Том Светерлич – Исчезнувший мир (страница 30)

– Мне велели вообразить состоящую из дверей стену, – сказал Брок. – сказали, что если я буду падать сквозь пространство на эту стену, то провалюсь сквозь одну из них. Через какую я пройду, таким и станет будущее. Разные двери – разные варианты будущего. Разные версии.

– Кто тебе это сказал?

– Мне пришло это в голову после инфоцентра, после похорон. Мы с Нестором иногда говорили о тебе. Ты работала в инфоцентре. Я гадал, погибла ли ты там, как моя семья. Когда ты исчезла, я решил, что, наверное, погибла. А еще я думал о Глубинах космоса и Патрике Мерсалте. А потом увидел кое-что в новостях, когда Космическое командование ВМФ поглотила другая организация. Пропахшие нафталином проекты, которые не имеют значения ни для кого, кто не ищет специально, всякая фигня вроде китайских спутников и направленных на Луну лазеров, но мне захотелось разузнать больше. Я стал задавать вопросы. Не мог все это бросить. И однажды утром я получил сообщение от директора чего-то там, он назначил мне встречу в ресторане «Тиджей» в Силвер-Спринге, в Мэриленде. Бюро подцепило на крючок одного физика, работавшего в исследовательской лаборатории ВМФ, у нас имелись доказательства, что он получил секретные сведения от сенатского комитета по вооруженным силам и использовал военные секреты, чтобы открыть собственную компанию, «Фейзал системс». Медицинские технологии, лекарство от гребаного рака, и все получено из засекреченных материалов. Мы на него надавили, и он раскололся. Так мы и узнали о «Глубоких водах». Так я вошел в круг посвященных. Мы пообедали вместе, и тот тип заявил, что совсем еще молод, летом ему исполнится только сорок два, но он был совсем стар, Шэннон. Он показал мне свидетельство о рождении и прежние водительские права. Он работал в «Фейзал системс» над средством от рака, но знал абсолютно все о КК ВМФ. Он рассказывал о квантовой пене и кротовых норах, а когда я не понял, велел представить стену из дверей.

– Это можно сравнить с венчиком для взбивания, – сказала я.

– Что именно?

Я вышла из-за стола, заглянула за прилавок и пошарила в ящиках. Ложки, полиэтиленовая пленка на ролике, старые тряпки. Венчик я нашла на крючке над раковиной.

– Венчик, – сказала я, вернувшись к столу. – Так учил меня инструктор.

Я взяла венчик и показала на конец ручки.

– Начало времен. – Я провела пальцем по ручке. – Вся история, известное прошлое. А это – настоящее, – показала я на другой конец ручки.

– А потом ты наталкиваешься на стену с дверями, – сказал он.

Я дотронулась до каждого стержня венчика.

– Варианты будущего. Представь, что число стержней у венчика бесконечно.

– А здесь что? – спросил Брок, указывая на конец венчика, где петли всех стержней накладывались друг на друга, собираясь вместе.

– Рубеж.

– И что это?

– Конец света.

– Ладно, – сказал он, приложив руки к губам. К нему вернулась жизненная сила и лихорадочная энергия. Взгляд, казалось, хватался за разные идеи, как утопающий хватает ртом воздух. – И где же находится… это? – спросил он, указывая на конец ручки, символизирующий настоящее.

– Март 1997-го.

Лицо Брока расплылось в полубезумной ухмылке, глаза вспыхнули таким огнем, что я испугалась.

– И ты… прибыла сюда? Прилетела? Ты астронавт, верно? И Мерсалт был астронавтом. Помнишь, я спросил тебя, не астронавт ли он, а ты и глазом не моргнула. Не моргнула, потому что сама такая же, да? Путешествуешь во времени…

– Собственно говоря, я не знаю, здесь я или еще там. Это называется «когерентная суперпозиция», но я никогда не была сильна в математике. В 1997-м ты жевал лакричную жвачку.

Он засмеялся, хотя звучало это как плач.

– Я бросил. Та лакричная жвачка была итальянской. Я покупал ее в иностранном магазине упаковками. Только там была достаточно крепкая лакрица, окрашивала и слюну, и зубы, и язык в черный цвет. Но в тот день, когда это случилось с инфоцентром, я обезумел, потому что знал – они погибли, вся моя семья, я просто знал, что они погибли. Я прорвался сквозь охрану и побежал между рядами тел, поднимая белые простыни с лиц, и каждый раз ждал, что увижу моих девочек, но это были незнакомые лица, мертвые лица. Я так и не увидел девочек, так и не прикоснулся к ним. Все это время я жевал лакрицу, на нервах, но на следующее утро сунул ее в рот, и запах напомнил мне о лицах тех мертвецов. Я ее выплюнул.

– Ты до сих пор ищешь своих девочек. Думаешь, что сумел бы им помочь, если бы нашел.

– Почему сейчас? – спросил он. – Почему ты появилась сейчас?

– Я не могу это контролировать, – объяснила я. – Это как определенные природные формы – морские раковины, спиральные формы галактик. Снежинки, узор из семян в сердцевине подсолнуха и так далее. Одинаковый повторяющийся паттерн. Лист папоротника и как стекает вода в туалете.

