Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 43)
В коттеджах и небоскребах, в автомобилях, поездах и самолетах будет вольготно счастливым, невидимым гражданам, покорившим хаос прошлого; они поймут, как нужно создавать будущее, чтобы жить там в покое и гармонии.
Стараясь не упустить ни одной подробности, Вирджиния не могла усидеть на месте. Посмотрев на нее с улыбкой, Кармен повернулась к Берту и прошептала:
— Ей там жить. Она уже полюбила то, что видит.
Эти слова легли на душу Берта, как множество легких поцелуев. Экскурсия закончилась под пение виолончелей и скрипок. Берт вдыхал аромат духов Кармен: дуновение сирени с ноткой ванили. Губы ее были в миллиметре от его щеки.
— Вы верите, что все так и будет? — тихо спросила она. — Один к одному?
И Берт, наклонившись к ее уху, окруженному скобочкой черных волос, прошептал в ответ:
— Это было бы замечательно.
Когда они вышли, предвечерние тени уже стали длиннее. На Мосту Колес, над центральной аллеей парка, Вирджиния объявила, что в шестидесятом году ей стукнет тридцать лет.
— Вот бы прямо сейчас запрыгнуть в машину времени и перенестись прямо туда.
Берт посмотрел на часы: без четырех минут шесть вечера. Раньше он в такое время был уже в такси и спешил в номер 1114. К девятнадцати часам он раздевался, снимал с себя все аксессуары, предоставленные для путешествия, — кольца, часы, — натягивал компрессионный скафандр и ложился на кровать, точно ориентированную в пространстве для его скачка за пределы тридцать девятого года.
Прямо за воротами, позади павильона "Крайслер моторс", находилась стоянка такси; Берт должен был нестись туда со всех ног. Однако вместо этого он спросил Кармен, в котором часу начнется световое шоу фонтанов.
— Да сразу, как стемнеет, — ответила она. — Послушайте, раз вы оказались в компании двух ВИП-персон, не согласитесь ли отведать пирога?
— Что ж, пироги я люблю.
— Пойдемте в "Борден"! — оживилась Вирджиния. — Там можно посмотреть "Коровку Элси".
За пирогом и кофе он повторно ознакомился с жизнью Кармен и ее племянницы: выслушал рассказы о Радиоклубе, о квартирных соседках с Восточной Тридцать восьмой улицы — все шло своим чередом. Но прошлое вдруг приняло неожиданный оборот.
— У вас кто-нибудь есть, мистер Алленберри?
Берт заглянул Кармен в глаза. В освещении пирогового дворика "Борден" они приобрели еще более глубокий оттенок зеленого.
— Это она любопытствует: вы женаты? — поддразнила Вирджиния.
— Вирджиния! Извините, мистер Алленберри, не хочу совать нос в чужие дела, но я вижу, вы не носите обручальное кольцо, вот мне и подумалось… ну… что у такого мужчины, как вы, непременно должна быть родная душа.
— Мне думалось так же, и не раз, — задумчиво проговорил Берт. — Как видно, я в вечном поиске.
— Везет же вам, холостякам. Можете сколько угодно ждать свою единственную — и никто не станет указывать на вас пальцем. — Она перебрала незнакомые Берту имена холостых киноактеров и спортсменов. — Но у женщин не так. Чуть замешкалась — и ты уже старая дева.
— Мама говорит: если в ближайшее время ты не найдешь себе мужа, то останешься с носом! — сказала Вирджиния. — Тебе почти двадцать семь!
— Замолчи, — прошипела Кармен, поддела вилкой самую аппетитную корочку и отправила в рот.
— Хватит меня объедать! — засмеялась Вирджиния.
Приложив к губам салфетку, Кармен улыбнулась Берту:
— Что правда, то правда. На птичьем дворе последняя курочка — это я.
— А вам сколько лет, мистер Алленберри? — спросила Вирджиния. — Мне кажется, вы ровесник мистеру Лоуэнстайну, нашему директору школы. Ему под сорок. Вам уже есть сорок?
— Юная леди, я вас сейчас утоплю! Мистер Алленберри, простите. Моя племянница еще не усвоила хорошие манеры. Возможно, к шестидесятому году как раз успеет.
Берт хмыкнул:
— Я — как твоя тетя Кармен. На птичьем дворе — последний цыпленок.
Они дружно посмеялись. Кармен протянула руку и положила ладонь ему на запястье:
— Чем мы не пара?
Берту следовало тотчас же откланяться. Шел седьмой час вечера. Если на стоянке будет свободное такси, можно попытаться успеть в номер 1114 к назначенному сроку. Но он в последний раз оказался рядом с Кармен. Ему больше не суждено было увидеть эту женщину в зеленом платье.
