Томас Моррис – Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии (страница 41)

Дефибриллятор же предназначен для борьбы с совсем иной проблемой: фибрилляцией желудочков, при которой мышечные волокна полностью теряют координацию и начинают сокращаться в хаотичном порядке. В данном случае проблема уже не в дирижере: оркестр не замолкает, но, потеряв концентрацию, начинает бесконтрольно импровизировать. Вместо слаженной игры каждый музыкант начинает исполнять что-то свое, начинается оглушающая какофония, и на отчаянные жесты дирижера, пытающегося образумить музыкантов, внимания никто уже не обращает. Внезапно раздается оглушительный взрыв, и вспышка света ослепляет оркестр: кто-то из зала запустил фейерверк. Ошарашенные музыканты замолкают. Какое-то время в зале царит тишина, и дирижер понимает, что теперь он завладел всеобщим вниманием. В результате ему удается продолжить организованное выступление своего оркестра. Дефибриллятор Кувенховена, подобно тому фейерверку, устраивает сердцу хорошую встряску: высоковольтный разряд электричества прекращает на секунду всю мышечную активность, позволяя естественному ритму сердца вновь установиться.

Если вы насмотрелись фильмов и сериалов про врачей, то наверняка ошибочно думаете, что с помощью дефибриллятора можно запустить остановившееся сердце в любой ситуации. Нам всем прекрасно знакома подобная сцена: пациент без сознания лежит в палате интенсивной терапии, а вокруг все стоят с обеспокоенными лицами. Внезапно срабатывает сигнал тревоги, и камера делает крупный план на кардиомонитор, где несколько хаотичных движений сменяются прямой линией, а вместо регулярного «бип-бип-бип» начинает звучать монотонное «би-и-и-и-и-и-и». Медики сразу активизируются, прикрепляют электроды дефибриллятора на грудь пациенту, кричат: «Разряд!», и тело пациента подскакивает от сильного удара током. Как правило, демонстрируется сначала несколько неудачных попыток, чтобы максимально повысить напряжение ситуации, но потом сердце начинает биться снова, и все с облегчением вздыхают.

Такой сценарий не просто банален, он еще и неправдоподобен. Любой врач знает, что с помощью дефибриллятора можно обратить только некоторые виды аритмии и асистолия, для которой как раз характерна прямая линия на ЭКГ, к ним не относится, так что дефибрилляция в данном случае никак не поможет[20]. С другой стороны, более распространенную фибрилляцию желудочков можно остановить с помощью электрошока, так что в подобных ситуациях дефибриллятор, как правило, помогает восстановить нормальный сердечный ритм.

Работа Кувенховена привлекла внимание Клода Бека, торакального хирурга из Кливленда. Как и большинство представителей своей профессии, он был хорошо знаком с проблемой фибрилляции желудочков — она иногда возникала, когда к сердцу притрагивались руками. Тем, кому не повезло и не удалось столкнуться с данным осложнением, оставалось лишь беспомощно наблюдать за отчаянным трепыханием сердечной мышцы: они были не в состоянии восстановить ее естественный ритм. В таком хаотичном режиме работы сердце способно пропускать через себя лишь малую часть обычного объема крови, и поэтому несколько минут спустя пациент умирал.

В 1937 году Бек на собрании хирургов рассказал о достоинствах дефибриллятора, однако его доклад не произвел особого впечатления. Он установил один из своих аппаратов в кливлендской клинике, где попробовал применить его на нескольких пациентах, однако к тому моменту, когда он прикладывал электроды к сердцу, уже успевали произойти необратимые повреждения мозга. Лишь в 1947 году Беку впервые удалось добиться успеха. Его пациентом был Дик Хейярд, 14-летний мальчик, которому делали операцию по причине так называемой воронкообразной деформации грудной клетки, при которой она выглядит вогнутой. Сама операция прошла без происшествий, но когда Бек начал зашивать грудную клетку, сердце мальчика внезапно остановилось. «Казалось, мы потеряли пациента», — вспоминал он. Матери Дика, убитой горем, сказали, что сердце ее сына остановилось, и тогда она упала на колени, умоляя сделать хоть что-нибудь.

Бек поспешно снова вскрыл грудную клетку и начал массировать Дику сердце, ритмично сжимая его прямо рукой. Он продолжал делать это в течение сорока пяти минут. Чтобы понять, каково это, представьте, что вы стоите у стола три четверти часа и ежесекундно сжимаете в руке теннисный мяч, понимая при этом, что от ваших действий зависит чья-то жизнь. Должно быть, ему казалось, что прошла целая вечность, когда кардиомонитор наконец дал понять, что сердце ожило, правда теперь у него желудочковая фибрилляция. Бек приложил к груди мальчика электроды дефибриллятора и пропустил через них разряд напряжением 110 вольт. Сердце продолжило лихорадочно трепыхаться, и Бек повторил попытку. Внезапно сердце замерло и где-то секунду оставалось без движения. Затем появился частый, но слабый пульс. Бек продолжал массировать сердце, и постепенно оно стало биться все сильнее. Двадцать минут спустя он смог зашить разрез на груди мальчика. Месяц спустя Дик вернулся домой. «Мальчик, который „умер“, остался жив благодаря молитвам матери», — гласил заголовок местной газеты, и это казалось немного несправедливым по отношению к Беку.

