Том Холланд – Тайная история лорда Байрона, вампира (страница 119)
Приезжайте как можно скорее. Замечательные разработки. Нужен ваш срочный совет. Больше не к кому обратиться.
Позвольте мне напомнить самому себе о собственных методах. Это крайне важно, ибо боюсь погрязнуть в диких и нелогичных выводах. Нужно очистить голову от всего воображаемого, от лихорадочных эмоций, добычей которых я стал в последнее время, и подойти к данным с холодным безразличием ученого. Да, это действительно исключительное дело, но, судя по моему опыту, именно исключительное оказывалось наиболее многообещающим при внимательном рассмотрении. Мне следует отбросить все мысли о фантастическом, иметь дело лишь с фактами, голыми фактами. Дедукция — ничто, если она перестает быть точной.
Ну что ж… Сегодня утром начал делать анализ крови лорда Рутвена, стараясь определить его сангвиген. Взял мазок и поместил на стеклышко под микроскопом. Как и ранее, заметил, что красные кровяные тельца мертвы, а белые еще живы. Затем взял пробу своей собственной крови и добавил к мазку. Результаты незамедлительны. Фагоцитоз типа, выявленного Мечниковым: мои собственные кровяные тельца — как красные, так и белые — были атакованы белыми тельцами крови лорда Рутвена, поглощены и разрушены. Затем проба словно запульсировала, будто создавался какой-то заряд. Далее невооруженным глазом было видно, как мазок вздрагивает, расползаясь по стеклышку. Мои клетки были полностью подавлены и разрушены.
Повторил эксперимент с пробами недельной давности лейкоцитов лорда Рутвена и Гайдэ — те же результаты. Тогда я взял пробы у Ллевелина и двух медсестер, чьи типы крови, по моему определению, взаимно отличались, но у всех трех сангвигенов клетки также были атакованы и поглощены, а когда процесс закончился, все приняло такой вид, будто ничего не произошло. Однако красные тельца в крови лорда Рутвена вдруг ожили — результат столь необычный, противоречащий медицинской, да и вообще всей науке, что я в него едва могу поверить. Но доказательство неопровержимо: я продолжил опыты, беря кровь у всех добровольцев, кого только мог привлечь, — и результаты оказались теми же, что и ранее.
Вывод? По-видимому, у лорда Рутвена болезнь, никогда ранее не встречавшаяся в медицинской науке, а его тип крови представляется мне весьма странным. Но кроме этого, не могу и не хочу делать выводов.
Вспомнил о замечании своего старого профессора в Эдинбурге, доктора Джозефа Белла. «Исключите невозможное, — постоянно говорил он мне, — и оставшееся, как бы оно ни было неправдоподобно, всегда будет правдой».
Но если ничего не остается? Тогда нужно невозможное признать за правду?
Надо бросить это направление исследований. Возможно, существует то, что человек не должен пытаться познать. Вспомнил Каликшутру и распоротое тело мальчика. Если невозможное устанавливается как реальность, то какие же рамки и границы остаются? И куда мы можем зайти?
Поехал, несмотря на то что вначале решил не ехать. Лорд Рутвен принял меня в кабинете. Стоял погожий вечер, но шторы были задернуты, и лишь одна свеча освещала комнату. Однако я сразу заметил, что по обеим сторонам от лорда Рутвена сидят мужчины и женщины, их лица и руки отсвечивали в темноте. Когда я вошел, они улыбнулись — зубы у них были белые, как слоновая кость, и острые, а в облике этих людей проглядывало что-то хищное. Я ждал, что лорд Рутвен предложит им уйти, но он не предложил, и я едва ли этому удивился, ибо понял, что лорд Рутвен не один страдает от загадочной болезни. Всех присутствующих отличала одна и та же бледная красота в сочетании со странным выражением какого-то ужасного распада, зла. Лорд Рутвен жестом попросил меня придвинуть кресло. Я так и сделал и по его просьбе принялся рассказывать об опытах, которые проводил весь день.
— Короче говоря, — подвел я итог, — я не уверен, что ваша болезнь — анемия. Такой ее формы я прежде не наблюдал. Далее, она поддается… — здесь я прервался и взглянул в ждущие моего ответа глаза.
Они смотрели на меня, не мигая.
— Продолжайте, — приказал лорд Рутвен.
— Я хотел сказать, что ваша болезнь, представляющая собой нехватку гемоглобина в крови, поддается определенному лечению.
— То есть?
— Так ли уж необходимо говорить об этом?
— Говорите, — велела одна из его спутниц, кривя губы в усмешке.
Я опер подбородок о кончики пальцев.
