Томас Арагай – Методика написания сценария. С чего начать и как закончить (страница 5)

Важные детали и прочая ценная информация из каждой скомканной бумажки в итоге проявятся в процессе тонкой фильтрующей декантации[11], которой все мы безотчетно занимаемся.

Бумага vs компьютер

Писать заметки на бумаге во время первоначальной работы над сценарием очень хорошо. Компьютер – машина, которая работает по направлению «север – юг» и в соотношении с полетом мысли имеет и свои механизмы, и некоторые ограничения.

Мы же мыслим пространство и время с запада на восток[12], по ежедневному движению солнца. Компьютер идеально подходит для финального редактирования сценария и резюмирования оценок прессы. Программы для письма очень упрощают работу, потому что в них заложены различные сценарные условности (дидаскалии[13], персонажи, диалог), и в этом смысле они удобные и эффективные, но в рабочей рутине, в срочном процессе «работа – мысль – создание» в течение долгого подготовительного периода просто идеально работать с бумагой и ручкой. Когда человек выписывает свои мысли на бумагу прямо из головы, ловкость и мастерство тысяч форм записи просто чудесны. Стрелки, зачеркивания, подчеркивания, звездочки, прямоугольники, примечания на полях и шрифты – это детали, которые плавно и в режиме реального времени встраиваются в мыслительный процесс. Эта прямая и точная связь ощущается физически и обеспечивает такое качество передачи мысли, которое компьютер гарантировать не может.

И к тому же, когда записываешь мысли на бумаге, жест, с которым ты ее комкаешь и кидаешь в мусорную корзину, прост и реален. Такое немедленное очищение рабочего пространства дает только бумага. Очень часто выкидывать бумагу в мусорную корзину – это так утешает и освобождает, что кидающий ее человек заливается освобождающим смехом.

Погружаясь в детали этого метода, мы увидим, что работа на бумаге продолжится в течение трех четвертей всего процесса и только в финале, во время написания диалогов и окончательного драфта, компьютер начинает играть главную роль.

Текст на двоих, метод пинг-понга

Марта Эстебан, директор кинокомпании «Мессидора» и продюсер ретрофильмов, с которой Сеск создавал все свои проекты, всегда говорит, что мой случай очень любопытен. «Сценарист, который, не написав ни строчки сценария, выиграл премию «Гойя»! Вот это настоящее искусство!» И в каком-то смысле она права.

Сеск и я не открыли новый рецепт успеха. Все, что мы сделали, – дали имя очень древнему способу работы. Мы окрестили его «методом пинг-понга», то есть формой письма, которая основывается на долгом периоде работы в диалоге.

Диалог – уникальная и основополагающая форма в поиске и создании архитектуры фильма, от мельчайших деталей до самого конца, в которую включен слой диалогов, парадоксально завершающий процесс написания текста «написанием текста». Важно понимать, что создание сценария – не только тот момент, в который кто-то, в нашем случае Сеск, садится перед экраном компьютера писать сцену за сценой, чтобы завершить его – сценарий.

Создание текста по методу, который мы здесь описываем, – это долгий и сложный рабочий процесс. Мы с Сеском проходим через этот процесс в непрерывном диалоге, который может длиться и восемь месяцев, чтобы дождаться нужного момента, когда можно уже «лезть в печь» написания текста.

Чтобы использовать метод пинг-понга, важно совпадать в этических и эстетических взглядах.

Это не значит, что взгляды должны совпадать полностью или что люди должны принадлежать одинаковой культуре или контексту. Между ними должно быть глубокое понимание некоторых базовых компонентов функционирования человеческой природы, которое они разделяют.

В нашем случае социокультурный контекст очень похож (Сеск и я познакомились в колледже и были соседями в течение пяти лет в молодости), что приводит к общим идеям о языке и диалогах, которые появляются чуть быстрее и проще. Говоря, что нечто является странным, мы с Сеском подразумеваем целый спектр странностей, который мы оба понимаем. Говоря, что кто-то скромный, мы оба имеем в виду определенный вид скромности, а когда говорим о крутом месте, то эстетические характеристики места, которые нам приходят в голову, тоже общие.

Такое слияние миров и идеалов, конечно, упрощает диалог во многих аспектах, и если они не будут общими для обоих, то каждая партия в пинг-понг потребует дополнительных усилий для конкретизации, что во многих случаях может быть изнурительно.

