Томас Майер – Мастера секса. Настоящая история Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон, пары, научившей Америку любить (страница 66)

С согласия Джонсон Колодни поговорил с издателем об отсрочке выхода книги, но было слишком поздно. «Это была плохая книга, – сокрушалась Джонсон спустя не один десяток лет. – Колодни тоже был вне себя». Она говорила, что хотела пересмотреть и переписать всю книгу «в соответствии с существующей [медицинской] литературой» и боялась, что Мастерс просто не понимает, что она имеет в виду. Как она говорила, в худшем случае «Билл был крайне изобретателен» при составлении подборки медицинских случаев.

Издание готовилось полным ходом, так что у Джонсон и Колодни остался всего один выход – помимо публичного протеста против Мастерса, который никто не рискнул бы устроить, – надеяться на успех его последнего творения. «Джини просто умыла руки, – говорил Колодни. – Так что книга вышла, как и хотел Билл, в апреле. А меня просто игнорировали».

На «Гомосексуальность в перспективе» возлагали большие надежды. Проницательный издатель заранее раскрыл содержание книги журналу Time, выпустившему его с пафосом и хвалебной рецензией, основанной на легендарной репутации двух исследователей. «Нет сомнений», сообщалось в журнале, что Мастерс и Джонсон – «это феномен современности».

Как и прочие уважаемые издания, Time начал с количественной оценки влияния Мастерса и Джонсон в конце 1970-х – 750 тысяч проданных экземпляров книг в твердой обложке, наблюдение более чем за 10 тысяч оргазмов в период исследования, лечение 2500 пар с «сексуальными нарушениями» с показателем успеха в 80 процентов. Как и в случае с предыдущими книгами Мастерса и Джонсон, Time обратил внимание на корявый слог с использованием фраз вроде «возможность стимулирующего подхода» для обозначения прелюдии и «озвучивание практических переживаний» – для разговоров о сексе. Также журнал выразил недовольство тем, что «почти ни слова не сказано о психологии, этике и истории гомосексуальности». Но это были еще ягодки по сравнению более откровенной критикой. Например, в обзоре Los Angeles Times было сказано, что книга «изобилует ошибками» и что статистика конверсии выглядит неправдоподобно. Общий посыл книги был сформулирован с издевкой: «“Конверсия” в гетеросексуальность возможна более чем в половине случаев. Вы можете измениться, если пожелаете». Наиболее болезненно отреагировало медицинское сообщество, поставив под сомнение методы отбора и их состоятельность. Если авторы исследования полагались на гомосексуалов, готовых заплатить 2500 долларов и за две недели «откатиться» к гетеросексуальности, «значит, выборка была безнадежно некорректна, недостоверна, а данные по ней были искажены ради успеха исследования», говорил Джон Моуни из медицинской школы Университета Джона Хопкинса, эксперт по сексуальной идентичности. Даже Джадд Мармор, бывший президент Американской психиатрической ассоциации, просивший Мастерса о помощи при исключении гомосексуальности из списка психических заболеваний несколькими годами ранее, был не уверен в результатах исследований Мастерса и Джонсон. «Я сомневаюсь, что за две недели можно изменить людей с отметкой “6” [по шкале Кинси]», – говорил Мармор.

Споры о конверсионной терапии шли не один десяток лет. Многие шарлатаны и религиозные фанатики с отсылкой к успеху Мастерса и Джонсон открывали программы для «излечения» гомосексуальности. За следующие 30 лет основатель Христианской коалиции Америки Пэт Робертсон и преподобный Джерри Фолуэлл поддерживали проекты, направленные на отвращение гомосексуалов от греха и возвращение их в богобоязненное лоно гетеросексуальности. В 2006 году Католическая медицинская ассоциация провозгласила, что научные исследования, включая работы Мастерса и Джонсон, «опровергают миф о том, что влечение к лицам своего пола предопределено генетически и неизменно, давая надежду на лечение и профилактику». Во время предвыборной кампании в 2008 году кандидат в вице-президенты от Республиканской партии Сара Палин посетила Церковь Аляски и устроила там конференцию по обращению геев с помощью молитвы, проведенной христианской фундаменталистской организацией «Внимание на Семью» под руководством доктора Джеймса Добсона. «Исследователи секса Мастерс и Джонсон – не то чтобы стандартные носители традиционных взглядов – сказали, что концепция “гомосексуальность не изменить” является “открытым вопросом”», – сообщала группа Добсона на своем сайте, цитируя сноску из «Гомосексуальности в перспективе» спустя почти 30 лет после выхода книги. Тем временем почти каждая профессиональная медицинская группа по очереди возражала против конверсионной терапии и утверждала, что достигнутые результаты невозможно воспроизвести. Действительно, в 2007 году Американская медицинская ассоциация заявила, что официально «выступает против как “репаративной”, так и “конверсионной” терапии, основанной на допущении, что гомосексуальность сама по себе является психической болезнью, или на предпосылке, что пациент должен желать изменить свою сексуальную ориентацию». Пол Гебхард из Института Кинси удивлялся, что никто не остановил Мастерса, дабы он так себя не скомпрометировал. «Я страшно разочарован в Мастерсе и Джонсон, – говорил Гебхард об их третьей книге. – Я очень уважаю Колодни, и слегка удивлен, что он участвовал в этом “лечении” гомосексуалов».

