Том Холт – Шестнадцать способов защиты при осаде (страница 47)

– Ты должен что-то сделать, – сказал Фаустин, как всегда полезный и находчивый.

Я знал, что должен сделать. Но будь я проклят, если был готов к этому.

Но никто об этом, конечно, не знал. Так что я отдал приказ развернуть пять катапульт на сторожевых башнях верфи «лицом» к толпе.

На такой маневр требуется некоторое время. Пара длинных рычагов устанавливается в железные обручи, вделанные в борта катапульты. Затем нужно завалить заднюю часть, чтобы получить обратный подъем. Достаточно много людей в толпе имели родственников и друзей, которые работали в смене на стене, чтобы понять, что происходит. Шум не сразу утих, но потом наступила ужасающая тишина. Никто и с места не сдвинулся.

Конечно, когда они побегут – наступят мрак и хаос. Вы видели когда-нибудь, как разбегается в панике по-настоящему огромная толпа? Даже если люди в ней и пытаются избежать нанесения вреда друг другу – у них просто нет выбора. Кто-то кого-то толкает, кто-то теряет равновесие и падает на стоящего рядом; через упавших наземь не переступают аккуратно – бегут прямо по ним. По лицам, по костям – тела громоздятся, и вес превышает предел прочности рук, ребер и черепов. Тут еще большой вопрос, от чего больше урона – от катапультного залпа или от самих людей внизу. Я понял, что совершил катастрофическую ошибку – хорошо, что было время все исправить.

– Разверните эти чертовы штуки назад! – завопил я.

Думаю, экипажи такому приказу лишь обрадовались. Тут мне пришло в голову, что я, вполне возможно, совершенно случайно поступил по уму. Случайным образом удалось заставить всех замолчать – а это означало, что я смогу заставить себя услышать.

У меня нет громкого голоса, и я не люблю кричать. Однако выступить нужно было в этот момент самому – такие важные задачи не передашь на исполнение звену ниже.

– Дамы и господа! – крикнул я и вспомнил, что нужно делать паузы подольше, чтобы слова успели дойти до народа. – Видит Бог, вы испытываете мое терпение, но я решил все-таки не стрелять ни в кого из вас. Но что я точно сделаю, если вы не разойдетесь разумно, тихо и мирно, – отдам приказ катапультам потопить корабли в заливе. Мы не произвели еще выгрузку всей провизии, так что большей ее части вы никогда не увидите. Поймите – если нельзя увезти всех, все должны стоять до последнего. И если кто-то решит таранить ворота – клянусь небом, я потоплю все суда так быстро, что никто и свистнуть не успеет. Спасибо за внимание!

В свое время я совершил несколько адски глупых поступков, и этот должен был стать гвоздем коллекции. Если бы хоть кто-то закричал в ответ, если бы хоть одна рука бросила камень, – не верю, что вся имперская армия, в полном составе и в период своего славного расцвета, смогла бы удержать людей от того, чтобы смести ворота и раздавить моих солдат точно муравьев. Что я могу сказать? И это мне сошло с рук, и это сработало. Когда толпа поредела примерно на четыре пятых, я выслал врачей забрать несчастных, по которым успели потоптаться. Для большинства из них мы мало что могли сделать. Просто подумайте о том, что могло бы произойти, – и судите меня соответственно.

Я все еще дрожал как осиновый лист, но нужно было быстро разгрузить эти корабли и отправить их подальше, пока мои сограждане не передумали. Самонадеянно разграбив половину исторических зданий в Городе на предмет произведений искусства, мы набили ими большой склад на Шестой набережной – слава Богу, ничто неподалеку не загорелось. Мне жутко хотелось припереть их всех к стенке и торговаться, пока не добьюсь самой высокой цены из возможных, но времени на это не было; мы просто пихали селрокам в руки наше добро, пока они не начинали пошатываться. Они и так пропустили вечерний прилив, и пришлось уговаривать их встать где-то в море, чтобы из Города их корабли было никак не увидать.

– И, пожалуйста, возвращайтесь, – напутствовал я. – Как можно скорее.

– Само собой, – сказал один из них. – Если ты готов разобраться с последствиями. Неужто ты правда был готов обстреливать камнями своих же?

– Конечно же, нет.

– Угу, – кивнул моряк. – А что насчет нас? Потопил бы, как и грозился?

– Не городи чушь, – сказал я ему, – вы мне нужны.

Вскоре после этого Артавасдус задал мне ровно те же два вопроса, и на оба я ответил утвердительно. Не очень-то хорошо разбираюсь в правде. Что поделать, мне хочется всем понравиться.

Следующий корабль, пришедший в бухту, принадлежал уже не селрокам и привез отнюдь не пшеницу. То было шерденское судно – свое карго оно погрузило в маленькую лодку, которую бросили на произвол течения; ранний утренний прилив прибил ее к берегу – и меня о том срочно известили.

В лодке, в плотно набитых плетеных корзинах, оказались человеческие головы. Кое-какие я узнал – это были торговцы из Селрока, с которыми я разговаривал в прошлый раз, и члены их команды; скорее всего, их братья, племянники и кузены, торговля ведь у них была делом семейным. Какие-то принадлежали совершенным незнакомцам, видимо – другим членам дружелюбного торгового сообщества, захотевшим воспользоваться хорошим случаем заработать, пока есть возможность.

К одной из корзин была приколота записка. Никто не смог прочесть ее – немудрено, ведь написали ее на алаузском, прибегнув к джазигитскому алфавиту: «Надо поговорить». Вот как, подумал я.

