Том Холт – Шестнадцать способов защиты при осаде (страница 15)
Фаустин набросился на меня как кошка, когда я вышел.
– Ну что?
– Все готово.
– Что готово?
Я зашагал прочь. Фаустину пришлось припустить рысью, чтобы догнать меня.
– Я попросил у него полной власти, – сказал я.
– Что?.. И… что он сказал?
– Он дал согласие. Теперь я здесь за главного.
Я на мгновение остановился – меня тошнило и кружилась голова.
– Ты мой заместитель, Фаустин. Это тоже официально. Мы с тобой управляем гребаной Империей.
Он выглядел так, словно я только что отрезал ему ухо. Мне стало его жалко.
– И как мы… как ты это докажешь?
Я разжал кулак и продемонстрировал ему Великую Печать. Она лежала на столике у кровати вседержителя. Понятия не имею, как она оказалась у меня в руке. Должно быть, упала в какой-то момент, и я поймал ее не задумываясь.
– Пошли, Фаустин. Нас ждут великие дела.
Пурпур все так же пустовал. И две гулкие мраморные залы, и внутренний двор. Мы прошли через широко распахнутые главные ворота на Золотую Милю.
– Куда мы идем? – спросил Фаустин.
– На Старый Цветочный рынок, – сказал я. – Не думаю, что ты там когда-либо был.
Он поймал меня за рукав.
– Орхан. Вряд ли сейчас подходящее время.
Я высвободил руку.
– Самое время. А теперь – либо за мной, либо проваливай.
На Старом Цветочном рынке тоже никого не оказалось. Фаустин явно нервничал. Он все твердил мне, сколько нераскрытых убийств, поножовщин и грабежей произошло тут за последние шесть месяцев, что меня удивило – не думал, что кто-то утруждает себя подсчетом. Все будет хорошо, сказал я ему, ты со мной. Не думаю, что он мне поверил.
«Собачий дуэт» был заперт, окна упрятали за ставни. Я несколько раз постучался, а потом – пнул дверь со всей дури. Безрезультатно.
– Похоже, там никого, – заметил Фаустин, но я пропустил его слова мимо ушей. Уж в «Дуэте»-то точно должен кто-то быть – в противном случае спасать в Городе нечего. Но в округе не наблюдалось ничего такого, чем можно было бы сломать запоры, чтобы во всем убедиться самому. Хотя в таком районе подобные вещицы никогда не валяются без дела. Я несколько раз пытался ударить плечом в дверь, но мне хватило ума остановиться, прежде чем я вывихнул плечо. Вот же идиотизм – Верховный Лидер Империи не может открыть дверь.
К счастью, прежде, чем я разрыдался, открылось окно.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – раздался вопрос.
Я поднял глаза и радостно улыбнулся:
– Открой эту дурацкую дверь.
– Уходи, Орхан, не до тебя сейчас.
– Открой дверь. Пожалуйста.
Айхма – конечно, это была она – назвала меня словечком, которое, должно быть, узнала от своего отца, и ставень захлопнулся. Вскоре я услышал, как отодвигается дюжина засовов – и дверь открылась передо мной.
– Мне очень жаль, – сказала она, – но я не хочу, чтобы здесь были солдаты. Пойми…
Я отпихнул ее с дороги. Айхма замахнулась на меня, но я увернулся.
– Мне нужно поговорить с верховодами Тем, – заявил я. – Дело срочное.
– А кто это с тобой?
– Кто? А, ты про него. Это Фаустин, городской префект. Где мне найти верховод Тем, Айхма? Это очень важно. Мне нужно поговорить с ними прямо сейчас.
Она уставилась на меня.
– Так это правда? Про варваров и…
– Правда. Именно поэтому мне нужны эти верховоды. Прямо сейчас.
– А как же армия…
– Все мертвы, – сказал я, и ее глаза округлились. – Нет ни армии, ни флота, есть только я. Вот почему мне жизненно необходимо найти верховод. Знаешь, где они, или нет?
– Не может быть, – сказала она. – Не всех же.
– Айхма.
Я знал ее с тех пор, как она умещалась у меня на руках. Айхмалот, ее отец, считал ее самым удивительным явлением в истории мира. Моя дочурка, Орхан, говорил он мне, будто это какое-то чудо – от него-то я в последнюю очередь ожидал гордости за отцовство. Но некоторым людям это нужно, и он неожиданно оказался из их числа. Айхмалот, конечно, не было его настоящим именем. По-элийски это означает «пленник войны», и именно это значилось на его ошейнике, ибо сержант-рекрутер не смог записать его настоящее имя. Айхмалотом он остался до самых последних своих дней. А Айхма означает «копье». Он назвал ее так, ибо она была лучшей его половиной – блистательной и разящей без промаха. Но внешне она – копия матери.
– Зачем они тебе?
– Айхма.
Нельзя было сейчас срываться. Заставить ее посодействовать – как свинью в телегу загонять. Надави на нее – и она надавит в ответ с той же, если не превосходящей, силой. Нужно, чтобы она сама захотела взойти на тележку, в ином случае с ней не споешься – и точка.
– Подумай сама. Армии нет, но по ту сторону Сухопутной стены – миллион головорезов. Что же мне нужно от верховод Тем, по-твоему?
