Том Харпер – Гробница судьбы (страница 35)
– Как дела у твоей матери? – первым делом спросил он ее.
– Состояние стабильное. Все еще без сознания.
Элли избегала смотреть ему в глаза. Каждый вечер, возвращаясь в Барбикан, она с ужасом думала, не ждет ли ее рядом с домом «Бентли». Но автомобиль так ни разу и не появился. Бланшар как будто чувствовал ее нежелание общаться с ним. Даже на работе в последнее время они почти не виделись.
– Тебя устраивает, как за ней ухаживают? У нее есть все необходимое?
– Абсолютно.
– У нее есть родные, кто мог бы навещать ее?
– Нет.
Бланшар принялся теребить запонку.
– Я беседовал с одним своим другом, врачом. Возможно, он один из четырех или пяти лучших в мире невропатологов. У него частная больница неподалеку от Харлей-стрит. Он готов принять твою мать, если ты захочешь.
Элли покачала головой.
– Очень любезно с вашей стороны, но ничего не получится. У матери нет медицинской страховки.
– Лечение оплатит банк, – Бланшар наклонился вперед через стол и так пристально посмотрел на нее, что Элли не смогла отвести взгляд. – Я знаю, ты не хочешь благотворительности. И я не стал бы заниматься ею. Но ты должна сделать все возможное, чтобы поставить мать на ноги. Когда она выйдет из комы, ей потребуется интенсивная терапия. Система здравоохранения – это бездушная машина. Одна жизнь для них ничего не значит. Особенно зимой. В Лондоне твоя мать сможет получить более качественное лечение.
Элли не спорила, поскольку знала, что он прав. Но и согласиться не могла – не из гордости, а из-за страха. Если бы мать перевезли в Лондон и положили в больницу Бланшара, она оказалась бы целиком и полностью в его власти.
Бланшар неправильно истолковал ее сомнения и продолжал убеждать:
– Ты забываешь, что я тоже заинтересован в этом. Мне не хочется, чтобы ты понапрасну страдала. Ты ведь не собираешься провести полжизни в поезде между Лондоном и Ньюпортом. Для твоей матери будет лучше, если ты будешь навещать ее каждый день. Мне говорили, присутствие родных и близких способствует выходу из комы.
При этих словах банкир взял позолоченный нож для вскрытия писем, воткнул его острием в столешницу и принялся вращать.
– К тому же работа есть работа. Я понимаю, мыслями ты со своей матерью. Но ты нужна мне здесь и сейчас.
Элли молчала.
– Мишель Сен-Лазар был очень доволен результатом тендера в отношении «Талуэт». Сама компания не испытывает подобных чувств. Руководство холдинга отказывается принимать нашего человека в состав правления и предоставлять нам доступ к ее деятельности. Поэтому Мишель решил взять холдинг под полный контроль.
– Недружественное поглощение?
– Это будет грандиозная битва. Акциями компании владеют правительства Франции и Германии. Если французы согласятся продать нам свои акции, то немцы не согласятся; если согласятся немцы, то будет против французская сторона. По всей вероятности, ни те, ни другие не захотят заниматься совместным бизнесом с нами, поскольку каждая сторона будет считать нас троянским конем другой. В сумме на них приходится сорок процентов акций. Это осложняет ситуацию для нас. Но Мишель полон решимости. В этом деле мы рассчитываем на тебя, Элли. Состояние твоей матери может оставаться без изменений месяцами, и твоя жизнь не должна останавливаться из-за этого на столь долгий срок. Она продолжается. – Бланшар снова принялся играть с ножом. – Тебе будет весьма затруднительно работать в «Монсальвате», если твоя мать останется в Ньюпорте.
Спустя неделю Элли получила ответ. Послание было спрятано так надежно, что она едва не пропустила его. Оно было вложено в бесплатную газету, которую ей вручили на улице, когда она шла домой. Распространитель слегка ткнул газетой ей в грудь, и когда девушка взялась за нее, удерживал ее несколько секунд, вынудив тем самым Элли взглянуть на него. На его голове была желтая бейсболка с длинным козырьком, но ей удалось рассмотреть под ним лицо Гарри с обычным для него встревоженным выражением. Спустя мгновение он повернулся и сунул газету другому прохожему. Она высматривала Гарри и на следующий день, но его уже не было.
Спустя два дня она вышла из автобуса на Фулхэм-роуд и прошла назад до угла, проверяя, не следят ли за ней.
На проржавевшей зеленой двери в стене давно облупилась краска. Казалось, ею не пользовались долгие годы, но когда девушка толкнула ее, она открылась почти беззвучно. Войдя в нее, она увидела ряды осевших в землю надгробных памятников, похожих на неолитические монументы.
– К сожалению, нам не удалось найти более веселое место.
