Томас Гатри – Медный кувшин. Шиворот-навыворот (страница 84)

– Все кончено, – сказал он, обернувшись к сыну. – Это доктор Гримстон. Он приехал за мной.

Дядя Мармадюк издал короткий злорадный смешок и сказал:

– Мне очень жаль, друг мой, но я ничем не могу помочь.

– Можете, – возразил Пол. – Вы можете рассказать ему все, что знаете, и это меня спасет.

– Вы плохо разбираетесь в экономике, – возразил Мармадюк. – Я всегда предпочитал не копить деньги, а тратить. Я должен печься о собственных интересах, дорогой Пол.

– Дик! – воскликнул Пол, удрученный таким откровением. – Ты говорил, что тебе меня очень жаль. Ты не расскажешь правду?

Но Дик и сам перепугался не меньше отца. Он забормотал

– Я не смогу… не смогу… После этого я не смогу вернуться в школу… Я должен спрятаться…

Что и говорить, сейчас он был не в состоянии убедить разъяренного директора в чем-либо, кроме того, что находится в состоянии, неподобающем главе семейства.

Все пропало! Поняв это, Пол выскочил из бильярдной и в холле столкнулся с Боулером, собирающимся впустить посетителя.

– Не открывайте! – крикнул он. – Пусть уходит. Это доктор Гримстон.

Боулер, явно удивившись и внезапному появлению молодого хозяина, и его паническому состоянию, и бровью не повел. Это был представитель того вышколенного класса дворецких, кто, открыв дверь вампиру или скелету, лишь осведомится: «Как прикажете доложить, сэр?»

– Я должен поговорить с твоим отцом, мастер Дик, – пора заканчивать вечеринку. Но я ничего не скажу, – добавил он сочувственно.

Пол опрометью бросился наверх: перепрыгивая через две-три ступеньки, спотыкаясь, он испытывал чувство, что за ним гонится невидимый призрак и ставит ему подножки.

Он пронесся через оранжерею, украшенную китайскими фонариками, наполненную маленькими девочками в головных уборах из хлопушек, и их кавалеров, разглядывавших подарки. Он врезался в официанта с подносом, рассеял стайку детворы на лестнице и понесся дальше, оставляя за собой след из битого стекла. Он и сам не понимал, что должен сделать. Он подумал, не забаррикадироваться ли в своей спальне и не спрятаться ли в платяном шкафу, а может, даже залезть на крышу через люк и лестницу на последнем этаже. Он знал одно: живым он не дастся.

Никогда еще в городе Лондоне домовладелец не метался по собственному дому в таком отчаянии. И даже будучи страшно перепуганным, он не смог не отметить абсурдность своего положения.

Он слышал, как внизу снова и снова нетерпеливо трезвонил звонок. Доктор все еще был по ту сторону двери. Но вскоре он войдет в дом, и тогда…

Кто не пожалеет мистера Балтитьюда, в судьбе которого настал переломный момент? Я сочувствую ему всей душой, но долг повествователя велит мне продолжать описывать его неистовые метания по лестнице. Так благородная серна пытается уйти от наведенного на нее ружья альпийского стрелка. Переживая за своего героя, я спешу закончить печальную историю его приключений настолько утешительно, насколько позволяют выпавшие на его долю испытания.

Глава 19

Выяснение отношений

Несчастный мистер Балтитьюд, бешено несшийся вверх по лестнице, дабы избежать поимки, был уже почти у цели. Он почти добрался до верхнего этажа, где была детская, и заметил прислоненную к стене деревянную лестницу. По ней-то он залезет на чердак, на крышу, куда угодно, где он будет недоступен преследователям. Лучше провести ночь на жестком шифере крыши, греясь у дымохода, чем в проклятой спальне номер шесть!

Но и тут судьба устроила ему ловушку. Когда до лестничной площадки оставалось несколько ступенек, Пол, к своему великому ужасу, увидел, что из детской выбежал малыш в белом халатике, подпоясанном красным кушачком, и стал осторожно спускаться вниз, держась пухлой ручонкой за перила.

Это был младший сын мистера Балтитьюда, Роли. Увидев его, бедняга отец понял, что его надежды рухнули окончательно. Теперь уж ему не исчезнуть незаметно. Даже если малыш отпустит его с миром, его все равно нельзя будет уговорить помалкивать об этой встрече.

Мистер Балтитьюд остановился, обессиленно прислонясь к перилам. Роли узнал его и стал в восторге приплясывать, стуча по ступенькам каблучками своих бронзового цвета башмачков.

– Братик Дики! – кричал он. – Братик Дики приехал на праздник!

– Я не братик Дики, – пробормотал мистер Балтитьюд. – Ты ошибся.

– А вот и не ошибся. Знаешь, что нашел Роли?

– Не знаю, – буркнул мистер Балтитьюд, пытаясь обойти кроху, но поскольку Роли прыгал как раз посреди лестницы, это было не просто сделать. – Сейчас мне некогда. У меня… важная встреча.

– А Роли нашел интересную штучку!

Несмотря на панику, мистер Балтитьюд побоялся пробежать мимо сына, чтобы не сбить его с ног.

– Что же ты нашел? – буркнул он. – Хлопушку?

– Лучше! Угадай!

