Том Хэнкс – Уникальный экземпляр: Истории о том о сём (страница 4)
— Предсказываю слезы, — сказал Эм-Дэш. — Тебе, Анне, нам всем. Фонтаны слез.
— Послушай… — Я оттолкнул протеиновую палочку, и по виду и по вкусу деревянную. — Между мною и моей гражданской женой возможны следующие варианты. Да, гражданской женой. — Я украдкой огляделся, не идет ли Анна; та стояла поодаль и болтала с администратором у стойки под плакатом «ПУТЕШЕСТВИЕ — ЛУЧШЕЕ ВЛОЖЕНИЕ СРЕДСТВ!». — Первый вариант. Мы оформим брак, нарожаем детишек и пригласим вас стать крестными отцами. Второй вариант. Мы разбежимся, не скрывая обид и взаимных упреков. Каждому из вас придется делать свой выбор: либо сохранить дружбу со мной, либо пойти против общепринятых гендерных правил и остаться друзьями с женщиной. Третий вариант. Она встретит другого парня, а меня бросит. Я сделаюсь унылым лузером — и не вздумайте сказать, что я такой и есть. Четвертый вариант. Мы пойдем каждый своей дорогой, полюбовно решив, как показывают по телику, остаться друзьями. А память сохранит псевдоальпинизм и лучший секс в моей жизни. Нам не страшны никакие повороты судьбы, потому что мы — большие мальчик и девочка. И согласитесь: если Анна переметнется к вам, вы будете только за.
— А ты будешь пророчить слезы, — заметил Стив Вонг.
Тут вернулась улыбающаяся Анна, размахивая солидной цветной брошюрой.
— Эй, ребята! — воскликнула она. — Кто хочет поехать в Антарктиду?
— Снаряжения понадобится тонна. — Уже полностью одетая в спортивную форму, Анна макала в кружку с кипятком чайный пакетик фирмы «Рейнбоу», а я еще только шнуровал кроссовки для пересеченной местности. — Теплые штаны. Парки, нейлоновые ветровки. Флисовые пуловеры. Непромокаемая обувь. Палки для ходьбы.
— Перчатки, — подхватил я. — Шапки.
От путешествия в Антарктиду нас отделяло три месяца, множество часовых поясов и тысячи миль, но Анна уже раскладывала все по полочкам.
— На Южном полюсе будет лето, разве нет? — спросил я.
— Мы едем не на полюс. А в Антарктиду.
Полюс… Антарктида…
— Если погода и море позволят, доберемся, быть может, до полярного круга. Но там тоже лед и ветер.
Мы вышли на лужайку перед моим домом и начали сорокапятиминутный комплекс упражнений на растяжку; очень скоро «собака мордой вниз» и «кобра» промокли от утренней росы.
Анна тем временем складывалась, будто ломберный столик.
— Ты пойми, — говорила она, — даже экипаж «Аполлона» совершил поездку в Антарктиду для изучения вулканов.
Ей было известно мое пристрастие ко всему, что касается Покорителей Космоса. Она только не учла, насколько глубоко я владею этой темой.
— Готовились они в Исландии, девушка. Если кого-то из астронавтов и заносило на Южный полюс, то лишь намного позже того времени, когда они зареклись влиять на судьбы человечества, улетая от смерти на космических кораблях НАСА.
— Увидишь пингвинов, китов, полярные станции, — продолжала Анна. — И конечно, бэ-пятнадцать-ка.
— Что такое «бэ-пятнадцать-ка»?
— Айсберг величиной с Манхэттен, гигантский, виден со спутника. Откололся от шельфового ледника Росса в две тысячи третьем и сам по себе дрейфует вокруг Антарктиды против часовой стрелки. Если установится ясная погода, можно будет заказать вертолет и приземлиться на вершину!
Когда я трусцой пробегал мимо дома мистера Мура, он с дорожной кружкой кофе в руке как раз садился в машину.
— Подруга твоя только-только мимо пронеслась. Ишь как ей вставило.
После душа и завтрака, состоявшего из авокадо и подсушенных ломтиков цельнозернового хлеба, Анна взяла купленную у Стива Вонга шлифовальную ленту и начала драить мой садовый столик. Я нашел у себя в хозяйстве наждачку и присоединился.
— Когда отчистишь до древесины, нужно будет перекрасить столешницу. У тебя краска водится? — (Краска водилась.) — Засветло должен закончить. Потом — ко мне. Сначала ужин, потом секс.
Что ж, я не спорил.
— А сейчас мне на работу пора.
Перед уходом она указала на другие деревянные объекты, требовавшие шлифовки и окраски: скамью, дверь черного хода, ведущую в кухню, и старый сарайчик, где у меня хранятся садовые фигурки и спортивные принадлежности. Работы было невпроворот.