Однако Берт Алленберри слыл человеком мыслящим, многие скажут — гениальным. Его изобретение цифрового релейного клапана случайного доступа изменило мир и нашло отклик в среде научной элиты на престижных конференциях в Давосе, Вене, Абу-Даби и Кетчуме, штат Айдахо. Его диктату подчинялись команды юристов, а исследователи и разработчики воплощали в жизнь любые причудливые идеи. Его состояние превышало валовый национальный продукт большинства государств мира, включая те, где находились его заводы. Он щедро жертвовал средства на благородные цели, а имя его красовалось на зданиях, которые он так и не удосужился посетить. У него было все, что может понадобиться, понравиться или пригрезиться человеку — в высшей степени состоятельному человеку.
За исключением, конечно, времени.
В "Хронометрических приключениях" ему отвели двадцать два часа 8 июня 1939 года — и позволили делать все, что он пожелает. Но сейчас у него было одно желание — задержаться. Должна же быть какая-то свобода маневра, правда? В конце-то концов, Прогрессия или Репрогрессия — он до сих пор путался в терминах — могла начаться только с помещением его тела, каждой молекулы, каждого атома, в номер 1114 отеля "Линкольн" на Восьмой авеню. Он понимал, почему сотрудники "Хронометрических приключений" требовали все досконально прописать в договоре: хотели прикрыть свои задницы! С какой стати он должен минута в минуту натягивать компрессионный скафандр и валиться на кровать? Он что — Золушка на балу? Почему нельзя прийти в номер, скажем, к полуночи, влезть в этот резиновый костюм и унестись домой? Что в этом такого?
— Ты видела Капсулу Времени? — спросил он Вирджинию.
— Мы о ней в школе читали: она будет лежать под землей пять тысяч лет.
— В павильоне "Вестингауза" можно посмотреть на ее содержимое. Кстати, там же выставлен робот Электро. Тебе известно, что такое телевидение? Ты просто обязана посмотреть на телевизор. — Берт поднимался из-за стола. — Давайте сходим в "Вестингауз"?
— Давайте! — Глаза Кармен снова улыбались.
Для Капсулы Времени отобрали всякую ерунду: комиксы о Микки-Маусе, сигареты и целую библиотеку каких-то книжек на микропленке.
Сама Капсула Времени и робот Электро впечатляли, но от телевизора у Вирджинии просто захватило дух. На небольшом экране она увидела тетю и мистера Алленберри в черно-белом изображении: их фигуры, словно кинозвезды, двигались в окошке ящика размером с домашний радиоприемник. Оба они стояли совсем
— В телевизоре — это я, шлю вам отсюда привет, а вы меня видите прямо там!
— Нет, вы только поглядите! — восхитилась Кармен. — Настоящая красотка! И такая взрослая! Ох, Берт! — Она повернулась к нему. — Этого не может быть, но здесь же все взаправду!
Берт смотрел не на телевизионную Вирджинию, а на Кармен. Его подкупило, что он больше не мистер Алленберри.
Взглянув на часы, он увидел, что сейчас шесть минут восьмого. Время вышло, двадцать два часа истекли, и — о чудо! — у него оставалась свобода маневра!
Они наведались в павильоны "Дюпон", "Кэрриер" и "Петролеум индастри", однако ничто не могло сравниться с телевидением. "Стеклянный дом", Американская выставка табачных изделий и "Европейская пекарня" годились лишь на то, чтобы убить время до темноты — до начала светового шоу.
После захода в Академию спорта, где крутили фильмы о воднолыжном спорте, Берт купил своим спутницам и себе по картонному стаканчику мороженого, которое полагалось есть маленькими деревянными ложками.
— Отсюда будем смотреть! — Вирджиния заняла трехместную скамейку.
В сгустившейся вечерней синеве от Лагуны еще можно было разглядеть исполинского Джорджа Вашингтона, чей силуэт выделялся на фоне "Перисферы": президент взирал на заложенное им великое государство. Когда опустилась темнота, павильоны выставки превратились в рисунки, сделанные яркими огоньками на черном бархате. На горизонте сверкали высотки Манхэттена. От иллюминации деревья будто бы сами по себе светились изнутри.
Берт Алленберри хотел, чтобы эта ночь длилась вечно. Чтобы он сидел рядом с Кармен у Лагуны Наций, среди приглушенного гомона выставки, и вдыхал аромат сирени с ноткой ванили, плывущий по теплому воздуху тридцать девятого года.
Когда Вирджиния собрала стаканчики из-под мороженого и понесла выбрасывать в урну, Берт и Кармен впервые за все время остались наедине. Он дотянулся до ее руки.
— Кармен, — сказал он. — Это был идеальный день. — (Кармен смотрела на него. Ох эти зелено-карие глаза.) — Не из-за "Футурамы". Не из-за телевидения.
— Из-за Коровки Элси? — спросила Кармен и улыбнулась, задержав дыхание.
— Ты позволишь отвезти тебя и Вирджинию по домам?
— Нет, это нереально. Моя сестра живет слишком далеко — в Бронксе.
— Мы возьмем такси. А потом я доставлю тебя на Восточную Тридцать восьмую.
— Ты к нам очень добр, Берт, — сказала Кармен.