Том Холт – Шестнадцать способов защиты при осаде (страница 53)

Баржи в заливе, отдалось знакомым звоном в глубине моего сознания. А затем я неожиданно для самого себя понял, как могу отразить вторжение с моря. Блестящая идея – только придется отвлечься от нее и разобраться с делами здесь. Редкостное невезение.

– Мне тут вдруг пришло в голову, – сказал я, – что его войско может не принять по отдельности что вдову, что старого друга, каким бы завещанием мы ни прикрывались. Но вот если бы я, его старый друг и правопреемник, женился бы на его вдове… – Я позволил сказанному повиснуть в воздухе – как червю, нанизанному на крючок.

Она сохранила невозмутимый вид, что, по крайней мере, свидетельствовало о силе ее характера.

– Это бы укрепило позиции.

– Думаю, да, – сказал я и кивнул. – Ну и потом, если мне придется предать лучшего друга, должен же я что-то получить с этого, не так ли?

Сичель-Гаита глубокомысленно кивнула.

– Справедливо.

– И как разумный итог для тебя, – продолжал я, – ты останешься царицей или императрицей, лидершей. Это ведь неплохая цена. – Я широко улыбнулся ей. – Постараюсь быть не слишком вредным мужем – как тебе такое?

– Мне нравятся сильные мужчины, – сказала она. К своему ужасу, я понял, что сказала она это вполне искренне.

Мы скрепили сделку. Не мой звездный час, хотя стоило отдать ей должное, она была очень вежлива и умела держать себя. Я был не в форме, к тому же думал о другом: мой ум занимали лебедки, подъемное оборудование, вопросы о том, насколько можно положиться на достоверность «Хроник» Полиния, замеры дальности требушетов и времени высыхания моего «раствора мечты». Даже не мой беззвездный час. Скорее минут пятнадцать.

37

Денек выдался долгий – то одно, то другое. Я устал и отправился спать – и как раз уже почти уснул, когда этот идиот разбудил меня.

Его рука зажала мне рот – так крепко, что и не вдохнешь.

– Это я, – сказал он.

Я вовремя вспомнил, что в последний раз, когда видел Лисимаха, тот был мертв. Он чуть ослабил хватку.

– Ты жив! – прошептал я. – А я думал…

– Тихо. Мы сейчас выберемся отсюда.

Я знаю. Наконец-то. Давно пора.

– Но как? Стража кругом.

Его лица я не видел в темноте, но бьюсь об заклад – этот монстр ухмылялся.

– Я заручился заложницей.

О боги. Ну конечно. Ему такое к лицу. Я пялился в темноту, но ничего не смог рассмотреть.

– Только ботинки надену.

Он прошипел что-то ругательное, и я оставил обувь. Совсем размяк, вот в чем моя проблема – до семи лет я ходил босиком, я теперь и пары шагов не могу пройти не прихрамывая.

Когда я вышел из своего шатра, яркий лунный свет, сверкавший на ее златых кудрях, мигом подтвердил все подозрения. Он засунул ей в рот кляп и связал запястья. Потрясающе.

– Ты сошел с ума, – прошипел я. – Нас обоих распнут.

– Пойдем.

Потом я узнал, что это была чистая удача. Дуракам – или героям? – все-таки везет, правду говорят в народе. Первая же палатка, на которую мой громила набрел, оказалась будуаром Сичель-Гаиты. И Лисимах даже не знал, что перед ним – жена Огуза; просто решил, что красивая женщина на роль залога прекрасно подойдет. И как тут сомневаться в существовании Бога, когда доказательства Его чувства юмора окружают нас со всех сторон?

Мы одолели половину плаца, прежде чем часовые заметили нас; и тогда-то Лисимах оказался в своей стихии. Естественно, у него при себе был нож, огромный и наточенный; этот тип был как магнит в отношении подобных вещичек. Он устроил настоящее шоу на публику, тыча ее лезвием в висок, пока она не завизжала. Никогда за всю жизнь мне еще не было так стыдно.

Лисимах не был бы Лисимахом, если бы не счел, что легкость, с которой мы сумели убраться из вражеского стана, – закономерный итог его героизма. На деле же я подметил по крайней мере с полдюжины моментов, когда и кривой лучник смог бы подстрелить его за милую душу – как сойку на низко свисающей ветке. Но довольно скоро мы оказались за пределами света сторожевых костров – и припустили изо всех сил.

– От… пус… ти ее, – выплевывал я на бегу, задыхаясь. – С ней… мы… медленнее.

Что на самом деле было неправдой, потому что Сичель-Гаиту Лисимах тащил не за что-нибудь, а за волосы – из-за чего она, подозреваю, не очень хорошо проводила сейчас время. Но на этот раз он сделал так, как ему велели, и отпустил ее. Пара-тройка стрел свистнула высоко над нашими головами, кто-то крикнул нам стоять. И как нам попасть в Город, вдруг задумался я, – как я, кажется, уже упоминал, открытие ворот плевым делом не являлось, но гигант мысли Лисимах, само собой, не принял это в расчет.