– Не могу. А впрочем, не все ли мне равно, что там у тебя!

– Смотри! – сказал Роли и медленно раскрыл свой кулачок.

То, что увидел на его маленькой ладошке Пол, вызвало в нем такую бурю чувств, что он чуть было не потерял сознание. Это был камень Гаруда, бесценный талисман с кусочком позолоченной скрепки, которая, похоже, не выдержала веселых потех мастера Дика в гостиной, и Роли подобрал камень на ковре.

– Правда, красивый? – осведомился Роли, гордясь находкой.

– Очень! – сипло проговорил запыхавшийся отец. – Но это моя вещь, Роли. Моя! – И он попытался взять камень, но Роли быстро сжал кулачок и пропищал:

– Она не твоя. Она Роли. Ее нашел не ты, а Роли.

Пола снова охватил ужас. Неужели его корабль пойдет ко дну в гавани? Его обострившийся сверх меры слух уловил стук входной двери и отдаленные раскаты докторского баса в холле. Потом снизу на лестнице раздались шаги.

– Камень останется у Роли, – схитрил мистер Балтитьюд, – если Роли повторит за мной слова: «Я хочу, чтобы папа и братик Дик стали такими, какими были прежде».

– Это такая игра, да? – осведомился Роли, и его лицо прояснилось. Ему было приятно, что братец Дик приехал из школы за много миль от дома, чтобы поиграть с ним на лестнице.

– Нет… то есть да! – вскричал Пол. – Это забавная игра! Повторяй за мной: «Я хочу, чтобы папа и братец Дик стали такими, какими были прежде». Если скажешь правильно, я дам тебе леденец.

– Какой леденец? – поинтересовался Роли, унаследовавший деловые инстинкты отца.

– Какой захочешь! – крикнул Пол. – Говори, не медли!

– Я хочу много-много леденцов. Я хочу… Ой, я забыл, что ты мне сказал… Я хочу, чтобы папа и… кто-то идет по лестнице… – Он вдруг замолчал и сказал: – Это няня идет класть меня спать. Я не хочу спать!

– Не будешь ты спать! – крикнул Пол, который тоже слышал шаги. – Не бойся няни. Давай доиграем в игру.

– …чтобы папа и братец Дик стали такими, какими были раньше… – наконец договорил Роли. – Ой как смешно! Папа! А он сказал, что он Дики. Я боюсь. Куда он делся? Где Барби? Я хочу к Барби!

Камень еще раз выполнил желание, и на сей раз куда удачнее для мистера Балтитьюда. С радостью и облегчением, вполне понятным тем, кто читал эту книгу, мистер Балтитьюд почувствовал себя самим собой.

Когда уже все, казалось бы, было кончено и о спасении не приходилось и мечтать, магические чары развеял ребенок.

Мистер Балтитьюд подхватил Роли на руки и поцеловал его так, как не целовал никого и никогда. Он постарался, как мог, успокоить ребенка, который испытал сильное потрясение. Затем он весело стал спускаться по лестнице, по которой лишь пять минут назад поднимался совершенно в ином настроении.

По пути он не отказал себе в удовольствии заглянуть в свою гардеробную, дабы взглянуть в зеркало и удостовериться, что камень сделал все, как положено.

Но все было в порядке. Из зеркала на него смотрел полный, аккуратный и подтянутый джентльмен в той самой визитке, которая была на нем в роковой понедельник. Мистер Балтитьюд продолжил свой путь другим Человеком.

На всякий случай, однако, он остановился у окна, вынул из кармана камень Гаруда, который ему удалось выпросить у Роли, и выкинул его в потемки. Только теперь он почувствовал себя в полной безопасности.

Он миновал оранжерею, где маленькие гости разбились на кучки, спустился еще на этаж вниз и там встретил Боулера, няню и нескольких слуг с официантами. Все они были встревожены, даже Боулер утратил свою обычную непроницаемость.

– Прошу прощения, сэр, – сказал он, – джентльмен из школы… Мастер Дик… он убежал наверх. Вы его не видели?

Пол на радостях совсем позабыл о Дике. С ним, конечно, еще предстояло разобраться теперь, когда он, отец, одержал верх. Впрочем, странным образом мистер Балтитьюд не ощущал в себе той жажды отмщения, какую можно было ожидать.

– Не волнуйтесь, – махнул он рукой с добродушием, на которое и сам не думал, что способен. – Мастер Дик в порядке. Я все знаю. Где доктор Гримстон? В библиотеке? Я там с ним поговорю.

И, оставив Роли на попечение няни, он отправился вниз, в библиотеку. По правде сказать, он шел туда с чувством неуверенности в себе, теперь вроде бы совершенно излишним, но тем не менее он ничего не мог с собой поделать.

Он вошел в библиотеку и там среди гор шляп, шапок и пальто, в бледном свете газового рожка он увидел страшного человека, перед которым дрожал семь жутких дней.

Чувство самозащиты заставило Пола проявить чуть больше сухости и чопорности, когда он жал гостю руку.

– Рад видеть вас, доктор Гримстон, – сказал он, – хотя ваше появление в столь необычный час заставляет меня полюбопытствовать, чем обязан удовольствию принимать вас у себя. Должно быть, случилось нечто необычное.