Том Годвин – Космическая тюрьма (страница 20)

Когда путешественники уже почти подошли к пещерам, они оказались в пустынной долине, где Джерны высадили Отверженных из своих двух крейсеров. Отсюда они вышли к месту, где за стеной частокола находился их бывший лагерь. Место выглядело пустынным, стены частокола были разрушены, и их остатки разбросаны, а могилы матери Гумбольта и всех остальных колонистов давно исчезли под копытами легионов единорогов, У Гумбольта пробудились горькие воспоминания, окрасившиеся с годами ностальгией по далекому прошлому, а мрачное настроение покинуло его только тогда, когда лагерь остался далеко позади.

Оранжевые зерна, принесенные из Провала, были посажены наступившей весной, и количество изыскательских партий, отправившихся на поиски минералов, было удвоено.

Зерна проросли и дали слабые ростки, которые зачахли еще до созревания. Изыскательские партии возвратились одна за другой, докладывая о безуспешных поисках. Осенью Гумбольт решил, что время было слишком драгоценно, чтобы его тратить впустую – придется прибегнуть к альтернативному плану, о котором он говорил ранее.

Он отправился к Джорджу Орду и спросил его о возможности построить гиперпространственный передатчик из тех материалов, которые у них имелись.

– Это способ получить шанс покинуть Рагнарок, не имея собственного корабля, – объяснял он. – Мы заманим сюда крейсер Джернов, а затем отберем его у них.

Джордж покачал головой.

– Гиперпространственный передатчик можно построить, потратив на это несколько лет, но он будет бесполезен без источника питания. Потребуется генератор таких размеров, что нам придется расплавить каждую винтовку, каждый нож, топор и все стальные и железные предметы, что у нас имеются. И даже после этого нам не хватит еще порядка пятисот фунтов. Вдобавок ко всему, нам понадобится, по меньшей мере, еще триста фунтов меди для проводов.

– Я не думал, что понадобится такой большой генератор, – помолчав сказал Гумбольт. – Я был уверен, что мы сможем сделать передатчик.

– Достань мне металл, и у нас будет передатчик, – ответил Джордж. Он беспокойно вздохнул, и в его глазах мелькнуло выражение ненависти, когда он взглянул на окружающие их стены пещеры. – Ты не единственный, кому хотелось бы покинуть нашу тюрьму. Достань мне восемьсот фунтов меди и железа, и я как-нибудь сделаю этот передатчик.

Восемьсот фунтов металла... На Рагнароке это равнялось просьбе достать солнце с неба.

Шли годы, и каждый год были одни и те же целеустремленные попытки и усилия, и один и тот же отрицательный результат. И с каждым годом оба солнца все далее склонялись к югу, отмечая наступление конца всех усилий, кроме усилия остаться в живых.

На тридцатый год их пребывания на Рагнароке, когда осень наступила раньше, чем когда бы то ни было, Гумбольт был вынужден признать для самого себя мрачный и горький факт: он и его сверстники не принадлежат к тому поколению, которому суждено будет покинуть Рагнарок. Они родились на Земле – они не могли полностью адаптироваться на Рагнароке и рыскать по планете, имеющей полуторную силу тяжести, в поисках металлов, которые могли вообще на ней не существовать.

И месть являлась роскошью, которая была ему недоступна. Там, где раньше в его мозгу была только ненависть к Джернам, сейчас вызревал мучительный вопрос: что станет с будущим поколением колонистов на Рагнароке?

Вместе с этим вопросом перед его мысленным взором вновь представала сцена детства – поздний летний вечер их первого года на Рагнароке и Джулия, сидящая рядом с ним, окутанная теплым звездным светом...

– Ты мой сын, Билли, – говорила она. – Самый первый из моих сыновей. Скоро, возможно, у меня будет еще один ребенок.

Нерешительно, как бы не веря своим словам, он спросил:

– И то, что некоторые из колонистов говорят, что ты при этом можешь умереть – этого ведь не случится, правда, Джулия?

– Это... может произойти. – Затем она обняла его и сказала: – Если я умру, я оставлю вместо себя жизнь более значительную, чем та, что когда-то была моей. Если когда-либо, Билли, ты станешь лидером, запомни меня и этот вечер, и то, что я сказала тебе. Помни, что только благодаря детям, мы сможем выжить и покорить этот мир. Защищай их, пока они маленькие и беззащитные и учи их сражаться и не бояться ничего, когда они немного подрастут. Никогда, никогда не позволяй им забыть, как они оказались на Рагнароке. Когда-нибудь, даже если это случится через сто лет, Джерны прилетят снова, и тогда колонисты должны быть готовы сражаться за свою свободу и свою жизнь.

Тогда он был слишком юным, чтобы понять истинность ее слов, а когда он достаточно вырос, ненависть к Джернам ослепила его, и Билл не обращал внимания ни на что, кроме своего единственного желания. Сейчас он мог видеть больше и дальше...

