Том Холланд – Избави нас от зла (страница 38)

К его удивлению, Миледи тоже разнервничалась, о чем свидетельствовали плотно сжатые губы и слегка расширенные ноздри ее красивого носа.

— Каким запустением веет от всего этого, — пробормотала она, подняв взгляд на возвышавшийся перед ними дом.

Лайтборн пристально посмотрел ей в лицо.

— Нет сомнения, что достаточно скоро мы увидим дом полностью восстановленным, — успокоил он Миледи.

Он дал Годолфину команду протаптывать тропу среди сорняков, но, прежде чем пойти за ним следом, обернулся и добавил:

— В конце концов, миновало почти семьдесят лет.

Миледи тяжело вздохнула и закуталась в плащ, а затем взяла Роберта за руку. Несмотря на усилия Годолфина, приближаться к дому пришлось по сплошным зарослям. Продираясь сквозь ежевичные кусты, Роберт все отчетливее видел, насколько обветшал и сам дом, и его покосившаяся крыша. Однако входная дверь выглядела новой, а когда Лайтборн толчком открыл ее, Роберт смутно разглядел контуры кое-какой обстановки и превратившуюся в лохмотья обивку стен. Он поднял взгляд на Миледи. Она ответила ему сдержанной улыбкой, взяла за руку и повела внутрь дома. Состояние помещений сразу же напомнило ему усадьбу Уолвертонов. Здесь стоял тот же сильный запах помета животных и земли, влажные стены так же поросли древесным грибком. Он последовал за Лайтборном через холл и услыхал хруст змеиной кожи под ногами. Оглядывая помещения, Роберт подумал, не в худшем ли они состоянии, чем те, которые обследовали они с Эмили. И все же, как ни сдавливало ему грудь от лицезрения этого запустения, он понимал, что было и различие. Тогда, в имении Уолвертонов, ощущение запустения, казалось, возникало из самой атмосферы дома и разрасталось подобно какому-то монстру. Теперь же плачевное состояние комнат, по которым они шли, он воспринимал только как естественное состояние давно не приводившегося в порядок здания. Впереди появились пятна лунного света, и Роберт посмотрел вверх. Остатки крыши и плющ образовали единую решетку, причудливый узор которой был украшен пронизывающими ее лучами серебра. Такая решетка, подумал он, может быть только на клетке, в которую поймано само время.

Его затрясло, но он взял себя в руки и стал подниматься по ступеням винтовой лестницы следом за Лайтборном. Ступени были порядочно истерты и, казалось, уходили в вечность. Роберт догадался, что их путь лежит на самый верх башни. Когда лестница наконец кончилась, он обнаружил, что попал в небольшую комнату с низким потолком, поддерживаемым балками. В комнате горел камин, на стенах играли отсветы оранжевого пламени. Он огляделся. Всюду были книги, они стояли на полках, лежали в ящиках, кучами валялись на полу. Книги были разбросаны по подушкам, лежали на пледах, однако комната, как ни странно, показалась ему почти уютной. Он прошел вперед и увидел на низких дубовых столиках сказочные инструменты: глобусы, астролябии и устройство, которого он никогда не видел, но предположил, что это телескоп. Мальчик подошел к нему. Он слышал о существовании телескопа от мистера Уэбба, но даже в самых смелых мечтах не мог вообразить себе, что когда-нибудь сможет в него посмотреть. Склонившись возле прибора, он приставил к окуляру глаз. Его взору предстал шар невообразимой яркости, обрамленный темно-синими глубинами ночи. Он задохнулся от одной мысли, что ему, смертному, довелось стать свидетелем такого зрелища, увидеть красоту Небес так близко.

— Notre dame, la lune[3], — прозвучал негромкий женский голос.

Роберт в удивлении обернулся. Этот голос показался ему таким же серебристым, как шар, который он только что разглядывал, и таким же невозможно далеким. И все же у него возникло ощущение, что и луна, и голос находились в комнате, только луна осталась за окном, а голос принадлежал сидевшей в кресле женщине. Она жестом предложила Роберту подойти. Он повиновался и чем ближе подходил, тем более ее лицо казалось мальчику тоже серебряным, словно светившимся изнутри. На нем не было морщин, но выглядело оно невероятно древним, однако причину такого ощущения он вряд ли взялся бы определить. Возможно, дело было в тонких чертах лица и тонких губах, на которых лежала печать жуткой усталости. А может быть, причина таилась в холодности взгляда. Этот холод, подумал Роберт, накапливался такую долгую вереницу лет, на протяжении которых любое живое существо должно было лишиться тепла и превратиться в прах. Сколько же веков, недоумевал мальчик, должно было пролететь, чтобы взгляд женщины превратился в такой лед? И все же она выглядела смертной женщиной, темноволосой, изящной; хотя ее платье было иностранного покроя, оно не казалось ни странным, ни старомодным. Даже лицо незнакомки внезапно потеплело, когда она поднялась на ноги, а в его выражении появились признаки удивления. Роберту показалось, что в глубине ее взгляда он увидел проблеск сильного волнения и любопытства.