Итак, вскоре мы достигли Северных врат. Я точно знал, что за нами никто гнаться не станет, но, конечно, не мог сказать ему об этом.

– Прикрывай мне спину, – сказал я ему и завопил, задрав голову: – Это я, Орхан! Спустите веревку, черт возьми!

Слава богу, на башне дежурил Бронеллий, узнавший меня по голосу. Наверх нас с Лисимахом затащили точно пару мешков с зерном.

– Какого?.. – начал Нико, но я оборвал его.

– Сначала разберись с Лисимахом, – сказал я. – Торжественный проход по Длинному Акру, стоячая овация на Ипподроме и в завершение – вручение Бронзовой короны. Ему понравится, и у людей будет повод для радости.

Нико никогда не делает записей – просто все запоминает, как чарочник в корчме.

– Устрою, – сказал он. – Хорошая идея. Что с тобой случилось? Мы уж думали…

– Дальше, – перебил я, – мне нужно написать письмо. Сейчас.

«Огузу – от Орхана, с сердечным приветствием.

За добро платят добром. Твоя жена собирается убить тебя, а мне предложила занять твое место. У нее родинка на внутренней поверхности бедра примерно на две с половиной ладони выше колена. Если коснуться ее, она шипит как чайник. Береги себя».

Думаю, этого хватит. Письмо я написал по-алаузски джазигитским алфавитом. На обороте я написал ОГУЗ обычными буквами. Запечатав послание в позолоченный реликварий, я велел оставить его в ста ярдах от Восточных врат под воткнутым в землю белым флагом. Хороший поступок, плохие намерения – или хорошие намерения и плохой поступок. Зачем еще нужны друзья?

– Итак, – сказал я Фаустину, потому что на тот момент Нико был занят, – мне нужны ныряльщики. Не меньше полусотни – и как можно быстрее.

– Ныряльщики? Орхан, ты хорошо себя чувствуешь?

– Это вопрос жизни и смерти. Найди мне их.

Никто больше не интересуется историей. Сколько людей, проходя мимо каменных блокгаузов на обоих концах Длинной набережной, задумываются, ради чего те построили, а? От силы один имперец из десяти сможет припомнить, что они как-то связаны с неким Ожерельем Йовия. Но когда спросишь его, что эти слова значат, – в ответ он, скорее всего, лишь плечами пожмет.

Приблизительно двести сорок лет назад император Йовий V продул знаменательное морское сражение против эхменов. Конца света, впрочем, не случилось – две флотилии из четырех были потеряны, и только, – но враг не отказался от попыток зайти в залив. Будем честны, Йовий был слабоумным, которого заботила только одна вещь во всем мире – его собственная псарня. Но вот служивший при нем префект Марциал был весьма умен, разве что перестраховщик был страшный. Он задумался – что случится, если и оставшуюся пару имперских флотилий постигнет судьба первых двух? Итак, Марциал и тогдашний лидер инженерного полка объединили усилия – и на свет появилось Ожерелье Йовия.

Они сделали огромную бронзовую цепь, достаточно длинную, чтобы протянуться от одной стороны залива до другой, каждое звено которой было толщиной с талию человека. – Бо´льшую часть времени цепь лежала под водой, так глубоко, чтобы над ней могли ходить корабли любого класса. Но стоило показаться врагу, как два титанических подъемных механизма натягивали цепь – и та блокировала проход. Никто не переубедит меня в том, что в истории инженерных войск Империи это самый масштабный и наиболее эффективный проект. Он был прост, соразмерен бюджету и поэтому – сработал. Сработал бы, по крайней мере, если бы вражеский флот добрался до залива, но этого в итоге так и не случилось. Йовия убили, тело бросили на корм его же псам, и его преемник Пакациан начал свое правление с череды ослепительных побед над эхменами, обеспечив робурам власть над морями на два поколения вперед. Ожерелье так и не было ни разу испытано, став предметом местечковых насмешек – почитайте «Сатиры» Гальбы, подивитесь остроумию былых времен. Рычаги для подъема цепи демонтировали, тросы смазывать перестали – те были железными и в отличие от бронзовой цепи стали ржаветь. Однажды ночью тросы тихо и незаметно оборвались, и Ожерелье опустилось на дно залива. Император Евсевий II умудрился впарить его консорциуму торговцев металлоломом – и люди из консорциума честно пытались найти его и поднять, пока по растущим убыткам не сообразили, как славно их обвели вокруг пальца. Сейчас, по прошествии многих лет, нечего даже и думать о том, чтобы разыскать эту потерянную и забытую реликвию. Кроме того, благодаря новым рудникам в Турии в наше время бронза гораздо дешевле. Даже если бы кто-то умудрился наткнуться на эту махину под водой, ее спасение обошлось бы дороже, чем сам материал.

Полковые архивы – мы стараемся ничего не выбрасывать – предоставили мне чертежи системы тросов, которую нам, конечно, предстояло создать с нуля. Я чуть не расплакался, когда увидел их. Тем не менее существует в инженерных войсках поговорка: «Если что-то было сделано однажды, мы, конечно, это можем повторить». Я поручил дело Гензерику, напутствовав его.