С каждым поколением дети все лучше будут адаптироваться к Рагнароку, и со временем наступит полная адаптация. Но все будущие поколения колонистов будут потенциальными рабами Империи Джернов, свободными только до тех пор, пока они остаются незамеченными.

Представлялось невероятным, чтобы Джерны никогда в будущем не прилетели на Рагнарок. А когда они наконец появятся, медленный, монотонный ход десятилетий и столетий может принести ложное чувство безопасности людям Рагнарока, может превратить рассказы о том, что Джерны сделали с Отверженными, в легенды, а затем и в мифы, в которые уже никто больше не поверит.

Прежде чем это может случиться, Джернов нужно привести на Рагнарок.

Гумбольт вновь отправился к Джорджу Орду и сказал ему следующее:

– Есть один вид передатчика, к которому мы можем сделать генератор – обычный передатчик, действующий в нормальном пространстве, передающий азбукой Морзе и без приемного устройства.

Джордж отложил в сторону алмазный резец, над которым он в это время работал.

– На то, чтобы сигнал, летящий со скоростью света, достиг Афины, уйдет двести лет, – продолжал Гумбольт. – Затем, спустя еще сорок дней, крейсер Джернов появится здесь для выяснения. Я хочу, чтобы люди будущего знали, что Джерны будут здесь не позднее, чем через двести лет. И нужно еще учитывать тот шанс, что крейсер Джернов, находящийся в пространстве, может засечь сигнал в любое время до истечения этого срока.

– Понимаю, – ответил Джордж. – Нечто вроде дамоклова меча, висящего над их головами, чтобы они не забывали.

– Ты знаешь, что с ними станется, если они когда-нибудь забудут об этом, – сказал Гумбольт. – Тебе столько же лет, сколько и мне – ты знаешь, что Джерны сделали с нами.

– Я старше тебя, – ответил Джордж. – Мне было девять лет, когда Джерны оставили нас здесь. Они забрали с собой моих отца и мать, а моей сестренке было всего три года. Я старался согреть ее, прижимая к себе, но Адская Лихорадка погубила ее уже в ту самую первую ночь. Она была слишком маленькой, чтобы понять, почему я ничем не мог помочь ей...

При воспоминании об этом в глазах Джорджа вспыхнула ненависть, подобно огню, который был погребен внутри, но так и не погас. – Да, я помню Джернов и то, что они сделали. Я бы не хотел, чтобы подобное произошло с другими. И чтобы такого не произошло, я сделаю передатчик.

Чтобы сделать отливки для генератора, пришлось расплавить ружья, а также и другие изделия из железа и стали. Были изготовлены керамические трубы для подачи воды из источника к водяному колесу. Началась долгая, медленная работа по переделыванию различных электронных устройств, многое из которых были поломаны, в детали для передатчика.

Прошло пять лет, прежде чем передатчик был готов для испытания. Это произошло ранней осенью тридцать пятого года их жизни на Рагнароке; водяное колесо было приведено в действие, и ринувшаяся из трубы вода обдала холодными брызгами находившегося рядом Гумбольта.

Генератор начал гудеть, а Джордж внимательно следил за его выходом и параметрами передатчика на различных сделанных им датчиках.

– Слабоват, но энергои хватит, чтобы достичь мониторной станции Джернов на Афине, – заметил он. – Передатчик готов – какое сообщение ты хочешь послать?

– Пусть это будет что-нибудь короткое, – ответил Гумбольт. – Пусть будет: «Говорит Рагнарок».

Джордж положил палец на ключ передатчика.

– Это запустит в движение силы, которые уже не удастся отозвать обратно. То, что мы совершаем сегодня утром, послужит причиной смерти многих Джернов – или людей Рагнарока.

– Погибнут Джерны, – ответил Гумбольт. – Посылай сигнал.

– Я верю в то же, что и ты, – сказал Джордж. – Я должен в это верить, потому что я хочу, чтобы это было именно так. Надеюсь, мы не ошибаемся. Правда, сами мы об этом никогда не узнаем. – Он начал нажимать на ключ.

Работу с ключом передатчика поручили выбранному для этой цели мальчику, и сигнал передавался ежедневно, пока зимние морозы не остановили водяное колесо, питавшее генератор.

С приходом весны посылка сигналов возобновилась, а изыскательские партии продолжали тщетные поиски металлов.

Оба солнца продолжали сдвигаться к южной части небосклона, и с каждым годом весна наступала позже, осень приходила раньше. Весной сорок пятого года Гумбольт понял, что ему предстоит принять окончательное решение.

К тому времени число колонистов уменьшилось до шестидесяти восьми; бывшие Молодые поседели и быстро превращались в стариков. Не было никакого смысла продолжать дальше изыскательские работы – если и можно было найти какие-либо металлы, то они находились на северном краю плато, там, где снег уже больше не таял с наступлением лета. Их было слишком мало, чтобы заниматься чем-либо, кроме подготовки к тому, что, как опасались Старики, им придется встретить – Большой Зиме. Для этого понадобится работа всех колонистов.