Итак дефибриллятор все больше становился типичным для отделения хирургии приспособлением, а вот история кардиостимулятора, который дважды изобретали, а потом забрасывали и забывали, казалось, зашла в тупик. Так было до 1949 года, когда Уилфред Бигелоу стал третьим человеком, которому пришла в голову эта идея. На тот момент он уже несколько лет занимался исследованием гипотермии и добился существенного прогресса — он охлаждал собачьи тела до температуры значительно ниже нормальной и проводил экспериментальные операции на открытом сердце. Его коллеги, однако, столкнулись с неприятной проблемой. Иногда при охлаждении собак до желаемой температуры их сердце, ни с того ни с сего, останавливалось, и его никак не удавалось запустить снова. Однажды утром это произошло прямо на глазах у Бигелоу в его, расположенной в подвале, лаборатории. Первым делом его охватило чувство раздражения: вместо того чтобы оперировать собаку, он с коллегами был вынужден провести день, пытаясь (причем явно безуспешно) ее оживить. Наблюдая за неподвижным сердцем, Бигелоу был поражен тем, насколько здоровым оно выглядело. Он ткнул в него пальцем, и, к его удивлению, оно вдруг ответило энергичным сокращением. Заинтригованный, он ткнул еще и еще, и каждый раз сердце реагировало обычным, казалось бы, ударом.

Бигелоу пришел к тому же заключению, что и Хайман: возможно, небольшой разряд электрического тока окажет такой же эффект. Он обратился в Канадский национальный научно-исследовательский совет, который свел его с инженером-электриком Джеком Хопсом. Хопс занимался разработкой нового метода пастеризации пива — темой, которая была близка его сердцу, — и с неохотой согласился ввязаться в новый проект. Вскоре, однако, идея Бигелоу его заворожила, и когда другой его коллега-хирург Джон Каллахен наткнулся на описание кардиостимулятора Хаймана, они поняли, что были на верном пути. Хопс посетил лабораторию Кувенховена, чтобы разузнать про его дефибриллятор, а также про исследования проводящей системы сердца. Вскоре после этого визита он сконструировал импульсный генератор — настольный модуль, который вырабатывал регулярные электрические импульсы. Бигелоу надеялся, что этот электрокардиостимулятор поможет поддерживать жизнь в собаках, находящихся в состоянии глубокой гипотермии. Первый эксперимент, однако, закончился неудачей: при температуре 17 °C у животного остановилось сердце, и все попытки оживить его не увенчались успехом. Разочарованный, Бигелоу стал тестировать прибор на кроликах и собаках при комнатной температуре и обнаружил, что кардиостимулятор прекрасно справляется с задачей запуска остановившегося сердца. Когда же сердце снова начинало биться, прибор мог корректировать его естественный ритм, давая хирургу возможность контролировать сердцебиение и задавать частоту ударов между 60 и 200 в минуту.

В своих первых опытах они пользовались электродом в виде иглы, похожим на тот, что был у Хаймана. Но довольно быстро Бигелоу и его коллеги поняли, что такой метод был неоправданно трудоемким. Они смастерили катетер-электрод, представлявший собой провод, вводимый через вену и проталкиваемый по кровеносным сосудам к сердцу. Таким образом кардиостимулятор можно было использовать, не вскрывая грудную клетку, а это значительно упростило проведение данной процедуры. Бигелоу решил, что прибор можно использовать и на людях, и Каллахен воспользовался им при лечении пяти пациентов с сильной сердечной аритмией. К досаде врачей, добиться какого-либо результата не удалось — позже Каллахен понял, что электроды нужно было вводить в другую часть сердца. Попади они на пять сантиметров ниже, у них бы все получилось — вот, оказывается, какое небольшое расстояние разделяет жизнь и смерть.

В октябре 1950 года Каллахен на собрании Американской коллегии хирургов выступил с докладом о своей работе. Неделю спустя он получил письмо от Пола Золла, кардиолога из больницы Бет-Изрейел в Бостоне, в котором тот просил подробней рассказать ему об устройстве кардиостимулятора. Золл увидел в этом приборе потенциальное решение одной проблемы. Ранее в тот год он лечил женщину с частыми приступами Морганьи — Адамса — Стокса — обмороками, вызванными временной остановкой сердца. Эти обмороки были симптомами блокады сердца — сбоя проводящей системы, из-за которого электрические сигналы от водителя ритма не доходят до мышечных волокон. Золл не смог помочь той женщине, и, к его огромному сожалению, три недели спустя она умерла.