Тома Ди – Меланья и колдун (страница 11)

— Почему? — вопросительно посмотрела Сашка на медсестру, та лишь пожала плечами.

— Ты можешь ещё пробовать, никто тебе не запрещает, вдруг одумается, но в журнале я запись сделаю. На каждое кормление тебе будут приносить смесь. И ты не отказывайся, дитё должно быть сытым, — медсестра погладила младенца по маленькой головке и ушла.

Сашка сидела погруженная в свои мысли. Маленький Вадя наелся и, посмотрев на мать долгим внимательным взглядом, закрыл глазки и уснул. Положив его в кроватку, она снова набрала мужа. Трубку он наконец-то взял, но лучше бы этого не делал. На заднем фоне она различила гомон его друзей. Сам Лёха уже был сильно разогретым, нёс в трубку всякую пургу про любовь и благодарил за сына. Она даже не стала слушать его тираду до конца и, с разочарованием, нажала отбой. «Завтра выспится, тогда и поговорим», — решила Александра и прилегла подремать.

Во сне ей снился муж, берущий у неё ребёнка и оставляющий её в роддоме одну. Она так плакала вслед уезжающему автомобилю, пыталась догнать его, но у неё ничего не получилось. Будто привязанная к зданию роддома, чувствовала, что ноги не идут дальше отмерянного. И Алла Павловна, почему-то в чёрном халате, стоя в компании других медсестёр, вещала:

— Жалко Александру, молодая, красивая. А сыночка какого родила, заглядение.

Разбудила медсестра ночной смены. Она зашла тихо, и, увидев, что мамаша спит, решила сама покормить ребёнка, тем более малыш уже проснулся и нетерпеливо причмокивал губами. Вот это причмокивание и выдернуло Сашку из сна.

— Что вы делаете? — со злостью накинулась она на молоденькую медичку. — Это мой ребёнок, и я ещё хотела ему грудь дать перед кормлением.

— Я действовала по инструкции, — быстро ответила медичка. — В журнале написано — смесь. Я навела, и всего лишь хотела дать вам отдохнуть, не будить. Мне совершенно не сложно покормить ребёнка.

Сашка отобрала бутылочку и сама докормила сына. Вадим поел и тут же сладко засопел. Такой хорошенький, пухлые щёчки, маленький носик. Будто почувствовав, что его разглядывают, малыш недовольно закряхтел. И Саша, чтобы ненароком не разбудить сына, положила его в кроватку. Сама тоже легла спать, прокручивая в голове чёткое намерение, утром дать малышу сначала грудь, а там как пойдёт.

* * *

Меланья зачастила в церковь. Батюшка даже заметил, подошёл, спросил, не случилось ли чего. Его то она успокоила, а себя не могла. Что-то душу терзало, то ли ожидание, то ли предчувствие, то ли и то и другое сразу.

По ночам начал сниться чёрный, не пугал, не изматывал, а просто показывался. Однажды утром Милка проснулась и поняла — втирается в доверие, точно. Чтобы привыкла, чтобы не сразу прогнала, чтобы поговорила. Ладно, поняла, будет иметь ввиду. Верить демону — та ещё глупость. Зубы заговаривать они умеют, а вот что дальше — уже от твоего выбора будет зависеть. Или сгинет, или сгубит. Мелану однозначно устраивал первый вариант.

А одной ночью бабуля явилась. Такая довольная, обнимает и в чулан ведёт. А в чулане её старая колыбелька стоит, накрытая простыней. Так бабуля простыню снимает, а в колыбели ребёночек. Милку от этого сна аж подбросило, будто наяву всё происходило. Только непонятно, чьего ребёнка ей показывают, неужели любовь случиться? Ох, бабушка Марфа, умеешь ты загадки загадывать. Ну ничего, и с этим разберемся. Всему своё время.

Впусти меня

В коридоре раздался настойчивый долгий звонок. Кто-то пришёл и, похоже, уходить не собирался. Лёха взял с тумбочки телефон и посмотрел на часы. Два ночи. Кого принесло? Наверняка пацаны что-нибудь забыли. Шлепая по полу босыми ногами, он дошёл до входной двери и грозно спросил:

— Кто?

Лёха ожидал услышать пьяные голоса недавних гостей или кого-то одного из них, но в ответ была полная тишина.

— Харэ прикалываться, — Леший повернул замок и открыл дверь. На пороге стоял Лещ.

— Пустишь? — безжизненным голосом спросил он.

У Лёхи внутри будто бомба взорвалась. Глаза налились яростью, и руки сами по себе сжались в кулаки. Вот так номер, да как он посмел вообще сюда явиться?

— Я тебя сейчас размажу, если не исчезнешь, — угрожающе прошипел Леший.

— Давай, бей, — спокойно ответил Лещ. — Бей сильнее, мне уже всё равно. Можешь меня даже убить, если хочешь.

Его обречённый вид вывел Лёху из колеи, он уже было приготовился к удару, но как бить того, кто сам тебя об этом просит. Это как-то неправильно, не по-пацански. Леший опустил кулак и полным презрения голосом спросил:

— Чего тебе?

— Пусти, поговорить надо, — Лещ стоял на своём, Лёха смотрел на него и не понимал свои ощущения, вроде не боится, а такая от тёзки волна идёт, прямо выть от тоски хочется.