– Они не станут…
– Пусть скажут это мне в лицо. Если ты, черт побери, скажешь мне, где их найти.
– Не скажу, – ответила она. – Но привести их сюда – смогу.
– Замечательно. Сделай это как можно быстрее.
Она на мгновение заколебалась, затем накинула на голову шаль и прошла мимо меня через двор на улицу.
– Что все это значит? – спросил Фаустин. Я успел совсем забыть про него.
– Что вы никак не можете рассказать простым смертным, где кого-то найти. Ты-то должен понять.
Он опять разволновался.
– О, разумеется. Чего я не понял – это какой прок нам от своры бандитов? Особенно в такой момент.
Ну конечно, для городского префекта, занятого важной работой по управлению столицей Империи, Темы – занятие преступное, а их верховоды – «просто бандиты».
– Возвращайся в префектуру, – велел я ему. – Мне нужно точно знать, сколько у нас денег. Не на счетах, не в кредитных резервах, а в настоящих золотых монетах. Ни с кем на эту тему не заговаривай, как справишься – возвращайся прямиком ко мне. Если встретишь вдруг капитана Бауцеса – скажи ему, что мне нужны полные комплекты доспехов, оружие для моих парней… – всё то, что необходимо солдатам на стене.
– И кого, скажи на милость, ты собираешься вывести на стену?
– Забудь. Просто сходи и посчитай деньги. Пожалуйста.
И потом я остался совсем один перед открытыми дверями «Собачьего дуэта». Решив, что пришел час для односторонних действий исполнительной власти, я вошел внутрь и изъял из-под стойки бутыль бренди. Полномочия, заполученные мной, позволяли и не такое, но я все равно оставил на стойке тридцать трохи.
Читатель, думаю, заметил, что вместо имен я ссылался на потребных мне людей как на «руководителей Тем». Всё потому, что имена их мне неизвестны. Их вообще мало кто знает. В руководители Синих или Зеленых идут не ради славы, ведь любая должность в Темах грозит смертным приговором. Но вообще, если бы кто-нибудь всерьез озадачился установлением личностей, не думаю, что сильно перенапрягся бы за работой. Верховоды Тем избираются из практикующих гладиаторов – берут если не действующего чемпиона цвета, то кого-то из десятка наилучших. К счастью, правительство всегда придерживалось мнения, что тот, кто имеет право верховодить, не задержится на посту надолго по самой природе своего поприща. Зачем поднимать шум, арестовывая человека, отдавая его под суд и отнимая жизнь, когда рано или поздно за вас это сделает деловой партнер, а зеваки еще и заплатят, чтоб на это посмотреть? Со своей стороны я был уверен, что знаю, кто был за главного у Синих, и имел несколько догадок о том, кто руководил Темой Зеленых. Конечно, я ошибся по обоим пунктам. Пора бы уже привыкнуть.
Оказалось, что главным Синим был Иераск. Он всегда отказывался отвечать на этот вариант своего имени, ибо говорил, что его зовут Арраск, и уж если синешкурые не могут произнести как надо – пусть идут лесом. Он был четвертым номером в рейтинге Синих, выступал как гладиатор сорок семь раз, выиграл сорок четыре боя, три прошли вничью. Его отцом был млеколицый по имени Санк Фуй, а матерью, судя по виду, – женщина из робуров. Считается, конечно, что такого попросту не бывает, но это неправда. Я видел, как Иераск дрался дюжину раз, восхищался его умением оставаться собранным и хладнокровным на арене. Больше мне о нем ничего известно не было. Это был худощавый и долговязый мужчина лет тридцати пяти, по гладиаторским меркам – если не старик, то к тому близко. Он выглядел как типичный качок с арены – разве что были у него грустные и умные глаза.
Зеленый верховода оказался Лонгин – номер два в десятке лучших бойцов Зеленых. В стрессовой ситуации нет ничего лучше, чем встретить старого знакомого, верно? Когда-то он был самым откровенно нечистым на руку интендантом за всю историю Корпуса снабжения. Шутка ли, однажды он пытался продать мне две тысячи кирок, которые были указаны в утвержденной разнарядке как передаваемые безвозмездно. Лонгин одарил меня широкой ухмылкой, чрезвычайно меня взбодрившей. Это был кряжистый и широкоплечий мужик, у которого руки были примерно той же длины, что и ноги. Про его происхождение ходило два слуха. Согласно одному, его мать была проституткой, а сам он вырос прямо здесь, на Старом Цветочном рынке, чему я охотно верю – он немного похож на узловатые деревья, что пробиваются через трещины в рыночных стенах. Второй слух утверждал, что его мать была горничной в знатном доме; от нее он унаследовал свой веселый нрав, в то время как телосложение и ум достались ему от отца. У него был до одури красивый голос; Лонгин мог бы стать актером театра, но однажды, как он сам мне рассказал, в ходе какой-то батальной сцены он так увлекся, что своротил пару носов, после чего никто не захотел с ним работать. По моим прикидкам, он ростом где-то с Нико, и в плечах – примерно одинаковой с ним ширины. Этот богатырь запросто перебрался бы со второй позиции на первую, если бы сражался почаще – тридцать боев на Ипподроме, ни единого поражения. Недавно ему исполнилось двадцать восемь лет.