Томас Моррис – Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии (страница 5)

Флеботомия, кровопускание путем разрезания вены пациента, — это один из старейших методов лечения в истории медицины. Его повсеместно применяли в Античности, когда хирурги были убеждены, что любая болезнь не что иное, как следствие дисбаланса четырех фундаментальных телесных жидкостей человеческого организма, которые еще назывались «гуморы»: крови, слизи, желтой и черной желчи. Согласно гуморальной системе, удаление избытка крови было простым способом восстановить естественный баланс всех четырех жидкостей. К девятнадцатому веку большинство врачей отказались от подобных представлений, считая их устаревшими, однако многие продолжали слепо верить в силу кровопускания. Его частенько применяли в случаях, когда казалось, что сердце испытывает дополнительную нагрузку: врачи пытались ее снизить, уменьшив объем циркулирующей крови.

Барон Гийом Дюпюитрен, назначенный в 1815 году главным хирургом больницы Отель-Дье в Париже, был горячим приверженцем кровопускания и к тому же не сомневался, что ранение в сердце не значит обязательно смерть. Он рекомендовал лечить пациентов так, словно орган никак не был поврежден: врачам следовало накладывать на рану повязки, регулярно делать пациентам кровопускание и держать их в холоде. Некоторые доводили последний совет до крайности, обкладывая пациента пакетами со льдом и охлаждая помещение до отрицательной температуры, а в летнее время размещая таких пациентов в прохладном погребе. Делалось все это с целью подавления циркуляции крови и снижения нагрузки на сердце, однако другие врачи полагали, что чтобы спасти пациента, его нужно, наоборот, всячески стимулировать. Вместо того чтобы охлаждать раненных в сердце, они укутывали их теплыми одеялами и обкладывали грелками с горячей водой. Не было единства мнений и относительно того, следует ли давать раненым есть и пить. Барон Дюпюитрен предложил использовать кислые напитки, в то время как другие пробовали поить пациентов горячим бренди с водой, ячменным отваром и жидкой кашей на воде с клубникой. Одним из пациентов, которому давали клубнику, был молодой студент, проживший полтора месяца после колотого ранения в сердце. Его лечащий врач, доктор Лавендер, пришел к заключению, что именно клубника способствовала его кончине.

Первый намек на то, что хирургическое вмешательство может давать более успешный результат, был получен в 1872 году, когда некий жестянщик, 31 года от роду, делающий посуду из олова, оказался вовлечен в драку в одном из лондонских пабов. После потасовки он заметил, что игла, которую он носил в кармане пальто, куда-то пропала, и стал переживать, не вошла ли она ему в грудь. На следующий день он почувствовал боль и отправился в больницу Святого Варфоломея. Врачи не нашли каких-либо повреждений, так что он спокойно продолжил работать, но через девять дней вернулся к врачам, так как его по-прежнему беспокоили боль и учащенный пульс. Осматривающий его хирург Джордж Каллендер заметил крошечную припухлость между двумя ребрами. Он решил заглянуть глубже и, дав пациенту хлороформ, сделал небольшой надрез на грудной мышце. К своему удивлению, он обнаружил небольшой металлический предмет, пульсирующий с каждым ударом сердца. С большой осторожностью он потянул за него щипцами и вытащил из груди мужчины иглу размером почти пять сантиметров — судя по всему, она застряла в сердечной мышце. Пациент полностью поправился, и, когда подробности случившегося получили огласку, об этом заговорили все врачи Лондона. А хирург удостоился чести стать эпонимом — эту операцию назвали его именем. «Операция Каллендера» стала первым случаем, когда пациент выжил после удаления из сердца хирургическим путем инородного предмета.

Хотя в некоторых старых учебниках операцию Каллендера и называют первой операцией на сердце, на самом деле это не совсем так. Ведь врачу не пришлось обнажать сердце или делать разрез на его поверхности. Первым человеком, который сделал это целенаправленно — даже при том, что оперируемым был не человек, — стал все же доктор Блок, хирург из Данзига. На собрании немецкого хирургического общества в 1882 году доклад о своей работе он начал с демонстрации сердца кролика. Несколькими неделями ранее, как он объяснил, он вскрыл животному грудную клетку и специально сделал искусственную рану на поверхности сердца. После этого он зашил сердце с помощью трех стежков, и несколько дней спустя кролик полностью поправился. Чтобы удостовериться, что подобный результат не был счастливой случайностью, он повторил данный эксперимент на других животных.

Больше всего Блока при этом поразило то, насколько выносливым был орган. Чтобы наложить швы на сердце кролика, ему пришлось приподнять его из грудной клетки. Он обратил внимание, что в этот момент сердце перестало биться, и кролик перестал дышать. Но стоило ему вернуть сердце на место, как все функции возобновились. Хирурги очень долго страшно боялись прикасаться к человеческому сердцу, опасаясь даже самыми осторожными манипуляциями нарушить сердечный ритм и спровоцировать тем самым мгновенную смерть. Вместе с тем врач, работавший в семнадцатом веке, уже тогда продемонстрировал, насколько сердце крепкий орган и что оно вполне способно переносить аккуратное обращение с ним.