Само собой разумеется, ни у кого не оказалось ни бумаги, ни чернил, ни ручки. Кто-то добыл мне тонкий кусочек угля из жаровни. Я нацарапал на обратной стороне записки ответ, затем запросил помощь добровольца; пять гистаменонов всякому, кто отправится на борт шерденов и передаст им проклятую бумажку. Вызвались три человека. Меня так и не перестает удивлять, какие безумные вещи люди готовы совершить за деньги.

Что ж, хороша была овчинка. Амбары не получилось заполнить капитально, но хотя бы больше не беспокоили их удручающе голые полы. Также нам перепало четверть миллиона стрел – что на самом деле не так уж и много, если подумать.

Однако за все в этой жизни приходится платить. Провиант и стрелы стоили мне тех крошек популярности, которые у меня еще оставались в Городе – даже у Тем. Бронеллий и Арраск все еще общались со мной, пусть и в присутствии телохранителей, и работа кое-как продолжалась. Но Лисимах – он все еще любил меня, а я все так же его боялся – не пропускал ни одной возможности предупредить меня, чтобы я не ходил в то или иное место, где прежде чувствовал себя спокойно, один, потому что толпа непременно бы меня узнала и разорвала в клочья. Часовые и чернорабочие обозлены на меня – я ведь едва не заставил их дать залп каменными шарами по улице, полной детей и женщин. Инженеры все еще были на моей стороне, хотя и считали, что где-то я дал маху со своим самоуправством. Слои общества, которые всегда ненавидели меня – члены Палат и государственники, аристократия и именитые торговые семьи, – ненавидели меня больше, чем когда-либо. Я старался не обращать на это внимания, хоть и было сложно.

С другой стороны – стена до сих пор стояла. Превосходная артиллерия, в достатке хорошей воды, некоторый запас еды – всего этого хватало, чтобы продержаться вплоть до часа икс, который так или иначе наступит – если я прав насчет вырученных в Левктре Опунтис осадных машин эхменов; но к этому моменту я еще вернусь. Инженерный полк я переименовал в Первый Имперский полк лучников. Луки и стрелы мы оставили для себя, поскольку лучники находятся дальше от врага, чем другие войска, а мы как раз и хотели, чтобы между нами и охочей до крови ордой Огуза пролегло расстояние побольше. Будучи инженерами, то есть ребятами толковыми, мои подручные быстро разобрались, как луком нужно пользоваться, попрактиковались, прикинули несколько модификаций базы лука и оперения стрелы. Словом, добавили пару новых трюков в свой репертуар. Первоклассных стрелков из лука у меня, конечно, не появилось, но сколько-нибудь компетентных – точно прибавилось; все лучше, чем то, чем располагал Город раньше (нулем без палочки). Кроме того, мы расставили на каждом углу тазы и ведра. Да, рядовые граждане повадились использовать их не по назначению, но поскольку это увеличивало, а не уменьшало объем жидкости в емкостях, то почему бы, черт возьми, и нет?

Себе же я нашел интересную книгу в военно-научном отделе библиотеки настоятеля монастыря Голубого Пера. Называвшийся «Заметки об искусстве осады» фолиант знавал лучшие времена, состояние его прямо-таки удручало, но это не помешало мне зачитаться тридцать шестой главой, целиком посвященной захвату неприступных городов методом подрыва крепостных стен.

Ничего похожего на катапульты – но требуется много людей, много материалов и еще больше времени. Начало подкопа нужно сделать далеко за пределами максимальной дальности действия лучших образцов артиллерии осажденных. На протяжении большей части расстояния от ваших позиций до стены не нужно зарываться в землю очень глубоко – открытая траншея глубиной около десяти футов вполне подойдет. Вести ее, разумеется, нужно не по прямой к цели – опытный артиллерист вполне способен направить залп точно в узкую межу, вывести из игры саперов и пустить часть работ псу под хвост. Идти нужно зигзагами, а выкопанную землю складывать на стороне, обращенной к стене. Мягкая и рассыпчатая почва останавливает снаряды гораздо лучше, чем каменная кладка или кирпичи, жесткие и хрупкие, разбивающиеся на миллион осколков. Каменный снаряд, угодив в мягкую насыпь, немного ее разворошит – и большого шрапнельного урона никак не нанесет. Если ресурсов у вас в достатке (а это как раз случай Огуза), можете обложить свой подкоп большими плетеными корзинами с песком, чтобы нагроможденная земля не соскользнула вниз от сотрясения земли или проливного дождя. Для ускорения рытья есть ряд удобных механических приспособлений, большинство которых изобретены эхменами. Например, гигантский винт, установленный на раме подобно тарану – чтобы бурить тяжелую глину. Или краны для перемещения камней и ходящие по рельсам тележки, что гоняют по траншеям благодаря длинным ременным передачам, – тоже хорошее подспорье в транспортировке грузов. Есть даже приспособление по типу колоссального кузнечного меха, поставленного на колеса, для выдувания струи горячего пламени – если наткнетесь на твердую скалу, раскалите ее из такой штуки и окатите ледяной водой, она и расколется. Причем осколки, даже крупные, будет достаточно легко обрабатывать кувалдами и ломом – раскрошите и уберите с пути. Когда подойдете ярдов на двести к стене – то есть все еще будучи недоступными для стрел, – начните копать глубоко. Когда проложите траншею прямо под стеной – подготовьте большую полость и набейте ее сухим хворостом. Хворост полейте маслом и подожгите – огонь прожжет подпорки ямы, поддерживающие тоннель, и тот разрушится. Пласты земли наверху сместятся и рухнут вниз, заполняя камеру, тесня слой тверди над ней, на котором и покоится вся масса стены. В результате, если вы как следует потрудились, преграда треснет и просядет в дыру, оставив после себя большущую груду щебня, по которой ваши ударные войска могут подняться как по лестнице в город. Все довольно-таки просто.