Том Мид – Колесо убийств (страница 24)

– Да! Именно он это и был. Это тот же человек, та же уловка, клянусь.

Кажется, его уговоры совершенно не впечатлили инспектора.

– Мистер Иббс, вы, должно быть, держите меня за идиота.

– Нет-нет! Я понимаю, как это выглядит со стороны, я всё понимаю! Но я заверяю, что никого не убивал. Да и каким надо быть безумцем, чтобы приклеить револьвер к собственной руке?

– Что б я знал, сэр. Всё, что мне известно, такому безумцу не место на свободе.

– Разве вы не видите, что здесь произошло? Меня подставили! Так же, как подставили Карлу Дин! Тот, кто убил Доминика Дина, убил и Паолини тем же самым способом.

– И каким же способом, мистер Иббс?

– Я… Я не знаю. Если бы я знал, я бы рассказал вам, поверьте. Но это всё – обман. Клянусь вам, я не убивал его.

В мгновение ока эта ночь стала худшей в жизни Эдмунда Иббса. Потребовалась целая вечность, чтобы наконец отодрать оружие от его руки. Выручила только смесь из нескольких растворителей и интенсивная чистка. Его ладонь покраснела. Сержант Хук надел на Эдмунда наручники. Когда он схватил Иббса за локоть, острая боль пронзила руку того до самого плеча. Иббс взвизгнул.

– А, вот и оно, – сказал Флинт. – Постоянная ошибка новичков. Отдача оказалась чуть больше, чем вы рассчитывали, да? – Инспектор повернулся к остальным и объяснил: – Револьверы обладают большей мощью, чем может показаться. Мне уже доводилось встречать таких же профанов, как Иббс, которые одним выстрелом зарабатывали себе вывих.

Затем он велел Иббсу сесть на длинную деревянную скамью в коридоре за сценой. Именно с этой позиции молодой адвокат наблюдал, как гримёрку наводняли и покидали полицейские, и видел, как наружу вынесли завёрнутый в простыню труп.

Время от времени кто-нибудь бросал краткий взгляд в его сторону. Когда это происходило, Иббс принимался оправдываться: «Это не я. Клянусь, это не я». Но его никто не слушал.

– Мистер Иббс, вы арестованы за убийство профессора Паолини.

– Вы совершаете большую ошибку, инспектор…

– Послушай, Иббс, я понятия не имею, что здесь творится. Но мы обнаружили вас запертым в комнате с трупом, с дымящимся револьвером в руке. Что бы вы сделали, если бы были на моем месте?

– Я знаю, что вы должны были подумать, уверяю, я знаю, но вы должны меня выслушать…

– Для этого будет достаточно времени.

В конце концов его отвели в тускло освещенную комнату в дальнем конце коридора и посадили за деревянный стол. Напротив него сел Джордж Флинт. Инспектор больше не выглядел дружелюбным. Теперь он был холоден, как лед.

В углу комнаты, по-видимому, не допущенный к участию в допросе, сидел Джозеф Спектор. Он невозмутимо курил сигариллу и время от времени ободряюще улыбался.

– Думаю, вам следует нам все рассказать, – начал Флинт.

– Мне известно не больше вашего, – ответил ему Иббс. – Я вошёл в гримёрку Паолини, потому что он велел мне – иных причин не было. Он сказал, что ему нужно мне что-то показать. Кажется, это было что-то срочное. По крайней мере, его поведение было довольно беспокойным.

Флинт ухватился за это слово:

– В каком смысле «беспокойным»?

– Взбудораженным. Как ребёнок в кондитерской. Я подумал, что это может иметь отношение к делу.

– Значит, вы подумали, что он, возможно, обладает какими-то сведениями, которые могли бы помочь расследованию?

– Возможно.

– И почему же, мистер Иббс, он решил сообщить об этом именно вам?

– Я не могу сказать. Понятия не имею.

– Расскажите поподробнее, что произошло, когда вы были в гримёрке.

– Как я уже сказал, Паолини выглядел взволнованным. Похоже, он опасался, что кто-то мог наблюдать за нами. Он осмотрел коридор и запер за собой дверь.

– Но, судя по всему, убийца уже был в комнате?

– Вероятно так и было. Каким-то образом ему удалось там спрятаться. Суть в том, что Паолини пытался мне что-то сказать. Потом вдруг остановился и посмотрел на кого-то, стоящего за моей спиной. Я почувствовал, что кто-то навис у меня над плечом. Паолини воскликнул: «Господи, это ты!» Я обернулся, чтобы взглянуть на человека позади, но прежде чем я успел рассмотреть его лицо, он ударил меня по голове. Должно быть, я потерял сознание.

– Значит, вы так и не разглядели этого таинственного третьего человека?

– Мне бы очень хотелось, но нет.

– Ну разумеется. – Тон Флинта был жестким и неприветливым.

– И в следующее мгновение, как мне показалось, я уже сидел в задымлённой гримёрке, понимая, что держу в руке револьвер, но никак не могу от него избавиться. Я огляделся, пытаясь отыскать Паолини, и увидел его лежащим лицом вниз на ковре. Он был мёртв.

