Томас Моррис – Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии (страница 40)

Вместе со своим братом Генри, инженером-электриком, Хайман сконструировал машину, которую назвал искусственным водителем ритма. Подобно устройству Лидвилла, она задумывалась как временная замена синусового узла пациента на случай выхода из строя собственных механизмов сердечной проводимости. Прибор работал от небольшого генератора, который нужно было каждые шесть минут подзаряжать вручную, от него отходило два электрода, один из которых представлял собой вводимую прямо в сердце иглу. У устройства было несколько режимов работы, и оно могло выдавать от 30 до 120 электрических импульсов в минуту. Его протестировали на собаке по кличке Электра — ее сердце намеренно остановили, а потом снова запустили, и повторили так не менее тринадцати раз. «Собака, которая умирала тринадцать раз», стала местной знаменитостью, а затем ее приютил один из ассистентов Хаймана.

Когда на конференции в 1932 году Хайман рассказал о своей работе, он успел опробовать свой прибор лишь на нескольких пациентах, и потому его работа не вызвала особого энтузиазма среди коллег-медиков. Но при этом СМИ крайне заинтересовались устройством, с помощью которого можно было возвращать мертвых к жизни. К следующему году Хайману удалось реанимировать уже шестьдесят пациентов с остановившимся сердцем, а изумленные читатели узнавали о его достижениях из газетных статей. Сенсацию вызвала история миллионера из Нью-Йорка — у него было заболевание сердца в терминальной стадии. Он вызвал Хаймана к себе в больницу и сказал, что чувствует приближающуюся смерть, однако должен прожить еще немного, чтобы успеть передать некую конфиденциальную информацию своему сыну, направлявшемуся к нему из другого конца страны. Несколько часов спустя его сердце действительно остановилось. В грудную клетку ему воткнули длинную иглу кардиостимулятора и подали на нее электрические импульсы — пятнадцать минут спустя пациент пришел в сознание. Приехал его сын, и они разговаривали, пока машина стимулировала его сердцебиение. Двадцать четыре часа спустя миллионер умер.

Эта история была явно приукрашена журналистами, а некоторые другие репортажи того времени вызывают и того больше сомнений. Например, было заявлено, что трех кубинских солдат, застреленных во время сражения, удалось вернуть к жизни с помощью электрокардиостимулятора. В 1930-х годах, когда остановка сердца считалась смертью, восстановление его деятельности было самым настоящим воскрешением, и многим не терпелось узнать, довелось ли пациентам Хаймана ощутить какие-либо признаки существования загробной жизни. Чтобы ответить на эти вопросы, он поручил священнику опросить «воскресших из мертвых» пациентов, которые сообщили — к всеобщему разочарованию, — что ничего о случившемся не помнили. Тем не менее у многих складывалось ощущение, что в работе Хаймана было что-то аморальное, даже богохульное. Он неоднократно получал гневные письма, в которых его обвиняли во вмешательстве в божьи дела. Изначальное воодушевление по поводу его изобретения переросло в итоге во всеобщее неодобрение и ужас: одной из возможных причин был выход на экраны в 1931 году фильма «Франкенштейн», в котором Борис Карлофф сыграл чудовищное создание, собранное из человеческих трупов и оживленное с помощью электричества. Другим поводом критиковать Хаймана были выходки доктора Роберта Корниша, молодого исследователя, который заявлял, что воскрешал отравленных газом собак с помощью искусственной вентиляции легких, внутривенного введения гепарина и стола, который раскачивался, подобно качелям, чтобы восстановить кровообращение. В 1934 году Корниш написал губернаторам трех американских штатов с просьбой разрешить ему проводить эксперименты по воскрешению над заключенными-смертниками после того, как тех казнят в газовой камере. Его просьба — которая была отклонена — вызвала всеобщее отвращение, и, возможно, именно она настроила общественность против тех, кто утверждал, будто мог возвращать «мертвых» к жизни.

Несмотря на враждебный настрой общественности, Хайман продолжил свою работу, и в 1936 году на смену громоздкому агрегату пришло устройство размером с большой фонарь, которое питалось от аккумуляторной батареи. Но никто не соглашался заниматься производством этого прибора, а один ученый из Германии, тестировавший аппарат, не смог с его помощью воскресить даже кролика. И хотя сам Хайман продолжал использовать свое устройство вплоть до начала 1940-х годов, у него так и не получилось убедить других врачей в его безопасности и эффективности, и о его изобретении забыли.