– Фракталы. Повторяющийся узор.

– Вот так и квантовая пена, – сказала я. – У нее та же форма. Есть некоторые цифры, определяющие эту форму, они называются числа Фибоначчи, они определяют все природные формы. Я могу улететь в более далекое будущее или ближайшее, но по протоколу для большей части расследований мы отправляемся примерно на девятнадцать лет вперед, на шесть тысяч семьсот шестьдесят пять дней. Я прибыла в надежде, что правда сама по себе вышла наружу. Я расследую смерть Патрика Мерсалта и убийство его семьи.

– Почему? Почему именно его? Чем так ценна его жизнь? – спросил Брок, но он не желал слушать мой ответ о «Либре» или Рубеже, он погрузился в себя. Через мгновение он добавил: – Тот физик сказал, что ему нравится мое общество, нравится говорить с человеком, который хочет ему верить, а еще сказал, что хочет мороженое на десерт. Рядом с «Тиджеем» было кафе «Баскин-Роббинс», мы пошли туда и съели по мороженому. Все это лишь теории, так он сказал. Может, он меня дурил, но когда мы собрались уходить, он добавил, что если я когда-нибудь встречу путешественника во времени, то должен его схватить, надеть на него наручники и запереть в одиночке. В тюрьме особо строго режима. Держать его там, а ключ выбросить, но как можно дольше сохранять ему жизнь и здоровье, потому что как только он умрет или вернется обратно через ту стену дверей, обратно в реальное настоящее, вся моя жизнь, все воспоминания, все люди, которых я когда-либо знал, каждый атом в существующем мире, все это исчезнет.

– И глазом моргнуть не успеешь.

– Исчезнет, – повторил Брок.

– Это называют «Бабочка под стеклянным колпаком», такое случается с людьми вроде меня. Их запирают в будущем люди, которые не могут смириться с пониманием, что на самом деле не существуют.

– Но что произойдет, если я вернусь обратно вместе с тобой? Ты можешь вернуть меня обратно?

– Могу, – ответила я, зная о подобных случаях, о полулегальном положении тех, кого привезли из будущего корабли КК ВМФ, о странной жизни этих двойников, которых мы называем дублями.

– Я снова увидел бы ее, – сказал Брок. – Моих девочек. Я мог бы… Мог бы их обнять, да?

– Ты лишь внесешь боль и сумятицу. Только их испугаешь. Они увидят тебя сегодняшнего, старого человека, напоминающего отца. Твоя жена будет шутить, что ее муж Уильям Брок выглядел бы так же, когда состарится. Если ты пойдешь домой, то встретишь своего двойника. Семья не захочет тебя видеть. Ты станешь дублем Уильяма Брока, но не Уильямом Броком. Задай себе вопрос – как сильно ты их любишь? Ты по-настоящему любишь свою жену Рашонду? У нее уже есть муж. Ты по-настоящему любишь своих дочерей? У них уже есть отец.

Брок гортанно закашлялся, то ли от безумного смеха, то ли задохнулся от горя. Он вытащил свой «глок», из которого уже убивал сегодня вечером. Брок наставил его мне в грудь, и у меня екнуло сердце. Если он выстрелит, то кровь не остановить.

– Я могу устроить тебе тут комфортную жизнь, – сказал он.

– Иган и Цвайгер как раз собирались мне ее устроить?

– Они не знали, кто ты, – сказал Брок. – А кое-кто знает. Один мой коллега, Уитакер. Он приказал допросить тебя и упечь за решетку. «Сизая голубка», так он сказал. Иган и Цвайгер собирались тебя задержать, но не знали, кто ты. Как ты там говорила? Бабочка?

– Бабочка под стеклянным колпаком.

– Забавно. Несколько месяцев назад мне звонил Нестор. Вот уж сюрприз. Как снег на голову. Я много лет ничего не слышал о Несторе. Он сказал: «Я только что видел Шэннон Мосс, можешь в это поверить? И она не постарела ни на день». Тогда я понял, что должен тебя найти. Должен найти. Я попросил его с тобой связаться, но он заявил, что вы поболтали всего несколько минут, а потом ты ушла. Я поднял все свои связи в Бюро, попросил всех сообщить мне, если ты вдруг объявишься. А сегодня вечером позвонил этот мой приятель, Уитакер, и сказал, что «Сизая голубка» у него. Я умолял его, звонил всем подряд, умолял всех, кого только можно, потянул за ниточки, чтобы отдали приказ привезти тебя в Юнионтаун, где я мог бы тебя перехватить. В глубине души я до сих пор не верю – если ты здесь появилась, то что это доказывает? Но ты не постарела, Шэннон.

– Подумай о своей любви к ним, – сказала я.

– Моя жена и дети еще живы, – сказал Брок. – Еще живы в том времени, откуда ты явилась.

– Да.

– И ты можешь их уберечь.

– Да.

– А что станет со мной здесь? Что станет со всей этой болью, когда ты уйдешь?