Мастерс был уверен, что их книгу в итоге примут, как приняли обе предыдущие. Он считал, что основная часть критики исходит от фрейдовского аналитического сообщества, считавшего, что двухнедельная терапия – это чрезмерное упрощение без должного понимания загадок сексуальной жизни пациента. При всех ограничениях по длительности и охвату, многие из которых Мастерс сам признавал, он считал, что конверсионная терапия дарит пациентам больше надежды и свободы, чем когда-либо предлагал психоанализ. «Критика построена на устаревших концепциях, – небрежно сообщал Мастерс прессе. – Мы отчитываемся за десять лет работы и пять лет последующих наблюдений: методика работает».

Некоторые приближенные сотрудники, в том числе Колодни, все еще недоумевали, почему Мастерс так настойчиво продвигал свои теории конверсии и отката, постоянно выходя за рамки правдоподобного. В прошлом Мастерс мыслил стратегически, хоть и слегка резко, но всегда подкреплял свои идеи документально. Как он мог так поставить институт под удар в этот раз? В СМИ хватало критики, но никто не нападал на фундаментальную целостность книги. Никто не представлял, какие волнения происходят в клинике. «В то время я пришел к выводу, что теории Билла о конверсионной терапии были в большей степени плодом его воображения, нежели терапевтическим исследованием с научными данными, так что я сильно призадумался, – признавался Колодни, говоря в возможных последствиях. – Отношение к их работе со стороны профессионального сообщества и прочей публики явно изменилось».

Смущенная и огорченная происходящим, Джонсон поклялась, что больше не позволит Мастерсу оказаться в таком положении. В начале 1980-х она снова стала проводить много времени в клинике. «Джини поняла, что он [Мастерс] становится неуправляемым, что ему опасно доверять принятие решений, – говорил Колодни. – Соответственно, она постаралась взять бразды правления институтом в свои руки». Особенно явно эта смена власти стала заметна в 1982 году, когда Институт Мастерса и Джонсон переехал из помещения на бульваре Форест-Парк, 4910, в новое ухоженное здание неподалеку. Джонсон лично контролировала переезд и распределяла помещения. С тех пор ни у кого не осталось сомнений, кто именно будет принимать главные решения. «Джини заняла более просторный и красивый угловой кабинет, а Биллу достался намного меньший, – вспоминал Колодни. – Очень символично».

Когда посторонние обратили внимание на смену ролей, Мастерс попытался отшутиться. «Я нанял ее работать на меня, а теперь я работаю на нее – это нормально, – отвечал он на вопрос одной журналистки из Сент-Луиса. – Я – худший администратор в мире. Меня интересует клиническая работа и исследования».

Глава 33

Обещания будущего

Вирджиния, царственная, в черном платье, вошла в элегантный актовый зал гостиницы под руку с Биллом Мастерсом, купаясь, как королева, в лучах восхищения почти четырех сотен аплодирующих стоя гостей. Мастерса и Джонсон приветствовали и уважали по всей стране, но такого приема, как в родном Сент-Луисе, им не оказывали нигде. Даже Мастерс со своим вечно каменным лицом не смог сдержать улыбки.

Ведущий мероприятия в Park Terrace Hilton представил их под легкие ритмы игравшего оркестра. Этим ноябрьским вечером 1984 года они ощущали запоздалое признание целого города во главе с губернатором-республиканцем от штата Миссури Китом Бондом. На ужине, стоившем 250 долларов с человека, особенно выделялись местный конгрессмен Джордж Хоблитцель, у жены которого Мастерс принимал роды, и новый президент журнала Playboy Кристи Хефнер, входящая в попечительский совет Института Мастерса и Джонсон. «Двое из самых выдающихся жителей Сент-Луиса до сих пор не удостоились здешнего публичного признания, – обратился к гостям распорядитель ужина, президент Вебстерского университета Ли Жердин. – А ведь им аплодирует весь мир!»