Что именно означает «остановка сердца»? В понимании большинства людей речь идет о том, что сердце перестает биться, однако на деле все гораздо сложнее. Про остановку сердца говорят тогда, когда оно перестает перекачивать кровь по организму. Если ничего не предпринять, то пациент умирает, как правило, в считаные минуты. Это не то же самое, что сердечный приступ, когда нарушение кровоснабжения сердца приводит к повреждению участка его мышцы. Сердечные приступы могут приводить к остановке сердца, однако есть множество и других возможных причин, в том числе кровопотеря, передозировка наркотиками, гипотермия или какое-то хроническое сердечно-сосудистое заболевание. Остановка сердца на самом деле не обязательно означает, что сердце совсем без движения. На самом деле это скорее расплывчатый термин, который охватывает несколько возможных ситуаций. Кардиостимулятор был создан для помощи пациентам, у которых была особая разновидность остановки сердца под названием «асистолия», характеризующаяся отсутствием сокращений сердечной мышцы и прекращением электрической активности. Но асистолия — это довольно редкая разновидность остановки сердца, так что в большинстве случаев кардиостимулятор, увы, помочь не сможет. Гораздо чаще мы имеем дело с так называемой фибрилляцией желудочков, при которой мышцу охватывает своеобразный спазм, нарушающий сердечный ритм и не дающий сердцу перекачивать кровь. Чтобы решить эту в буквальном смысле смертельную проблему, нужен был другой, куда более радикальный подход.

В 1849 году два немецких физиолога, Карл Людвиг и Мориц Хоффа, провели эксперимент, заключавшийся в пропускании сильного электрического тока через сердце живой собаки. К их удивлению, мощные сокращения сердечной мышцы прекратились, и им на смену пришло странное трепыхание, нарушившее циркуляцию крови и убившее животное. Это была фибрилляция желудочков, но значимость сделанного ими наблюдения раскрылась лишь несколько десятилетий спустя, когда электрификация крупных городов породила неизвестный ранее страх умереть от удара электрическим током — причем страх этот был крайне преувеличен, так как случаев смерти, связанных с газовым освещением, было гораздо больше. Мало что было известно о механизме наступления смерти в результате поражения током, и ученые принялись изучать, как именно наступает смерть в данном случае, а также можно ли этот процесс обратить.

В начале 1890-х годов два ученых из Женевского университета, Жан-Луи Прево и Фредерик Бателли, сделали полезное открытие. Они повторили эксперимент Людвига и Хоффа, однако вместо того чтобы просто смотреть, как умирает их подопытная собака, они умудрились вернуть ее к жизни. Они обнаружили, что повторный удар током гораздо более высокого напряжения устраняет фибрилляцию сердца — то есть происходит дефибрилляция. Их опыт десять лет спустя повторила в США Луиз Робинович, физиолог, настолько увлеченная данным вопросом, что, пока она готовила докторскую диссертацию, не один кролик погиб от удара электрическим током. Она первой указала на то, что используемые для проведения дефибрилляции электроды следует прикладывать только к грудной клетке, чтобы избежать повреждения деликатных тканей мозга, и даже разработала портативный дефибриллятор, чтобы им можно было пользоваться в каретах «Скорой помощи». Это был самый настоящий прорыв, однако ее работа в медицинских кругах осталась практически незамеченной: то ли потому, что она была женщиной, то ли из-за ее характера: Робинович считали выскочкой.

К 1925 году про ее работу уже было совсем позабыли, но вдруг руководители одной крупной американской электроэнергетической компании встревожились из-за череды смертей своих сотрудников во время работы на высоковольтных линиях передачи и попросили ученых из медицинской школы Джона Хопкинса заняться этой проблемой. Сделанное ими заключение подтвердило полученные тридцатью годами ранее выводы Прево и Бателли: если собаку ударить током примерно в 110 вольт, то у нее начинается фибрилляция желудочков. Ее можно устранить, если провести через сердце гораздо более мощный разряд — они использовали ток напряжением 2200 вольт. После такого разряда сердце на насколько секунд замирало, а потом возвращалось к своей нормальной работе. Один из этих ученых, Уильям Кувенховен, создал дефибриллятор, чтобы при необходимости иметь возможность давать человеку такой разряд. Судя по всему, он даже не догадывался, что Робинович уже сделала это двадцатью годами ранее.

Дефибриллятор Кувенховена и кардиостимулятор Хаймана, изобретенные в начале 1930-х годов, на первый взгляд выглядели похожими устройствами, так что очень важно подчеркнуть разницу между ними. Каждый из приборов использовал электричество для стимуляции сердцебиения, однако они выполняли кардинально разные функции. Я уже сравнивал синусовый узел с дирижером оркестра, участниками которого выступают мышечные волокна сердца, так что давайте вернемся к этой аналогии и немного ее продолжим. Представьте, что в самом разгаре концерта дирижер бросает свою палочку и уходит со сцены. Лишенные ритма, которому нужно следовать, музыканты прекращают играть, и музыка замолкает. Они оказываются в состоянии музыкальной асистолии — ничего не происходит. Ситуацию решает спасти кто-то из зрителей — он достает метроном, ставит его у дирижерского пульта и запускает. Музыкантам именно это и нужно, чтобы снова заиграть: громкому и монотонному тиканью метронома, может, и недостает изящной и тонкой работы настоящего дирижера, однако этого вполне достаточно, чтобы музыка продолжалась. Подобно метроному, кардиостимулятор Хаймана создавал тот искусственный ритм, которому могут следовать мышечные волокна сердца.