Том Мид – Колесо убийств (страница 15)

– Бенджамин Тизел. Давненько я о нём ничего не слышал. Ты, должно быть, тоже помнишь его, Флинт?

– Да. Дело Риса[16]. Кажется, он сейчас за границей.

– Насколько мне известно, где-то к югу от Франции. – Спектор продолжал улыбаться. – Надеюсь, он в порядке, бедняжка. Однако я уверен, он был бы очень рад знать, что Гранатовый театр находится под столь усердным надзором в его отсутствие. У него так много забот. – Слова Спектора были пропитаны сарказмом.

– Не из-за жалоб ли, поданных против него парой хористок?

– Без комментариев.

– Хм… Мне приходилось слышать самые разные байки о мистере Бенджамине Тизеле. Кажется, он пристально следит за своими артистами. Крайне пристально, если вы понимаете, о чём я.

– Такие люди, как Бенджамин, неизменны в театральной среде. Старые развратники, у которых полно денег, но совершенно не найдётся здравого смысла. И всё же, как это ни парадоксально, скандал свалил его с ног.

– На само деле сведения о его пристрастии к подглядыванию более чем достоверны. К сожалению, их невозможно подкрепить фактами. И всё же дамы предпочитают сторониться его компании.

– Мудрое решение, – заметил Спектор. – Стоит признаться, я бы и сам не пришёл в театр этим вечером, если бы думал, что он может оказаться здесь.

– Что ж. – Флинт вновь обратил своё внимание на Альфа, швейцара, – есть ли какой-нибудь другой способ, которым кто-то мог бы проникнуть за кулисы, оставшись незамеченным?

– Есть только два других пути, ведущих за кулисы. Один через лобби, где скапливается публика, так что никто не смог бы оказаться там, не попавшись на глаза другим людям. Другой – через пожарную дверь. Но эту дверь нельзя открыть снаружи, только изнутри. Так что никто не смог бы проскользнуть через неё, не наткнувшись по меньшей мере на одного человека.

Флинт кивнул, записывая всё услышанное.

– Хорошо, это очень полезные сведения, Альф. И вы упомянули, что не видели Варгу за кулисами. Но не могли бы вы сказать мне, кого видели?

– Так, до начала шоу Паолини был в своей гримёрке. Дрейпер, Фабрис, Туми, Марта и Коуп большую часть времени провели, играя вместе в карты.

– Кто-нибудь из них пропадал на существенный срок?

Альф задумался.

– Дрейпер уходил ответить на телефонный звонок. Это заняло около пяти минут. Или, может, десяти. Марта отлучалась в гримёрку, чтобы подготовиться к выступлению. Фабрис, Туми и Коуп были здесь почти всё время.

– А во время шоу?

– Туми помогал Дрейперу с подготовкой реквизита, а затем вышел на сцену, чтобы поучаствовать в «Мести ассистента». После этого он был совершенно свободен, поэтому он пришёл сюда, чтобы составить мне компанию. Мы играли в вист.

– А Фабрис?

– Он выходил, чтобы надеть доспехи для номера с ящиком. Дрейпер был с ним. Я не видел его большую часть представления. А Коуп был за осветительной установкой.

– Так Туми был с вами, когда обнаружилось тело?

– Именно.

– Отлично. Благодарю, Альф, я больше не буду отнимать у вас время. Ага, – просиял Флинт, заметив Иббса, – желаете присоединиться к беседе, Мистер Иббс? Ну-с, какие у вас соображения относительно произошедшего?

– Абсолютно никаких. У меня голова кругом.

– И всё же, – вмешался Спектор, – я думаю, ваше мнение было бы очень ценным. Вы же свидетель. Я предпочитаю рассматривать подобные преступления – хитросплетения из лжи – тем же образом, что и фокусы. И в отличие от нашего общего знакомого Паолини я без зазрений совести раскрою подноготную любого трюка. Если это послужит достижению цели, – уточнил он. – Не поймите превратно, таинственность – лучший из рабочих инструментов любого иллюзиониста. Ну, таинственность и шёлковый носовой платок. Но мастерски выполненный фокус подобен произведению искусства. Вернее, он является произведением искусства. И иногда необходимо проанализировать его с изнаночной стороны, чтобы аудитория полностью оценила мастерство фокусника во всём великолепии.

– Мистер Спектор, – вдруг обратился к нему Иббс, – вы – доктор Аннель Р. Азал?

Спектор запрокинул голову и расхохотался.

– Боюсь, что нет, – ответил он, когда его весёлость сбавила накал. – Едва ли у меня хватило бы терпения написать книгу.

– О какой книге речь? – полюбопытствовал Флинт.