— Мне с тобой разговаривать не о чем, если ты про возвращение в нашу банду, то ответ отрицательный. Больше нас с тобой ничего не связывает, так что — иди к чёрту!

Леший уже хотел захлопнуть дверь перед ночным гостем, но невидимая сила держала и не давала пошевелиться. Из-за спины Леща, будто отделяясь от его тела, выглядывала чёрная тень. Заметив её, внутри у Лёхи всё сжалось, тело заледенело, только обжигающим пламенем на груди горел заговорённый Милкой крест. Внутри головы раздался неприятный хриплый голос:

— Ну что же ты такой не смелый? Боишься друга на порог пустить. Ночь на дворе, все спят, неужто соседей будить будем? Впусти нас, а там и поговорим. Предложение очень хорошее, не сможешь отказаться!

Лёха разглядывал того, кто медленно материализовывался на лестничной площадке. Чёрная крепкая фигура будто плотный клубок дыма ждала приглашения в дом. На голове у чёрного Леший заметил рога. В голове мелькнуло, да это и есть сам чёрт. Лещ в это время, как кукла стоял и не двигался, даже выражение лица было застывшим на последней произнесённой фразе.

В голове у Лёхи нарастал дикий ужас от происходящего с ним. Он вспомнил Милку в последний месяц их встреч. Тогда она постоянно говорила, что её преследует Чёрный, не даёт ей спать и жить. Неужели это он. Зачем он здесь? Ни в коем случае нельзя пускать. Закрыть дверь, закрыть дверь…

В голове бешено металась одна единственная мысль, а тело застыло статуей не в силах пошевелить даже кончиками пальцев. Чёрный медленно приближался, вот его морда уже возле самого лица. Он не дышит, он словно обдаёт вонючим смрадом, запах не сравним ни с чем в это мире, он явно потусторонний. Липкие капельки его зловония попадали на кожу, заставляя душу сжиматься от страха.

— Впусти меня… — прохрипела тень, — не робей, впусти…

Тут раздался щелчок замка, скрип открывающейся двери, и из квартиры соседки бабы Клавы стрелой вылетел толстый чёрный кот. С яростным шипением кот вцепился в ногу стоящего на площадке Леща и начал драть её когтями.

— Ой, Боже правый, чур меня, чур! — голос соседки из открытой двери будто окропил святой водой чёрное чучело.

Демон растворялся в воздухе, превращаясь в серую дымку и маленьким облачком втянулся в рот Леща. Лещ тут же взвыл от боли и затряс ногой, пытаясь сбросить очумевшего кота. Соседка, выглядывая из своей двери, непрестанно крестила орущего парня и шептала какую-то молитву. Кот отпустил врага и с довольным видом пошёл обратно в дом. Лещ бежал вниз по лестнице, проклиная всех на свете. А Лёха стоял в дверях своей квартиры как в трансе.

— Алёшенька, — подошла к нему баба Клава, — с тобой всё в порядке? Как ты? Пойдём, провожу.

Старушка взяла парня под руку и завела в квартиру. Там уложила и приказала не вставать.

— Лежи-лежи, внучек, я сама закрою дверь, ключ то у меня есть. А ты спи, тебе силы нужны, когда жену то забирать поедешь?

— Не знаю пока, — не своим голосом ответил Лёха. — Там какие-то осложнения вроде.

— Ну ничего, врачи справятся, а ты спи. И по ночам дверь никому не открывай, плохая примета, — подняла старушка палец вверх. — Хорошо меня Тихон разбудил, всю дверь исцарапал, охламон. Спи-спи, утро вечера мудренее.

Баба Клава ушла, щёлкнув замком на двери, а Леший провалился в сон. Снились кошмары, чернота и удушающее едкое зловоние.

* * *

Сон никак не шёл, она вертелась на кровати, то и дело заглядывая в детскую люльку из пластика. Вадим спал, сладко сопел своим маленьким носиком и морщился во сне. Почему же ей не спится. Сашка встала с кровати и пошла в туалет, сейчас умоется и успокоится. Она тихо прошла по коридору, свернула в поворот и вошла в отделанную кафелем уборную. Увидев душ, подумала, что беспокойство лучше смыть в нём, сходила в палату за полотенцем и встала в поддон, задёрнув занавеску.

Вода быстрыми дорожками бежала по телу, тонкие горячие струи расслабляли, даря ощущение чистоты и блаженства. Намылившись ароматным гелем, Сашка вдыхала терпкий пачули и лемонграсс и улыбалась. На мгновение ей даже показалось, что она дома, а там за дверью её ждет любимый муж. Сейчас она выпорхнет в спальню, завернувшись в пушистое полотенце, а там под тёплое одеялко к Лёшику под бочок. Хорошо. Но мечтания прервал строгий голос дежурной медсестры.

— А я то думаю, кто у меня свет в санузле не выключил, а тут ещё и моется кто-то. Что не спится? Ребенка одного бросила? Вдруг проснется, разорётся и других разбудит?

Сашка выглянула из-за занавески и извиняющимся голосом пролепетала:

— Так в душ захотелось, никак не могла заснуть.

— Ладно, домывайся и марш в палату, пока всё тихо, — махнула рукой медичка и ушла на пост.