— Кровь! — сказал я ей. — Ее можно вылечить свежей человеческой кровью…
Я вновь взглянул в глаза лорда Рутвена. Они были холодны, как и раньше, но уже не так непроницаемы: в них читались печаль и самоупрек, и я понял, что мои подозрения оказались верны. Но все же в этот момент я не мог принять их за правду. Я всмотрелся в лица сидящих предо мною, ища какие-нибудь признаки отрицания, но лица застыли, словно маски мертвецов, а от наступившей в комнате тишины у меня мурашки поползли по коже.
Один из собравшихся вдруг рассмеялся:
— Боюсь, милорд, этот малый подтверждает мое мнение, что доктора ужасающе тупы. Вы им платите деньги, а они приходят сообщить вам то, что вы уже знаете. — Он зевнул. — Черт меня дери, с каким же нетерпением я жду настоящего сюрприза.
Лорд Рутвен жестом руки велел ему замолчать и наклонился ко мне.
— Доктор Элиот, — проговорил он, — полагаю, вы согласитесь, что жажда крови уже сама по себе болезнь?
Я постарался сохранить бесстрастность:
— Согласен.
— Тогда, может быть, существует лечение от такой жажды? Кровь такого типа, который бы не поглощали наши клетки?
— Если она и существует, — медленно сказал я, — то ее еще надо найти.
— Но вы справитесь с этим? Если продолжите ваши исследования?
— Тогда мне нужно узнать нечто большее, чем вы готовы сообщить мне. Мне потребуется правда, милорд.
Ответа не было. И вновь от наступившей тишины у меня мурашки пробежали по коже.
— Он ничем не может нам помочь, — заявила одна из женщин, а другая кивнула. — Это несправедливо.
— Да? — вскинул бровь лорд Рутвен.
— Он смертен. Что он может знать? — проговорила женщина. — Лечения нет!
— Но мы еще толком не искали, — холодно возразил лорд Рутвен.
Женщина пожала плечами:
— Вы уже искали, милорд. Помните того, другого, доктора…
— Там все было по-другому.
— Почему же?
Тень пробежала по лицу лорда Рутвена. Не отвечая, он заглянул мне в лицо, и вдруг блеск его глаз поглотил меня. Как и раньше, я почувствовал, что рассудок мой охватывает ужас. Я сдался, как наркоман — дыму опиума, и предо мной предстали все мои мечты: перспектива завершения крупной работы, революция в медицине, изменение хода биологии и науки… Если только я смогу помочь ему, если только найду исцеление. И внезапно я почувствовал гнев, поняв, что он искушает меня, тряхнул головой и попытался освободиться.
— Лечение? — вскричал, я, обретя голос и вскакивая. — Лечение чего, милорд? — Я уставился на него, застывшего в своем кресле. — Что это за болезнь, на которую можно только намекать? Это жажда крови, в которую я бы никогда не поверил, если бы не разглядел ее в мазке под микроскопом?
Молчание. И вновь блеск глаз, которые нельзя было назвать человеческими. Тут я внезапно рассмеялся, глядя на них, на этих чудовищ, родившихся из тьмы фольклора и мифов, выявленных наконец-то современной наукой. Ирония эта позабавила меня.
— Вы правы, — сказал я, склоняя голову к обругавшей мою работу женщине. — Я не могу вам помочь. Извините. — Оглянувшись на лорда Рутвена, я направился прочь из комнаты.
— Постойте!
Я замер.
— Подождите!
Я обернулся. Лорд Рутвен привстал из кресла.
— Прошу… прошу вас, — прошептал он.
И вдруг его красивое лицо исказила ужасающая ярость, в которой смешались бушевавшие в его душе гордость, отчаяние и стыд. Он содрогнулся, крепко сжал подлокотники, но потом черты лица его приобрели прежнее спокойствие, а когда он заговорил, зубы его ощерились, как клыки зверя.
— Я не привык просить, — прошептал он. Холод в его глазах парализовал. — Не сомневайтесь, доктор, я мог бы довести вас, если бы захотел, до сумасшествия или смерти. Или до чего-нибудь… более худшего. — Он улыбнулся. — Не дерзите мне.
Одна из женщин взяла его за руку.
— Милорд, прошу вас, — слегка испуганно пролепетала она. — Отпустите его или убейте, и дело с концом.
Во взгляде лорда Рутвена все еще светилась ярость.
— Милорд, — снова потянула она его за рукав. — Не забывайте…
— Не забывать чего? — нахмурился он.
— Наши тайны всегда ошарашивают смертных, приобщившихся к ним. Вы же знаете… Вспомните Полидори.
Полидори… При звуке этого имени я вздрогнул. Лорд Рутвен, видимо, заметил гримасу моего удивления и фыркнул:
— Нет, Полидори жаден, он все хочет заграбастать. Этот человек другой, он не похож на Полидори.
— Так вы лгали, — тихо промолвил я. — Вы знали его.
Лорд Рутвен пожал плечами:
— Меня волновала ваша безопасность, доктор Элиот.