Другое правило игры: во время пинг-понга нужно брать в расчет, какой тип игроков сейчас занимает стол. В нашем с Сеском случае роли были понятны. Он – режиссер, который на своих плечах несет полную ответственность за проект. Я – сопровождающий его оруженосец. Каждый знает свое место. Это имеет ключевое значение. Могу представить, что есть разные типы отношений и распределения сил, но перед тем, как начинать игру, надо хорошо понимать, каковы они. За этим столом все должно быть ясно. По моему опыту работы с другими режиссерами-сценаристами или продюсерами, когда эти границы не ясны, все может пойти не так или никуда не привести.

Эта история с пинг-понгом не безупречна, и, если границы и правила не ясны, в какие-то моменты работа может превратиться в настоящее испытание.

Если у вас такой случай, надо признать это и расстаться – это принесет проекту или сценарию только благо.

Сеск и я играли в эту игру годы, и поэтому мы знаем почти все ходы, преимущества и недостатки друг друга. Знаем, когда у соавтора тяжелый день, когда он на взводе и как это преодолеть, кто больше работает, загораясь образами, а кто – когда мы добираемся до обсуждения концептов. Когда обратить внимание на детали и когда сосредоточиться на структуре. В общем, мы знаем друг друга, с взаимным великодушием и терпением мы смогли развивать, принимать и разделять друг с другом все эти перипетии без лишних переживаний.

Используя метод пинг-понга, нужно понимать и использовать сильные стороны своего товарища и принимать или игнорировать слабые, стремясь развивать общее творческое пространство, которое создается во время работы.

Есть некое взаимодополнение, которое превращает пару игроков в успешную команду. Я бы сказал, что два игрока, которые очень похожи, могут не слишком хорошо поладить, да и те два игрока, которые понимают пинг-понг по-разному, тоже не будут чувствовать себя комфортно.

Мы не работаем с машинами и не производим гайки, поэтому эта история о дополнении друг друга очень связана с кожей, инстинктом и телом. Надо уметь разделять пустоту молчания во время расслабленной и спокойной рабочей встречи. Надо уметь разделять вереницу маленьких неудач ежедневной работы с текстами с радостью и с юмором. И в то же время необходимо уметь спорить с коллегой без опаски, когда во время спора он заводится и повышает тон. Это напряженные отношения, но, по моему опыту, все это компенсируется той многогранностью и глубиной взглядов, которые появляются во время создания фильма.

Сценарист – наблюдатель реальности

Со мной такое было несколько раз. Друг или подруга рассказывают мне что-то личное и вдруг, осознавая мой род занятий, останавливаются и говорят: «Слушай, не используй это в твоем следующем фильме, понял?» – на что я всегда отвечаю: «Нет, конечно же нет». И это не вполне правда.

Мы, сценаристы, заядлые наблюдатели реальности. Всегда одним глазком смотрим на других. На то, как они разговаривают, делают что-то, врут, ведут себя. Наблюдаем за хореографией их движений и ритмов. Наблюдаем за поэтическими случайностями, которые вторгаются в реальность и создают какой-то мощный образ.

С детства помню, как в барселонском автобусе подслушивал разговоры других пассажиров. И сегодня во время более или менее долгой поездки в поезде рядом со спорящей парой мне очень сложно не прислушиваться к их ссоре. Думаю, это особенный инстинкт, который у одних развит сильнее, чем у других.

Но абсолютно точно то, что поведение наблюдателя является ключевым для первого шага к способности говорить о других, то есть о нас самих. Очевидно, что если я услышал историю от подруги за ужином, то никогда не стану ее использовать в том виде, в каком она была рассказана. Но какая-то часть истории, одна фраза, место, реакция или жест, останется в моем сознании и в неожиданный момент превратится в важный элемент какой-нибудь сцены.

Мы все обращаем внимание на то, что говорят нам другие, по крайней мере делаем вид. Но те, кто создает тексты, имеют шестое чувство, обладают такой внимательностью, которую можно было бы назвать драматургической. Она проявляется в моменты, когда происходит нечто необычное, поэтическое, парадоксальное или волшебное, что стоит сохранить в памяти.

Во время моего преподавания в Высшей школе кинематографии и аудиовизуальных эффектов Каталонии я несколько раз предлагал группе сценаристов четвертого курса начинать практические занятия с упражнения, которое предназначено для обострения образа жизни – «наблюдатель-охотник». Упражнение состояло в том, чтобы отвести их на оживленную площадь, посадить по одному на летней террасе бара и дать им два часа для наблюдения за происходящим вокруг.

С записной книжкой в руках они в течение получаса должны были записывать «объективные» описания случаев или персонажей, привлекших их внимание, а в течении оставшихся тридцати минут отмечать то, что они лично думают об этих событиях и персонажах, то есть давать собственную интерпретацию происходящего. После мы возвращались в аудиторию и каждый объяснял группе свои заметки.