Потный, весь в пыли, перепачканный в краске, я получил сообщение от Анны:
За полчаса домчался до ее дома, но перед обедом вынужден был принять душ. Обед состоял из огромных мисок вьетнамского супа-лапши; мы включили
До секса дело не дошло — я вырубился.
Без согласования со мной Анна перенесла тренировку по дайвингу на утро.
Вин распорядился, чтобы мы надели гидрокостюмы и все прибамбасы — баллоны, грузовые пояса и остальное — и опустились на колени в глубоком конце бассейна. В такой позе мы должны были снять с себя все оснащение, включая маски, задержать дыхание, а затем снова все надеть. После этого Вин сказал, что я не проработал методичку и должен активизироваться.
— А почему, собственно, ты не вызубрил материал? — потребовала ответа Анна.
— Все мое время заняло свидание с абразивной лентой.
По дороге домой у меня запершило в горле, — похоже, начиналась простуда.
— Только не вздумай сказать, что у тебя начинается простуда, — предупредила Анна. — Как только человек говорит, что разболелся, он позволяет себе разболеться.
У нее задребезжал телефон, и она ответила по громкой связи: из Форт-Уорта звонил ее заказчик, некий Рикардо. Сыпал шуточками насчет размножения трафаретной печатью; Анна, сворачивая на мою подъездную дорожку, смеялась. До окончания разговора из машины выходить не стала. Я прошел в дом.
— Придется нам слетать в Форт-Уорт, — объявила она, появившись наконец в кухне, где я варил куриный суп с лапшой из пакетика.
— Зачем? — удивился я.
— Мне нужно сделать презентацию, иначе такого клиента не удержать. Между прочим, это не суп, а бочка хлористого натрия.
— Я позволяю себе разболеться. Суп в таких случаях помогает.
— Это дерьмо тебя убьет.
— Мне обязательно лететь с тобой в Форт-Уорт?
— А почему бы не проветриться? Ты же ничем не занят. Переночуем в городе, осмотрим достопримечательности.
— В Форт-Уорте?
— Организуем себе приключение.
— У меня из носа течет, голова гудит, как улей.
— Чтобы это прекратилось, нужно прекратить подобные разговоры, — сказала она.
В ответ я чихнул, зашелся кашлем и высморкался в бумажный носовой платок. Анна только покачала головой.
Вот список достопримечательностей, которые я осмотрел в Форт-Уорте.
Гигантский аэропорт. Народищу столько, что можно заподозрить коллапс техасской экономики и массовое бегство населения.
Зал получения багажа. В стадии строительства; царство хаоса и кулачных боев. У Анны было сдано в багаж три чемодана; из желоба они вылетели в числе последних.
Автобус. Весь разукрашен огромными надписями: «Пони-кар», «Пони-кар», «Пони-кар». «Пони-кар» — это новая возможность для путешественников, конкуренция всяким «Уберам» и пунктам проката автомобилей. У Анны был с собой бесплатный проездной билет выходного дня — откуда он взялся, ума не приложу. Автобус довез нас до парковки, забитой микролитражками все с тем же логотипом «Пони-кар». У меня нет ни малейшего представления, где их производят, но рассчитаны они на дистрофиков. Нам пришлось втиснуться со всеми чемоданами в автомобиль, способный вместить, помимо нас, хорошо если треть нашего багажа.
Отель «Сан-гарден», обслуживающий аэропорты Далласа и Форт-Уорта. Даже не отель, а ориентированный на приезжих специалистов скромного достатка конгломерат спартанских комнатенок и автоматов по продаже всякой всячины. Оказавшись в нашей клетушке, я сразу прилег. Не прекращая беседовать по мобильному с Рикардо, Анна стала переодеваться в деловой костюм. Она помахала мне на прощанье и с чемоданом на колесиках выскользнула в коридор.
В сумеречном простудном состоянии я даже не смог включить телевизор. Кабельная система выдавала незнакомое меню. Мне был доступен только канал отеля «Сан-гарден», который демонстрировал красоты и чудеса сети «Сан-гарден» по всему миру. Ждал своего открытия новый отель во Франкфурте. Как работает телефонная связь, я тоже не разобрался. Мне отвечало все то же Главное Голосовое Меню. Проголодавшись, я потащился вниз, в так называемое лобби, купить хоть что-нибудь в автомате.
Автоматы стояли в отдельной каморке, где также предлагался небольшой шведский стол: тазики с яблоками и дозаторы с хлопьями для завтрака. Я взял понемногу того и другого. В одном из автоматов продавались ломтики пиццы, в другом — товары в дорогу, включая средства от простуды. С четвертой попытки скормив автомату жеваную двадцатидолларовую купюру, я приобрел незнакомые капсулы, таблетки, несколько одноразовых доз микстуры и какое-то снадобье во флакончике с надписью «Буст-бластер!» — якобы с мегадозами антиоксидантов, энзимов и прочих полезных веществ, получаемых из швейцарской свеклы и рыбы.