Томас Майер – Мастера секса. Настоящая история Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон, пары, научившей Америку любить (страница 64)

К удивлению авторов, более 60 процентов всех, кто желал перемен, состояли в браке (хотя многие отстранялись и редко вступали в половую связь с супругами). При «изменении сексуальных предпочтений» успех часто зависел от причин, по которым пациенты обратились за лечением. Те, у кого дела шли неважно, часто боялись публичного разоблачения или испытывали давление со стороны супругов. «Когда наедине с терапевтом звучали самообвинения вроде “конечно, иногда мне нужно будет встречаться со своими друзьями” или “хочу быть на девяносто пять процентов гетеросексуальным”, мы отказывали в лечении», – объяснялось в книге. Особенно в случае с мужчинами Мастерс и Джонсон не хотели, чтобы терапия «использовалась для введения жен в заблуждение».

Случаи конверсии создавали множество трудностей терапевтам, расширяя понятие гендера и представления о том, что будет лучше для пациента. В книге Мастерс и Джонсон описывали женатого мужчину, который не смог ни состояться в браке, ни заняться сексом с другими женщинами, а потом «обратился к гомосексуальным контактам ради спасения своего эго». Спустя четыре года этот же мужчина со своей «по-прежнему преданной женой» пришел в клинику в надежде «нейтрализовать» гомосексуальные наклонности и стать членом полноценной гетеросексуальной пары. В еще одном, казавшемся нерешаемым, случае женщина с отметкой «6» по шкале Кинси, которая «одиннадцать лет жила активной, но совершенно удручающей гомосексуальной жизнью», встретила мужчину, с которым она хотела жить и «сексуально взаимодействовать с получением оргазма». Мастерс и Джонсон отмечали, что без сильной мотивации со стороны пациентов их шансы «значительно снижались». При этом их «показатели успеха» – обычно определяемые количеством неудачных исходов – оказались просто космическими, попав в заголовки газет по всему миру. Из 67 пациентов обоих полов только 14 не достигли результата при первичной двухнедельной терапии. За следующие пять лет общий показатель неуспеха в 28,4 процента – то есть успеха изменения сексуальных предпочтений в более чем 70 процентах случаев – стал невообразимой заявкой в мире психиатрии и психоанализа. При этом продолжение некоторых историй осталось неизвестным, признавались они в книге, так что цифры могут быть «неточными». Помня о том, как прочно теории Фрейда утвердились в Америке, Мастерс и Джонсон понимали, что их открытия будут восприняты как очередной подрыв психоанализа. «Текущее представление о том, что страдающего от сексуальных нарушений и неудовлетворенности гомосексуалиста мужского или женского пола невозможно вылечить, с вероятностью неудачи в восьмидесяти-девяноста процентах случае, – ошибочно». Мастерс и Джонсон обвиняли психотерапевтов в том, что те слишком легко принимают «неуспех» и держатся за свои страхи. Очень многие считали, что пациенты в любом случае вернутся к гомосексуальности: это мнение «полностью принято и активно пропагандируется гомосексуальным сообществом», писали они.

В «Гомосексуальности в перспективе» ничто не вызывало таких противоречий, как конверсия с эффектом, длящимся десятилетиями. Активисты, выступающие за права геев, и социологи, изучающие гомосексуальность, резко критиковали деятельность Мастерса и Джонсон как опасную или слишком наивную. Писательница Дженис Ирвайн позже писала: «В книге они настаивают, что гомосексуальность – это нормально, но они знают, как это изменить, если мы вдруг сомневаемся». Практически сразу религиозные консерваторы и представители правых вцепились в работу Мастерса и Джонсон, напирая на то, что гомосексуальный образ жизни – вопрос личного выбора, а не божественного повеления. В бесконечных дебатах «природа против воспитания» они подчеркивали, что доказательств генетической теории нет, а значит, причиной гомосексуальности является неправильное поведение и влияние среды. Евангелисты предлагали «исцелять» геев молитвой, наставлять их на истинный путь гетеросексуальности, как предписывает Библия, а вместе с ней теперь и светские деятели в лице Мастерса и Джонсон. Их мысль была ясна: геи и лесбиянки могли бы измениться, если бы сами хотели.

Но даже старые друзья и поклонники Мастерса и Джонсон были полны сомнений. «Журнал Американской медицинской ассоциации», так поддержавший «Сексуальные реакции человека», на этот раз высказывался сдержанно. «Авторы утверждают, что гомосексуальность – это приобретенная поведенческая модель, от которой можно избавиться – что спорно», – делали вывод авторы журнала. Доктор Лоуренс Дж. Хэттерер из Медицинского центра Корнелла, ставшего потом нью-йоркской Пресвитерианской больницей, сообщал: «Мне кажется немыслимым, что можно взять человека с устоявшимися гомосексуальными предпочтениями и за две недели превратить его в гетеросексуала». Когда Playboy, давний союзник Мастерса и Джонсон, поставил под сомнение идею конверсии, Джонсон занервничала. «Мы не занимаемся определением того, что правильно, а что нет в рамках индивидуального выбора, – бросила она в интервью, повторяя то, что уже не раз говорила. – Если уж на то пошло, то это не новость: есть гомосексуалисты, которые не хотят быть гомосексуалистами». Но за кулисами был всего один человек, который по-настоящему верил в конверсию: Билл Мастерс.