Изящным жестом она указала на телескоп. Роберт уставился на нее непонимающим взглядом, затем упал на колени и прижался глазом к стеклу. Маркиза подошла к мальчику сбоку и низко наклонилась над ним.

— Когда-то у меня было в обычае, — заговорила она тихим, журчащим голосом, — молиться луне, проливать под ее лучами жертвенную кровь, потому что она издревле слыла защитницей нашей породы. Хотя теперь… Ну, вы должны видеть сами, она вовсе не богиня, а нечто более удивительное. Некий новый мир!

Последнюю фразу Маркиза прошептала восторженным шепотом и добавила:

— Всего лишь один из бесчисленного множества таких же других миров!

— Удивительное зрелище, — с готовностью согласился Роберт.

— Но чему, как вы думаете, учит нас этот мир? — спросила Маркиза.

Она украдкой бросила быстрый взгляд на Лайтборна, затем снова повернулась к Роберту.

— Тому, — ответила она за него, — что наш разум должен быть целеустремлен, наша мысль должна работать без устали, как сами небесные сферы. Необходимо бесстрашно искать, никогда не знать покоя. Вы не согласны, Ловелас? Вы не считаете, что нам всегда необходимы риск и бесстрашие?

Роберт посмотрел на нее и нахмурил брови. Он не знал, что ответить.

Послышался смех Лайтборна, и мальчик увидел, как лицо Маркизы омрачилось разочарованием.

— В вас не осталось былого страстного стремления отважно броситься в неизведанное, — прошептала она, — каким горел тот Лайтборн, с которым я познакомилась когда-то.

— Вы правы, — откликнулся Лайтборн, — только тогда я был гораздо глупее.

Роберт окинул обоих взглядом и повернулся к телескопу.

— Я не побоюсь пойти на риск, если это необходимо, — пробормотал он, — но сперва хотел бы знать, что вы можете мне предложить.

Он услыхал неприятный смешок Маркизы, прозвучавший очень холодно.

— Возможно, я не предложу вам ничего, — сказала она. — Возможно, я лишь посоветую вам, как вынести бремя того, что вам уже дано.

Роберт резко обернулся.

— Что вы хотите этим сказать?

На лице Маркизы снова появилась неприятная улыбка, затем она подошла к ящику с книгами и достала их целую стопку.

— Я приехала совсем недавно, — недовольным голосом пробормотала она, перекладывая книги одну за другой, — поэтому еще не навела порядок… Вот! — Маркиза широко улыбнулась. — Нашла.

Она открыла книгу и протянула ее Роберту.

— Скажите, Ловелас, вы узнаете это?

Он посмотрел на открытую страницу и невольно зажмурил глаза. Мальчик вспомнил, как плоть стекала с такого же лица в первый вечер мая внутри каменного кольца, сползала крупными ошметками с совершенно нового лица, выступавшего из-под прежней плоти. Он снова открыл глаза. На тонком пергаменте был рисунок чернилами: то же лицо, лицо Первого во Зле, лицо, которое…

— Нет! — вскрикнул мальчик.

Он швырнул книгу, окинул комнату диким взглядом, нетвердым шагом подошел к Миледи и зарылся головой в кружева на ее груди. Она крепко обхватила его руками и стала покачивать, перебирая пальцами волосы.

— Думаю, да, — тихо сказала Маркиза, — можно считать, что вы действительно узнали это лицо.

Лайтборн встал, чтобы поднять книгу. Вглядевшись в рисунок, он нахмурился.

— Чья она? — спросил он.

— Моя. Ее совсем недавно написал Тадеуш.

— О чем она?

— Это правдивое описание великого и могущественного духа, властью которого держится и охраняется вся Вселенная.

Лайтборн фыркнул.

— Если вы смеете насмехаться надо мной, Лайтборн, значит, ничего не понимаете. Этот дух вызван, и он блуждает по Земле. Тадеуш преуспел в том, что обещал. Это действительно произошло.

Лайтборн окинул Маркизу холодным взглядом.

— И как много пользы принесло ему самому это деяние?

— Я подготовлюсь лучше, чем удалось ему.

— Что? Вы намерены приблизиться к этому существу сами?

— Зачем иначе мне было возвращаться на этот мрачный остров, где даже кровь в венах имеет привкус слишком перекипевшей?

Лайтборн презрительно пожал плечами.

— Я бы не советовал. Он убьет вас, и ваш прах будет развеян по ветру, как это произошло с Тадеушем. Я знаю, мадам, что было именно так, потому что ощущал запах его праха собственными ноздрями. Так что ничего не понимаете вы. Это создание, этот демон, кем бы он ни был, обладает властью уничтожать нашу породу.

— А вы подумайте и о другой власти, которой он, возможно, тоже обладает.

Маркиза молча уставилась на огонь камина, потом заговорила снова.