Уильям Харви — медик семнадцатого столетия — внес самый большой вклад в понимание сердца и его функций. Годы своей исследовательской деятельности он посвятил изучению движения крови внутри организма, ставя многочисленные опыты на собаках, кроликах, жабах и даже крабах. Хладнокровные животные оказались для этих целей особенно полезными благодаря тому, что у них медленный обмен веществ и, соответственно, медленное сердцебиение — это позволяло ученому отчетливее разглядеть, как все происходит у них в организме. Когда Харви только приступил к своей работе, в медицинских кругах по-прежнему господствовало галеновское представление о движении крови — довольно запутанная теория, согласно которой артериальная кровь вырабатывается в сердце, а затем охлаждается легкими, а печень производит кровь, которая затем попадает в вены. Репутация Галена в семнадцатом веке была настолько нерушимой, что любое разногласие с его взглядами приравнивалось к медицинской ереси. То, что Харви не боялся последствий, многое говорит о его преданности научной истине. Его открытие, подробно изложенное в книге 1628 года De Motu Cordis («О движении сердца»), заключалось в том, что кровь, движимая сердцем, циркулирует в организме по замкнутому контуру.

Более 10 лет Харви был врачом Карла I, которого настолько заинтересовала работа ученого медика, что он разрешил ему даже брать оленей из королевских парков для проведения опытов и изучения их анатомии. В 1640-х годах судьба свела Харви с молодым дворянином, сыном Виконта Монтгомери. Он в детстве получил серьезную травму, в результате которой у него в боку осталась глубокая рана, которая никак не заживала. Харви осмотрел ее и обнаружил большое отверстие в грудной клетке, в которое легко можно было просунуть три пальца. Присмотревшись внимательней, он заметил «выступающую мясистую часть», которая, к его величайшему изумлению, оказалась не чем иным, как сердцем юноши. Он знал, что его хозяин будет в восторге:

«Я доставил юношу к королю, чтобы его величество мог собственными глазами лицезреть этот невероятный случай — как у человека, живого и в добром здравии, бьется сердце, и это можно наблюдать невооруженным глазом без какого-либо вреда и даже потрогать его руками, почувствовав, как сокращаются желудочки».

Карл просунул пальцы в зияющую рану на боку у юноши и дотронулся до сердца, обратив внимание, что это не вызывало ни боли, ни видимого дискомфорта. Это было явным свидетельством того, что трогать сердце не опасно; и тем не менее два столетия спустя это знание каким-то странным образом успело от всех ускользнуть.

Блок был не единственным исследователем 1880-х годов, предположившим, что все-таки можно научиться накладывать на человеческое сердце швы. Точно такое же предположение в 1881 году высказал американский хирург Джон Робертс, правда, главный упор в своей статье он делал на перикард, или околосердечную сумку, — мешочек из соединительной ткани, окружающий сердце. Порой при травме сердца эта природная оболочка наполняется кровью, препятствуя тем самым нормальному сокращению органа. Это состояние, известное как тампонада сердца, может привести к смерти. Считается, что как минимум два хирурга смогли в начале девятнадцатого века решить эту проблему — они решились проткнуть околосердечную сумку, освободив ее тем самым от крови. Робертс высказал предположение, что околосердечную сумку можно даже вскрывать, чтобы удалять из нее инородные предметы или устранять незначительные повреждения сердца: «Возможно, когда-нибудь наступит время, когда ранения в сердце будут исцелять путем рассечения перикарда с целью удаления тромбов, а также, вероятно, наложением швов на сердечную мышцу».

За 10 лет до того, как это предсказание сбылось, а именно 6 сентября 1891 года, одного юношу в Сент-Луисе, штат Миссури во время драки ударили ножом. Его доставили в городскую больницу, где на рану наложили повязку, однако десять часов спустя состояние раненого ухудшилось, и его забрали в операционную. Операцию провели без всякой анестезии — предположительно потому, что на нее не хотели тратить время. Даже по прошествии десяти лет один выдающийся хирург по-прежнему был убежден, что анестезия «непригодна» для подобного рода операции, и только после Первой мировой войны ее стали повсеместно применять для столь серьезных операций. Когда повязки сняли, кровь вместе с воздухом хлынула из раны. Генри Дальтон, лечащий хирург, вскрыл пациенту грудную клетку и перевернул его на бок, чтобы дать крови стечь. В результате в околосердечной сумке была обнаружена пятисантиметровая рана, которую с большим трудом и не с первой попытки, но все-таки удалось зашить: «Не было никаких прецедентов, которыми я мог бы руководствоваться, и никто из известных хирургов не мог мне помочь зашить эту рану на сердце, бьющемся с частотой сто сорок ударов в минуту».