И на «Встрече с прессой», и во время пресс-тура Джонсон покорно отстаивала «Гомосексуальность в перспективе», как будто эта работа принадлежала в равной степени и ей. Но на самом деле Джини была недовольна и методами, и результатами, вплоть до того, что однажды она расплакалась и решила отойти от проекта. Спустя годы она сильно сомневалась в представленных в книге утверждениях, будто гея можно превратить в натурала. «К нам приходили однополые пары – несколько женщин и намного больше мужчин, – говорила она. – Но мы никому не отвечали: “Мы вас изменим”».

Суматоха вокруг книги началась еще за десять лет до выхода, когда люди решили, что Мастерс и Джонсон могут изменить буквально чью угодно сексуальную жизнь. Доктор Алекс Левэй, тогда еще профессор психиатрии в Колумбийском пресвитерианском медицинском центре в Нью-Йорке, отправил к ним молодого мужчину чуть старше 20 лет. Парень работал с отцом, видной и богатой фигурой швейной промышленности Нью-Йорка, и очень хотел иметь семью. Конверсионная терапия дала результаты, но временные. «Он женился, родил детей. Чего-то достиг, – вспоминал Левэй. – Но как часто бывает у людей с выраженной гомосексуальностью, ему было неинтересно держаться за достигнутое. Он мог бы, но предпочел снова быть геем». Несмотря на первоначальный успех, итог работы с этим молодым человеком подтолкнул Левэя к другим выводам. «Было глупо считать, что его можно изменить, но в то время мы все были глупы, – говорил Левэй. – Спросите у любого специалиста, он скажет, что ориентация – штука сильная, жесткая, почти неуправляемая».

Загадочные причины, по которым Мастерс так активно продвигал теории конверсии и инверсии, были не ясны ни его друзьям, ни врагам, ни самой Джонсон. Если Билл и испытывал глубокое неприятие или страх перед гомосексуальностью, то не проявлял этого. За всю свою карьеру он не выказал грубых предубеждений своего послевоенного поколения, относившегося к гомосексуалам так же враждебно, как к коммунистам. Во время знаменитых дебатов Американской психиатрической ассоциации 1973 года об исключении гомосексуальности из списка психических расстройств его тогдашний президент Джадд Мармор пригласил Мастерса пролоббировать эту реформу. Как ученый Мастерс работал над предположением, что сексуальная ориентация определяется гормональными или другими биологическими причинами. В 1971 году «Медицинский журнал Новой Англии» опубликовал работу, в которой Мастерс выступил соавтором Колодни, где указывалось, что у гомосексуалов уровень тестостерона ниже, чем у гетеросексуалов, и что чем сильнее пациент склоняется к гомосексуальности, тем сильнее уменьшается уровень мужских гормонов. Однако Мастерс верил, что гомосексуальность определяется множеством факторов, проявляющихся по мере взросления человека. Он считал, что удовлетворенность пациента своей сексуальной идентичностью имеет первостепенное значение и принимал решения соответственно этому – так же как в бытность хирургом создавал искусственные влагалища для своих пациенток. По мнению Колодни, конверсионная терапия появилась как результат сочувствия Мастерса своим пациентам, а не как способ что-либо доказать. «Люди с разными историями, разными проблемами в отчаянии обращались за помощью, потому что им буквально некуда больше было идти, – вспоминал он. – От всего сердца он отвечал на эти воззвания, пытаясь найти работающий подход».

В «Гомосексуальности в перспективе» содержалось больше спекуляций, чем научных выводов, что противоречило одному из главных принципов Мастерса. Как и раньше, в некоторых главах, полных статистических данных, сравнивались физиологические реакции геев и лесбиянок с реакциями в гетеросексуальной контрольной группе. Мастерс и Джонсон замеряли размер и фиксировали цвет эрегированных пенисов, сравнивали реакции клитора, сексуальный румянец и прочие физические показатели во время секса – они были одни и те же, вне зависимости от ориентации. Но чем дальше шло повествование, тем чаще различия превращались в обобщения. «Имитация удовольствия, по-видимому, не так часто распространена среди лесбиянок, как среди гетеросексуальных женщин, – сообщалось в книге. – В первую очередь женщине сложнее обмануть другую женщину во время полового акта, чем успешно имитировать наслаждение с ничего не подозревающим мужчиной». Гомосексуалов изображали более умелыми любовниками, чем гетеросексуалов – во всяком случае, в искусстве стимулирования партнера с помощью куннилингуса и фелляции, поскольку – как подчеркивали Мастерс и Джонсон, не приводя конкретных показателей секундомера, – «в лабораторных условиях они не спешили». «Фантазии» – то есть воображаемые сцены секса по принуждению, группового секса или акта с незнакомцем – были, как выяснили авторы, более характерны для гомосексуалов, однако подтверждение тому было весьма скромным. Особенно нехватка доказательств была заметна в утверждении Мастерса и Джонсон, что мужчины и женщины гомосексуальны не от рождения, а, скорее, «имеют склонность к формированию гомосексуальности». Врачам, считавшим, что гомосексуальность предопределяется генетически, они настоятельно советовали «прекратить слепо следовать культурным концепциям, явно основанным на хаотичных допущениях, предполагаемых возможностях и научно не обоснованных утверждениях». Они не давали четких объяснений, почему считают гомосексуальность «приобретенным качеством», кроме того, что у генетической теории «нет никаких убедительных доказательств».