Тома Ди – Ведьмина внучка (страница 9)
В одну из ночей в голове у Милы сквозь сон ярко всплыло одно единственное слово — Становка. От этого девушка резко проснулась и открыла глаза. Призрак пса сидел рядом и неотрывно смотрел на неё.
— Наконец заговорил, чего так долго молчал то? Силы все растратил? Ну и что теперь делать будем?
Сон сразу покинул девушку, она посмотрела на часы, было половина третьего ночи. Становка — это деревня её бабушки Марфы. Дом её так и не продали, но ездили туда очень-очень редко, порядки проверить. Не то чтобы воровства боялись, в деревне все помнили сильную ведунью, но просто дом без хозяина всегда начинает разваливаться.
Включив ночник, Мила потянулась к колоде. Вытащив карту, она точно удостоверилась, что надо ехать. Ок. Карты ей никогда не врали, надо значит надо. Слава интернету, сидя на диване, девушка выбрала и купила билеты на поезд.
— Не грусти, сегодня вечером к моим родителям заедем, а завтра уже в деревню, — вслух сказала она псу. На душе стало спокойно от принятого решения, все последующие действия встали в ровную шеренгу, и Мила решила лечь спать дальше.
-
Из коридора донеслись глухие удары, мат и звук открывающегося замка. Она узнала голос Лёхи, но он, похоже, был в полном неадеквате. На часах шесть утра, на улице ещё совсем темно. Парень ввалился в квартиру и шумно запер за собой дверь. Потом он долго и громко разувался и, кинув вещи на пол, протопал на кухню. Мила слышала звук открывающегося холодильника и довольное жевание. Накинув на плечи плед, девушка пошла смотреть, в каком состоянии её друг.
— О, рыжая, привет, — язык заплетался, глаза слащаво поблескивали, — иди ко мне, обниму, — Лёха потянулся навстречу Милке, но она быстро выставила ладони перед собой.
— Тронешь, пожалеешь, — коротко предостерегла она.
— Ой-ой-ой, какие мы грозные, — парень плюхнулся на стул, не рискуя ввязываться в перепалку с юной ведьмой. — А котлетки вкусные готовишь, чуть язык не проглотил.
— Лучше бы ты его проглотил, он у тебя всё равно лыка не вяжет, — девушка взяла с полки стакан, налила туда воды из под крана, отхлебнула большой глоток и, погоняв во рту воду, плюнула её обратно в стакан. — Пей!
— Не буду я это пить, — лицо Лёхи скривилось от отвращения.
— Пей, сказала, быстро, — глаза Милы загорелись яростными огоньками, она заставила парня взять стакан и выпить воду до дна. — Теперь свободен.
Лёха сорвался с места и побежал к туалету, было отчётливо слышно, как его долго и мучительно выворачивает наизнанку. Наконец он вернулся на кухню с побледневший лицом и усталыми глазами. Он хорошенько промыл стакан и налил в него чистой воды. Выпив несколько глотков, он спросил:
— Что ты мне там наколдовала? Я думал, Богу душу отдам, все котлетки уплыли.
— Ничего, абсолютно. Это сработал рвотный рефлекс, зато теперь в желудке чистота и можно принимать абсорбент, есть у тебя дома что-нибудь?
— Не знаю, башка болит, — Лёха держался за виски, — аптечка вон там, на холодильнике.
Мелана нашла активированный уголь и аспирин, заставила парня принять лекарство и отправила на диван.
— Сейчас ты поспишь часика два, а потом поговорим.
— А ты куда?
— В кресле посижу пока, всё равно уже не засну.
— А может ко мне, под бочок, — Лёха широко улыбнулся и тут же резко скривился от боли крепко сжимающей голову.
— Иди спи, герой-любовник, — махнула на него Мила и, устроившись поудобнее в кресле, открыла недочитанную книгу в телефоне.
Лёха захрапел практически сразу, как коснулся головой подушки. Читать при таком звуковом сопровождении было невозможно. Что делать, куда пойти? В парке ещё темно, магазины закрыты. Мелана пару раз сильно толкнула Лёху, но это ситуацию не исправило. Парень перевернулся на другой бок и снова захрапел.
Девушка ушла на кухню, прихватив с собой скетчбук, закрыла за собой дверь и начала самозабвенно рисовать. Мила полностью отдалась потоку и проводила линии, наносила штрихи и раскрашивала, практически не думая о том, что она рисует. Выйдя из своеобразного транса, в который она окунулась, Мелана увидела на листе большое яйцо. Местами оно было прикрыто дымкой, а на передней стенке красовалась большая неровная трещина, расходящаяся в разные стороны. Это явно неспроста. Что это яйцо для неё значит? Почему на нём трещина? Что или кто оттуда вылупится?
Мила потянулась к картам, но тут произошло что-то необъяснимое. Рука не смогла прикоснуться к бархатному чёрному мешочку, в котором лежала колода. Сначала рука несколько раз промахивалась мимо, а потом и вовсе ладонь так прижгло, что девушка чётко поняла — карты ей здесь не помогут.
