Том Светерлич – Исчезнувший мир (страница 28)

Я представила огонь, пожирающий небеса бесконечных вариантов Земли. Представила сияющую, как глаз мертвеца, Белую дыру.

– Ремарк все поняла, – сказала Николь. – Она собрала экипаж в кают-компании, единственном месте, где могла поместиться вся команда. Она рассказывала о пространстве Эверетта, что когда мы путешествуем в будущее, называемое пространством Эверетта, то создаем его собственным присутствием, собственным опытом. Она сказала, что если мы покончим с собой, если мы себя убьем, то все, что мы видели и открыли, умрет вместе с нами. Мы можем переместиться в другое будущее и покончить с собой, и тогда все, что мы видели и испытали на борту «Либры», перестанет существовать. «Твердая земля» никогда не узнает об Эсперансе, планета останется ненайденной, потому что если нас не станет, то получится, что мы ее и не открывали. Мы спасем человечество. Она сказала, что запустила процедуру, создающую каскад отказов в Б-Л-двигателе, и его взрыв уничтожит нас и все, что мы обнаружили. Сказала, что это будет безболезненно.

– Но вы отказались.

– Хильдекрюгер не хотел умирать. У Ремарк были сторонники – Хлоэ Краус, отвечающая за вооружение, и другие. Но гораздо больше людей прислушалось к Хильдекрюгеру, и они присоединились к нему, когда Ремарк приказала нам покончить с собой. Он собрал их вокруг себя.

– Мятеж.

– Я невиновна. Невиновна во всем, во всем, что случилось и случится. Во время боя я спряталась в комнате жизнеобеспечения, а когда услышала, что он приближается, укрылась в карцере, там никто бы меня не нашел. Ты не помнишь? Много лет назад мы с тобой виделись.

– Что? – смутилась я. – Нет, это невозможно. Как я могу такое помнить?

– Нет времени на ложь, Кортни, – сказала она и глубоко затянулась сигаретой. – Нужно уходить отсюда. Забери свои вещи и…

– Расскажи, что случилось с Ремарк.

– Они убили всех, сохранивших верность Ремарк. Схватили ее. И перерезали ей горло на глазах у остальных, а те приветствовали ее смерть. Они ее убили. Ее убил Хильдекрюгер. Они обступили тело, и все участники мятежа забрали с нее все ценное. Меня пощадили, потому что я была женой Джареда. Всех остальных убили, но не меня. Я невиновна.

– Что произошло с кораблем? – спросила я. – Вы вернулись назад и привезли с собой Рубеж. Но что произошло с «Либрой»?

Глаза Николь увлажнились, мелькнули воспоминания, на мгновение исказив ее лицо. Она схватила меня за руку.

– Я знаю историю о призраках в лесу, которые предшествуют жизни, как будто душа рождается прежде тела. Эти души живут, как и тела, но тела всегда на два шага позади.

Вдалеке мелькнул фонарик, где-то у сада. Кто-то нас искал.

– Нужно уезжать, – сказала Николь. – Подожди здесь, я за тобой вернусь.

Она ушла в ночь, и белая одежда казалась пятном лунного света, пока ее не поглотила темнота.

– Подожди, Николь. Николь…

В воздухе еще висел дым от ее сигареты. Они убили Ремарк, так она сказала, и мое сердце заколотилось. Влажная тряпка, вода, похожая на бриллианты. Я поняла, что осталась одна. Сумерки сгущались, остался лишь свет в доме, не считая красной полоски на горизонте. Мисс Эшли что-то пекла, из дома плыли ароматы яблок и специй. Похолодало, а я не надела жакет. Я поежилась, подумав о похожих на дождь спорах, о вскрытых в воздухе телах. Я думала о «Либре». Мятеже…

Мерцание фонарика приблизилось и осветило лужайку, траву у амбара.

– Кто здесь? – спросила я.

– Тише, – раздался голос Шоны. Она погасила фонарик. – Стой.

– В чем дело? – спросила я, но она не ответила, пока не подошла совсем близко, чтобы понизить голос до шепота.

– Они собираются убить тебя ночью. Тебе нужно уходить.

– Кто? О чем ты вообще?

Но внутри у меня запульсировал адреналин, а зубы клацнули.

– Не возвращайся в дом. Беги вон туда, – сказала Шона, развернув меня к саду. Она на секунду включила фонарик и посветила вперед, на землю. – Иди прямо между рядами деревьев и выйдешь к дороге, мы ходили туда сегодня. Иди по дороге, подальше от дома.

– Объясни мне, что происходит.

– Шэннон Мосс, – сказала Шона. – СУ ВМФ.

Услышав собственное имя, я была ошарашена: меня раскрыли. Я припомнила лицо Шоны, ее темные глаза, но нет, я никогда ее прежде не видела. Откуда она узнала?

– Я не…

– Они тебя опознали. Сегодня днем, когда Кобб и Николь уезжали, они, видимо, встретились с Хильдекрюгером. У них есть имена агентов, которые занимались расследованием их дела в течение многих лет. Кобб проверил. Они нашли Кортни Джимм, но я знаю, кто ты на самом деле. Тебе нужно уходить. Как доберешься до дороги, я организую машину.

– Они с «Либры»? Кто еще в курсе?