При других обстоятельствах вид одинокой фигуры в тени заброшенного кладбища обратил бы Элли в бегство. Гарри стоял, прислонившись к стене, где пассажиры автобуса не могли его заметить. Он сделал жест рукой, подзывая ее к себе.
– Вы пытаетесь напугать меня?
Он покачал головой.
– Вы не представляете, как трудно было устроить эту встречу. Бланшар контролирует каждый ваш шаг за пределами офиса. Такое впечатление, будто он раньше вас знает, куда вы собираетесь пойти.
– Это совсем несложно. Утром я еду в офис, вечером возвращаюсь домой.
Элли задумалась, стараясь вспомнить неожиданные совпадения и незнакомых людей, встречаемых ею изо дня в день. Гарри больше всего походил на вежливого и обходительного безумца. Тем не менее ей приходилось верить ему.
Сейчас у Элли было слишком мало времени, поэтому она сразу же приступила к делу.
– Расскажите о моем отце. Он работал в «Монсальвате»?
Гари оторвал клочок мха от надгробного креста, обнажив белый камень. Его палец сделался черным.
– Он не получил там работу. В Брюсселе я говорил вам, что принадлежу к некой тайной организации. Назовем ее братством, хотя мы ничего не имеем против женщин. Мы ведем войну против «Монсальвата». И эта битва то затухает, то вспыхивает вновь уже почти девять столетий.
Изумлению Элли не было границ.
– Но ведь «Монсальват» существует всего лишь с XVI века, – это все, что пришло ей на ум после такой ошарашивающей информации.
– Ну, это касается только банка. На самом деле история этой компании начинается куда раньше. Сен-Лазар де Моргон, основатель банка, был потомком норманнского полководца по имени Лазар де Мортен. Даже по стандартам Средневековья это был еще тот негодяй.
– Почему мой отец хотел получить там работу?
– Он был разведчиком. Помните, я говорил, что он погиб при попытке проникнуть в подвал?
– Такое не забывается.
– Девятьсот лет назад Лазар де Мортен украл кое-что, принадлежавшее нашему братству. Насколько нам известно, это до сих пор хранится в «Монсальвате».
Элли вспомнила, как содрогались стены подвала, когда мимо прогремел поезд подземки. Она представила, как из-за угла появляются огни локомотива. В их лучах возникает человеческая фигура. Никаких шансов избежать гибели. Скрежет стали, искры, удар. Иногда, когда она засиживалась на работе допоздна и в офисе стояла тишина, ей казалось, будто от исходящего снизу грохота сотрясается пол.
– «Монсальват», в какую бы личину он ни рядился в современном мире, в действительности представляет собой феодальное хозяйство. Мишель Сен-Лазар – король, Бланшар – его верный мажордом. Кроме того, он племянник Сен-Лазара. Вы знали об этом?
Элли покачала головой.
– Сен-Лазар не может иметь детей. После одной из наших встреч он остался инвалидом.
Гарри рассеянно крутил пуговицу на своем пальто.
Элли вдруг вспомнились слова Бланшара, сказанные после вечера в опере.
– А как насчет холдинга «Талуэт»? Какое отношение они имеют к вам?
– Никакого. Они являются именно тем, чем представляются, – европейский промышленный концерн средней руки. Судьбе было угодно, чтобы они завладели тем, что принадлежит нам.
Элли вспомнила его расспросы в Брюсселе, а также телефонный разговор с Бланшаром во время проведения проверки чистоты сделки.
– Мирабо.
– Вам не обязательно знать, что это такое. Сен-Лазар каким-то образом пронюхал об этом. Узнав о его намерении завладеть холдингом «Талуэт», мы послали человека выяснить, что именно ему известно.
Элли заметила, как на одном из могильных камней шевельнулась тень. Наверное, она была не так уж сильно утомлена, раз испугалась. Но оказалось, что это всего лишь белка.
– Нас постигла неудача. Один человек погиб, второго схватили. Его тоже уже нет в живых.
– Кто схватил? Бланшар? Сен-Лазар?
Гарри пожал плечами.
– Не имеет значения. Есть у Бланшара прихвостень, который, по всей вероятности, делает всю грязную работу, – один мерзавец по имени Дестриер.
– Я встречалась с ним.
По Фулхэм-роуд проехал автобус. Освещенные окна второго этажа, казалось, парили в ночи. Проплывающие мимо пассажиры не подозревали о том, что происходит в темноте за кирпичным забором.
– Зачем Бланшар пригласил меня на работу? – спросила Элли.
– Мы не знаем. По нашему мнению, он не знал о вашем существовании, в противном случае мы лучше заботились бы о вашей безопасности. Мы не предполагали, что вы будете замешаны во всем этом. Но теперь, когда вы… Дьявол.