Том Холланд – Избави нас от зла (страница 39)

— Не забывайте, Лайтборн, что он — Властелин ада, который один и есть Бог всего этого мира.

— И как же вы предполагаете ублажить этого вашего «Бога»?

На лице Маркизы появилась слабая улыбка. Она подошла к Роберту, который стоял на коленях перед Миледи, обнимавшей его обеими руками.

— Я поищу то, что направит меня, — прошептала она и на мгновение приложила ладонь к животу мальчика.

Он вздрогнул. Миледи еще крепче прижала Роберта к себе, словно стремясь уберечь его тело от прикосновений Маркизы, улыбка которой при виде этой сцены стала еще ослепительнее.

Маркиза повернулась к Лайтборну.

— Ну, не очаровательное ли зрелище? — усмехнулась она. — Теперь я воочию убедилась, что у Миледи вполне развилось чувство материнства.

— А почему бы и нет? — мгновенно откликнулась Миледи. — Взгляните на него! Он еще совсем ребенок.

— Полагаю, и вам это тоже известно, ваш мальчик нечто большее, чем просто ребенок.

Роберт вырвался из объятий, поднялся на ноги и сдвинул брови.

— Что вы имеете в виду? — спросил он. — Что значит «нечто большее»?

Маркиза бросила мимолетный взгляд на свою книгу, которую Лайтборн положил на стол, а затем взяла Роберта за руку. Он попытался освободиться от нее, но Маркизу, казалось, это только позабавило. Она подвела его к телескопу, но на этот раз склонилась возле прибора сама.

— Я спрашивала вас, — заговорила она своим негромким, журчащим голосом, — как высоко вы рискнете взлететь, не потому, что искала способ раззадорить вас, а по той причине, что уже мельком видела истинного Бога, сама сущность которого так же бесконечна, как Вселенная, которую Он создал.

Она помолчала, медленно повернулась к мальчику и добавила:

— Возможно, вы уже стали частью этой бесконечности.

— Нет, — запротестовал Роберт, отрицательно мотнув головой. — Нет Бога, кроме Всемогущего Господа.

— Того Всемогущего, который позволил сжечь вашу мать и каплю за каплей выпустить кровь из вашего отца? Не лучше ли называть такого Бога Властителем ада?

— Нет! — крикнул Роберт, крепко зажав ладонями уши.

— Не пытайтесь отвергать то, что сами считаете правдой. Вы смотрели ему в лицо, Ловелас. Сатане, Первому во Зле, Властелину целого мира… И все же… И все же… он сохранил вам жизнь. Для чего?

Роберт застонал и только отрицательно мотал головой.

Маркиза округлила глаза и решительно кивнула.

— У него наверняка была цель.

— Нет! — снова крикнул Роберт.

Он совершенно растерялся и обернулся. Миледи поднялась с кресла и подошла к нему, чтобы обнять.

Маркиза улыбнулась и подмигнула Миледи.

— Вы знаете, что я говорю правду. Иначе зачем Ему могло понадобиться оставлять на мальчике свою печать так явно?

— Печать? — прошептал Роберт.

— Да, — ответила Маркиза очень нежным шепотом прямо ему в ухо. — Печать, которая указывает на вашу принадлежность дьяволу.

— Вы можете ошибаться, — мрачным голосом заговорила Миледи, продолжая крепко прижимать к себе Роберта. — Возможно, это вовсе не деяние дьявола.

— Что не его деяние? — нетерпеливо выкрикнул Роберт.

Маркиза склонила набок голову; ее глаза испуганно расширились.

— Как? — воскликнула она. — Разве ваша милая приемная мать еще ничего вам не сказала?

Роберт стал извиваться в объятиях Миледи. Он вырвался из ее рук и поймал взгляд Маркизы.

— О чем? — требовательно спросил мальчик.

— О том, чем вы отличаетесь, — заговорила Маркиза шепотом, — от любого смертного, которого ей приходилось знать прежде.

Миледи уставилась на нее с нескрываемой злобой.

— Ведь мы договорились, — сказала она ставшим вдруг низким и невыразительным голосом, — что не станем затрагивать эту тему.

Роберт услышал, что ее манера говорить внезапно изменилась, дикция сделалась менее четкой. Что-то изменилось и в Лайтборне. Мальчик заметил, как тот стал хмуриться, потом подошел к Миледи и вежливо взял ее за руку.

— Полагаю, — пробормотал он, оглянувшись на Маркизу, — когда мы готовимся вызвать дьявола, нарушение обещаний перестает быть таким уж значительным событием.

Маркиза засмеялась, но затем выражение ее лица внезапно стало холодным и неподвижным, как прежде. Шелестя юбками, она решительным шагом подошла к Миледи и взяла ее за подбородок.

— Лучше всего, — зашептала она ей прямо в лицо, — не забывать, откуда этот мальчик и кому он принадлежит. Не обольщайтесь, Миледи. Он не ваш и никогда вашим не станет.

— Не станет и вашим.

— Возможно, — согласилась Маркиза, и на ее лице снова появилась холодная улыбка. — Но я, по крайней мере, хочу иметь подтверждение этому. А вот вы всегда были глуповатой, всегда с неохотой признавали, что представляете собой на самом деле.

Она опять рассмеялась и не прекращала свой издевательский смех, даже видя, что Миледи буквально кипит от ярости.

— Елена, — вмешался Лайтборн и крепко схватил Миледи, заметив, что она стала заносить руку для удара, — нам пора уходить.

Глаза Миледи еще пылали яростью, но Роберт видел, что этот пламень превращается в лед.

— Да, — задыхаясь, заговорила она наконец, но на этот раз ее дикция вновь стала четкой, как прежде. — Думаю, вы правы.

Она резко повернулась, задевая полами плаща пол, и стала поспешно спускаться по лестнице. Лайтборн задержался в дверном проеме, чтобы отвесить Маркизе иронический поклон.

— Надеюсь скоро снова увидеться, — сказала Маркиза, помахав на прощанье рукой. — Со всеми вами.

— Непременно увидимся, мадам Маркиза, — заверил Лайтборн, галантно улыбнувшись, и вместе с Робертом последовал за Миледи.

«…Взлети туда, где нет телесных чувств, В мир таинств окунись…»

Всю дорогу, пока они переправлялись через Темзу и усаживались в карету, ярость Миледи казалась Роберту настолько страшной, что он не осмеливался заговорить с ней. Последовав ее примеру, он стал просто вглядываться в темноту ночи за окном, но не переставал недоумевать. Что такое, отличающее его от остальных смертных, она увидела в нем? Почему они с Лайтборном предпочитали таить от него это свое открытие?

Он окинул обоих холодным взглядом. Миледи по-прежнему смотрела в окно, но Лайтборн встретился глазами с мальчиком, и его тонкие губы искривились в улыбке.

— Я не в состоянии прочесть ваши мысли, — сказал он, — однако уверен, что вас волнует все тот же вопрос.

— Тогда ответьте мне: Маркиза говорила правду, когда заявила, что я ношу печать дьявола? Много ли ей известно?

Лайтборн пожал плечами.

— Вероятно, ничего.

— Ничего?

— Трудно определить, что Маркиза знает, а что ей неизвестно.

— Почему?

— Она полна амбиций.

— И каковы они?

— Надо ли говорить? — Лайтборн холодно улыбнулся. — Она верит, что в ее силах измерить границы Вселенной и раскрыть глубочайшие тайны ада.