– Я не знаю, что за «Либра», – сказала Шона. – И не знаю, над чем ты работаешь. Я занимаюсь контртеррористическими операциями в Штатах.

– Кто ты?

– ФБР. Пошли.

Мысль, что я могу здесь умереть, висела над головой и хлопала по ней крыльями. Когда Шона отправилась обратно в дом, я побежала в сад. Я старалась контролировать дыхание, как меня учили, пыталась взять себя в руки, несмотря на страх, пыталась подумать. Лоб и спина взмокли от холодного пота. Я пробежала перед фасадом дома, по освещенному пятачку лужайки, и спустилась к некошеной траве, и тут услышала крик. Я споткнулась и упала, а потом оглянулась в сторону дома. На фоне красного свечения заката на горизонте вырисовывались силуэты остроконечных крыш дома и амбара. Крик не прекращался, пронзительный вопль на самых высоких нотах, предсмертный крик.

Беги. Вставай, Шэннон. Беги…

Я помчалась вниз, к саду, а потом между деревьями, стараясь не споткнуться. Деревья смыкались над моей головой, с неба светили звезды, земля под ногами будто светилась, лунный свет отражался от ковра лепестков. Как я ни торопилась, но все равно услышала позади тяжелое дыхание, топот ног и хруст ломающихся веток – кто-то бежал вниз по холму. На меня метнулась темная тень. Он прижал меня к земле. Под его весом из моих легких вышел весь воздух, я не могла вздохнуть.

Он колотил меня – плечо, лоб – но по касательной. Кулаки Кобба обладали сокрушительной силой. Если бы он меня достал, то сразу вырубил бы, но темнота работала на меня. Я увернулась, и когда он снова рухнул на меня, то не сумел пригвоздить мои руки. Он замахнулся, кулак врезался мне в глаз, как кирпич. Оглушенная и ослепленная, я вцепилась в него, прижав голову к его подмышке, чтобы он не мог как следует замахнуться.

Он ударил меня по спине. Я переместила захват и нашла его ремень с ножнами и рукоятку ножа. Он молотил меня по спине, и я чувствовала удары по почкам, но стоило ему ослабить напор, чтобы найти лучшую позицию, как я выдернула нож и вонзила его через рубашку в мягкий живот. Кобб дернулся, и я пырнула его в подмышку. Он охнул, его хватка ослабела. Он выпустил меня, но я не отстала и полоснула его ножом по горлу. На меня брызнула теплая кровь, прямо в лицо. Кобб захлебывался кровью. Он покачнулся и растянулся на земле. На несколько мгновений он непонимающе уставился на деревья.

Что там говорила Шона? Машина… ФБР. Сад закончился, я оказалась на дороге и увидела далекие фары. Машина тронулась и остановилась в нескольких ярдах. Я стояла в лучах фар, а с меня стекала кровь Кобба. Со стороны пассажирского сиденья вышла блондинка небольшого роста с крупными голубыми глазами, фарфоровая куколка в джинсах и ветровке.

Она вытащила оружие.

– Брось нож… Давай…

Я бросила нож на землю.

– Где Вивиан? – спросила она.

– Не знаю. Я не знаю никакой Вивиан. Женщина по имени Шона…

– Пошли, – сказала она и подтолкнула меня к задней двери джипа. За рулем сидел мужчина с коротким ежиком на голове. Он завел двигатель. Сад был уже далеко позади, когда женщина наконец спросила:

– Вам нужно в больницу?

Я взглянула на себя в зеркало заднего вида – вся залита кровью.

– Кровь не моя. Мне тоже досталось, но обойдусь без больницы. – Левый глаз, в который ударил Кобб, пульсировал с каждым сердцебиением, и я поняла, что смотрю только одни глазом. – Нужно просто привести себя в порядок.

– Мы где-нибудь остановимся, – сказала женщина.

– Вы кто? – спросила я.

– Специальный агент Цвайгер, – ответила она, показывая удостоверение. – ФБР.

– Иган, – представился водитель.

– Позвоните начальству, – попросила я, забрызгав кровью все сиденье – наверное, прикусила язык в драке. – Скажите, что у вас «Сизая голубка». Черт, мой глаз. Что у меня с глазом?

– Распух и закрылся, – сказала Цвайгер. – Как только выберемся, кто-нибудь вас осмотрит.

Никогда мы не выберемся. Мы в аду, а Белая дыра – наше мертвое солнце. Я была так вымотана, что просто заплакала. Рот наполнился кровью, я проглотила ее. Кровь Кобба на коже стала холодной. Иган свернул к аптеке, где Цвайгер купила бинты и неоспорин. Она села ко мне на заднее сиденье, а Иган вышагивал снаружи, ругаясь с кем-то по телефону. Цвайгер промыла мои порезы спиртовыми салфетками, вымыла мне лицо. Мягко, по-матерински. Когда она наклонилась ближе, я уловила запах пудры и помады. Я поморщилась, увидев свое отражение в зеркале заднего вида при включенном освещении – закрытый глаз раздулся и стал желто-фиолетовым. Цвайгер залепила его широким бинтом.

– Ну вот, – сказала она.

– Куда мы едем? – спросила я, когда Иган вернулся на дорогу. Мы ехали уже больше часа, пересекли Западную Виргинию и оказались в Пенсильвании.