– Откуда вам это было известно?

– Потому что он выглядел мёртвым. Что ещё сказать? У него было пулевое отверстие в голове.

– А дверь?

Иббс закрыл глаза. Он знал, что подписывает себе смертный приговор.

– Она всё ещё была заперта.

Флинт повернулся на стуле и взглянул на Спектора. Спектор, казалось, едва ли улавливал, что происходит вокруг него. Старый фокусник только курил сигариллу, а его взор ни на чём не задерживался.

Ужас пронзил сердце Иббса, когда он представил, что почувствуют его бедные мать и отец, узнав, что их единственный сын находится в тюрьме за убийство. А что касалось его карьеры… ей было попросту не суждено выдержать такого удара. С Иббсом было покончено, он это знал.

Флинт, методичный даже в условиях полнейшего хаоса, по наставлению Спектора и начал искать алиби, хотя Иббс мог точно сказать ему, что в этом не было толка. В конце концов, Марта заперлась в своей гримёрке через две двери от Паолини, когда прогремел выстрел. Фабрис был в своей комнатушке на другом конце коридора. Дрейпер куда-то ушёл, Иббс не знал, куда именно. А касаемо Неда Винчестера разве было известно хоть что-то?

Единственным, кто обладал действительно надежным алиби на момент убийства Паолини, был осветитель Уилл Коуп. Он был на помостах с Флинтом и Спектором, показывал им рубку и давал показания о своей мимолётной встрече с Винчестером. Конечно, с момента выстрела Иббсу уже было наплевать, как Миклош Варга незаметно оказался в ящике. Теперь это было последней из его забот.

Но всех остальных людей в театре покрывало то, что называлось «презумпцией невиновности». Сержант Хук находился в коридоре возле гримёрки Паолини в момент выстрела. Если бы в тот момент кто-нибудь выбежал из комнаты, он был бы мигом пойман. Это определённо не играло на руку Иббсу.

Гримёрная, где был убит Паолини, была самой большой комнатой среди всех закулисных помещений Гранатового театра. Конечно, это мало о чём говорило. В ней была одна единственная дверь – ведущая в узкий коридор, где сержант Хук, сам того не зная, нёс караул и мог подтвердить, что никто не входил в комнату и не покидал её. На улицу вели два зарешёченных окна. Но даже если бы решёток там не было, окна всё равно надёжно запаяла ржавчина. Чтобы твёрдо убедиться в этом, Флинт собственноручно попробовал открыть обе створки несколько раз. Они не поддались ни на дюйм. Но даже если бы окна были открыты, выстрел явно был произведён практически в упор. Другими словами, слишком близко, чтобы пуля могла влететь в комнату снаружи.

Рядом с местом преступления находилась ещё одна гримёрка, значительно менее просторная и пустая. В отличие от гримёрки Паолини в ней была смежная дверь, которая вела прямо в гримёрную Марты. Хотя это едва ли имело хоть какое-то значение: дверь была заперта на массивный металлический замок, к которому явно никто не притрагивался.

– Надеюсь, вы не станете возражать, – обратился Спектор к Марте, уставившись на замок, – нам стоит проверить эту штуку.

– Он не поддастся – можете сами попробовать. – Она дёрнула ручку и жестом попросила Спектора сделать то же самое. Он сделал.

– Надёжно застопорился, – заметил он в никуда. Затем без каких бы то ни было причин он опустился на колени и заглянул в замочную скважину. – В скважине с другой стороны нет ключа… но, конечно, он и не нужен. Дверь не открылась бы даже с ключом.

– Что ты говоришь? – спросил Флинт. – Почему это, позволь спросить? Мне кажется, это вполне обычный замок.

– О, вовсе нет! – ответил Спектор. – Это замок Чабба.

– Что?

– Замок Чабба, – объяснил Спектор, поднявшись на ноги, – это замок, сделанный по системе двоих мастеров с Темпл-стрит, Джереми и Чарльза Чаббов. По всей стране он прославился как «невзламываемый» замок. Это настоящий шедевр инженерии. Хотя конкретно эта модель значительно старше тех, что используются в быту сейчас. Как будто об этой двери по какой-то причине совершенно забыли.

– Я могу объяснить по какой, – вмешался Сидни Дрейпер. – Видите ли, в этих «замках Чабба», или как вы их там называете, есть какой-то механизм, который безнадёжно заклинивает, если попытаться взломать замок. Похоже, задумка в том, чтобы ставить владельца в известность, если в замке ковырялись отмычкой. И нужен специальный ключ, чтобы открыть его после такого. Но этот ключ пропал давным-давно. Держу пари, ещё десятилетия назад. А какому-то умнику взбрело в голову побаловаться с этим замком, так что теперь он надёжно заперт.

– Почему этот замок не заменили вместе с остальными? – удивился Спектор.

– Мистер Тизел не любит раскошеливаться в тех случаях, когда этого можно не делать. И, в конце концов, от этой двери между гримёрками нет совершенно никакого проку.