– О «Мастере манипуляций». Это библия для начинающих иллюзионистов вроде мистера Иббса. В ней есть история искусства магии, а также руководство по выполнению трюков. К тому же там препарировано практически всё творчество Паолини. И главное, никто не имеет понятия о личности автора.

У Флинта возникла идея.

– Как думаешь, эта книга могла бы раскрыть нам подноготную иллюзии с ящиком?

– Отличный вопрос. Я бы тоже хотел это знать.

– Так у тебя есть копия?

Спектор кивнул:

– Прибыла этим утром, но у меня еще не было возможности сломать её корешок. Видишь ли, эта книга только-только была опубликована. Думаю, у Паолини где-то должна была заваляться копия. Мы могли бы поискать в его гримёрке, если ты находишь это целесообразным.

– Что ж, это лучше, чем ничего. Это всё, что у нас есть на данный момент.

Они развернулись, направившись мимо гримёрок Марты и Туми к противоположному концу коридора. Как оказалось, гримёрка Паолини находилась через две двери от гримёрки Марты. Она была отмечена грубо нарисованной серебряной звездой.

– Ах, – вздохнул Спектор, – вы всегда можете положиться на Паолини в выборе самой большой из возможных гримёрок.

Двое «скотин» (как их назвал Паолини) как раз заканчивали обыск, когда Флинт и Спектор вошли.

– Отличная работа, мальчики, – похвалил Флинт. – Нашли что-нибудь?

– Нет, сэр.

– И ладно. Почему бы вам не пойти осмотреть трапы над сценой? Должно быть, это единственное, что мы ещё не удосужились проверить.

Сидни Дрейпер, остановившийся напротив дверного проёма, заметил:

– Мы называем это насестом.

Флинт проигнорировал то, что его перебили.

– И как там крыша? Удалось обнаружить хоть что-то?

– К сожалению, нет, сэр. Мы пытались пробраться туда в течение десяти минут, но так и не смогли. Световой люк приржавел.

– Значит, вариант с крышей самоустранился.

– Похоже на то, сэр.

– Ну и не страшно. Идите.

Два констебля послушно скрылись из виду.

Гримёрка со звездой была примерно вдвое просторнее, чем костюмерная Марты; квадратная комната, забитая хламом, коробками и корзинами, с большим зеркалом, раковиной в углу и широким платяным шкафом. Её стены были окрашены в насыщенный малиновый цвет. Воздух в комнате был затхлым и удушливым, и, подобно люку на крыше, оконную раму покрывала корка ржавчины. К тому же ставни (несколько обескураживающе) открывались только снаружи. Потолок был кошмарно низким, из-за чего высокий и жилистый Спектор чуть не ударился головой, войдя внутрь.

– Какая большая гримёрная, – заметил Иббс.

– Неудивительно, – сказал Спектор. – Думаю, при изначальной проектировке она рассчитывалась не менее чем на восемь хористок.

– А, – обрадовался Флинт, приметив небольшую полочку с несколькими книгами. Однако прежде чем он смог добраться до неё, в комнату ворвался Паолини собственной персоной.

– Слава богу! – воскликнул он. – Наконец я в своём пристанище. Будучи за границей, я мечтал вернуться домой в Англию. Всё, что у меня было, это английские газеты, которые напоминали мне о том, что на этом державном острове ещё существует цивилизация. И вот теперь, едва вернувшись, я обнаруживаю, что это место наводнили кровожадные убийцы! – Он вцепился в дверной косяк с таким отчаянием, словно от этого зависела его жизнь. – Воды. Пожалуйста, воды, – попросил Паолини. Он выглядел так, словно готовился вот-вот свалиться в обморок. Когда воды не подали, он сам направился к раковине, тихонько ворча себе под нос, чтобы там небрежно наполнить стакан, намочив манжету собственной рубашки. Ворчание стало усерднее. – Вне всяких сомнений, – заявил он, – это худшая ночь в моей жизни. В такие моменты бывает кстати глоток свежего воздуха. Но можете даже не пытаться открыть окно – оно заржавело.

– Заперто и заржавело? – с интересом уточнил Спектор. – Создаётся впечатление, мой дорогой профессор, что кто-то очень не хочет, чтобы вы покидали эту комнату.

Кен Фабрис застыл в дверях. Под тусклым светом, льющимся из гримёрки, он выглядел особенно болезненно.

– Ну же, соберись, – велел он Паолини.

– Молчать! Вот что, это самый настоящий заговор. Кто-то точит зуб на меня.

– Если бы это действительно было так, – настаивал Фабрис, – тебе не кажется, что трупом на сцене оказался бы ты, а не какой-то другой бедолага?

Паолини не смог ничего на это ответить. Он сделал глоток воды, сжимая стакан демонстративно дрожащей рукой.

– Эти решётки, – заметил Флинт, осматривая окно, – очень уж походят на тюремные.