Мила продолжала смотреть на нарисованное яйцо, в какой-то момент ей показалось, что там на рисунке, появляется задний фон, который она не рисовала. Чёрный лес, высокие ели, небольшая круглая поляна. С краю стоял дом, обычный деревянный деревенский дом с резными наличниками, выкрашенными в белый цвет. Занавеска на окне шевельнулась, и за стеклом Мила увидела женщину средних лет с такими же, как у неё рыжими кудрями. "Кто ты?" — мысленно спросила Мелана.
"Я твоя мать", — не раскрывая рта, произнесла женщина.
Ты мне не мать
Мила сидела за кухонным столом и ладонями закрывала изображение на рисунке. В её глазах до сих пор отражалось окно с ситцевой занавеской и рыжая женщина. «Я твоя мать. Я тебя жду» Это было настолько неожиданно для девушки, что буквально выбило её из равновесия. Мелану трясло. Эти слова, как набат громыхали в её голове, эхом отзываясь на кончиках пальцев. Она не понимала, что значит для неё это послание.
Схватив со стола рисунок, она, не медля ни секунды, сожгла его в раковине. Кухня наполнилась едким дымом. Мила открыла окно и вдохнула свежий, морозный воздух февраля. На улице уже рассвело, люди спешили по своим делам, собачники выгуливали своих псов, по двору туда-сюда проезжали автомобили.
— Ты чего делаешь, простудишься ведь! — Лёха вошел на кухню и сразу же, схватился за раскрытую фрамугу. — На улице не май месяц, чтоб полуголой в окошко дышать.
Парень назидательно пожурил Милу и только сейчас заметил её испуганное лицо. Он обнял и прижал её к своей груди, согревая холодные пальцы.
— Давно ты так стоишь? Тебя же всю трясёт. Что случилось? — Лёха пытался заглянуть в глаза девушки, но они были будто стеклянными и совершенно ни на что не реагировали. — Мил, Мила, Мелана, — он потряс её за плечи, приводя в чувства.
— Мне нужно поговорить с родителями, мне нужно всё узнать, это не может быть правдой, — шептала она, но внутри была абсолютная уверенность, что видение её не обманывает.
— А что случилось то? — Лёха налил чайник и, включив тумблер, уселся за стол.
Медленно переведя взгляд на молодого человека, Мелана начала возвращаться в реальность. Взгляд сфокусировался. Мысли собрались.
— Я сегодня к родителям поеду вечером, — сообщила она, — билет уже купила.
— Как поедешь, а я? Я с тобой! — Лёха аж подскочил от такой новости.
— Зачем? — не поняла Мелана.
— Ну как зачем, помочь, поддержать, рядом быть, — отвечал парень.
— А где ты целую неделю был? Я весь телефон оборвала, волновалась, думала, что-то случилось? Почему ты пропадал? — Милу прорвало. — Заявился пьянющий в дугарину и теперь меня поддерживать будет. Сама справлюсь.
Лёха вздохнул и долгим взглядом посмотрел на девушку. Конечно, он не прав, но теперь то не вернёшь время обратно.
— Мил, понимаешь, у меня работа такая. Нельзя светиться пока дело делаешь. Номер у меня теперь другой, я тебе дам. А пьяный, ну так мы это… удачный исход с пацанами отметили. Не злись. Со мной вот так. Кофе будешь? — Он достал чашки и банку растворимого Нескафе. — Тебе с сахаром или без?
— Без, — ответила она. — Ладно, проехали.
Кто она ему, чтобы устраивать разборки и учить жизни. Никто. У него такая жизнь. У неё другая. У всех свои тайны и сундуки. Хорошо хоть он не расспрашивает её о способностях и даре. Узнал, принял, живёт дальше. И ей нужно также поступить: вернулся, всё в порядке, ну и хорошо.
— Лёш, я к родителям поеду, разговор у меня к ним очень важный, а потом в деревню — чучело сжечь нужно. Думаю, за пару тройку дней управлюсь и вернусь.
— Ну как хочешь, я б тебе компанию составил. В разговоры бы не полез, а в деревню бы съездил. Тысячу лет там не был, со времён как бабушка умерла, — парень грустно вздохнул, вспоминая своё детство.
— А как же работа? — напомнила она ему про обязательства.
— Так мы в этот раз на месяц вперёд наработали, — хитро подмигнул он. — Теперь у меня считай отпуск, могу себе и деревню позволить.
— Хорошо, тогда бери билет до Сухиничей на утренний поезд послезавтра, покажу тебе деревню.
***
Мила задумчиво сидела в своей комнате в квартире у родителей. Приехала уже поздно, отец встретил с поезда, мать приготовила ужин, посидели, поговорили. Попытки уговорить дочь вернуться домой Мила сразу пресекала, переводила разговор на завтра, прикрывалась усталостью. И вот она в постели, а заснуть не может.
В углу в темноте Мелана уловила еле заметное движение, будто дымка сгустилась. Бабуля, родная, пришла правнучку поддержать. Мила закрыла глаза и увидела её рядом.
«Не ходи туда, внученька, забудь о том, что видела. Много бед тебе эта встреча принесёт» — говорила Марфа.