэем собак прожила с пересаженным сердцем больше года. Сотрудничество Лоуэра и Шамвэя закончилось в 1965 году, когда Лоуэр перебрался в Вирджинию, где провел операцию, обратную историческому достижению Харди, — он пересадил человеческое сердце шимпанзе. Это могло показаться чересчур жутким, так что Лоуэр, обеспокоенный возможной неодобрительной реакцией общественности, не стал сообщать о проделанной операции. Тем не менее это было существенное достижение. Впервые в истории бьющееся человеческое сердце было специально остановлено и вырезано у умершего человека, а затем его вшили в другое тело и запустили снова — причем обезьяна прожила с ним несколько часов.