Том Берджис – Машина грабежа. Военачальники, олигархи, корпорации, контрабандисты и кража богатств Африки (страница 43)

Европейские торговцы и работорговцы называли это место Золотым берегом, так как оно было богато полезными ископаемыми. Легенда гласит, что душа народа ашанти, некогда самого могущественного из королевств этой территории (чья столица, Кумаси, находится в 100 километрах от места строительства рудника Ахафо, поддерживаемого компанией Newmont), заключена в золотом стуле, спустившемся с небес. Когда колониальный администратор потребовал, чтобы ему, как представителю британской короны, была оказана честь сидеть на нем, началась война. Через четыре десятилетия после того, как в 1957 году Гана стала первой африканской колонией, получившей независимость, Ashanti Goldfields стала первой африканской компанией, разместившей свои акции на Нью-Йоркской фондовой бирже. Золото, добываемое как корпорациями, так и старателями, является крупнейшим экспортом Ганы. Она знала годы однопартийного правления, но к моменту обнаружения нефти Гана достигла почти уникального на континенте результата: она добыла огромное количество сырья, построив при этом функционирующее демократическое государство.

Однако, как бы ни блестело золото Ганы, оно не сделало ее богатой. Она является одной из десяти стран Африки к югу от Сахары, достигших "среднего уровня развития", согласно индексу человеческого развития ООН (все остальные относятся к категории "низкого уровня развития", а некоторые из них слишком хаотичны или авторитарны, чтобы можно было получить достоверные данные). Но относительно комфортный статус Ганы среди африканских стран не должен скрывать сохраняющиеся лишения; в рейтинге она находится между Ираком и Индией. По индексу ООН, который оценивает страны по их успеху в превращении ВВП на голову в повышение уровня жизни, Гана находится почти на вершине (22 балла, по сравнению с 97 баллами Экваториальной Гвинеи), но средний доход ганцев составляет десятую часть дохода литовцев, а каждый третий ганец не умеет читать и писать - такой же уровень неграмотности, как в Конго. В похвалах в адрес Ганы есть тревожный подтекст, согласно которому смягченная нищета - это лучшее, к чему могут стремиться африканцы.

Как и остальные сырьевые государства Африки, Гана подчинилась ортодоксальным принципам, которые Всемирный банк и МВФ навязывали с начала 1980-х годов в виде "программ структурной перестройки". Основанные на неолиберальной экономической политике, известной как "Вашингтонский консенсус", эти программы ставили предоставление кредитов бедным странам в зависимость от соблюдения ими строгих условий, включая глубокое сокращение государственных расходов, приватизацию государственных активов и отмену контроля над торговлей. Иностранные инвестиции считались необходимым условием экономического роста. Африканские и другие бедные страны призывали идти на попятную, предоставляя налоговые льготы и другие стимулы, чтобы привлечь транснациональные корпорации. Когда дело дошло до нефти и горнодобывающей промышленности, возникла политика "попрошайничай у соседа", поскольку сырьевые страны соревновались в том, чтобы предложить иностранным компаниям все более легкие условия. В золотодобыче стандартная ставка роялти - налога, взимаемого с добычи полезных ископаемых в зависимости от объема, стоимости или рентабельности - на всем континенте составила около 3 процентов, что является одним из самых низких показателей в мире.

Когда в середине 2000-х годов из-за резкого роста спроса со стороны Китая и других стран с растущей экономикой цены на сырьевые товары взлетели до небес, правительствам африканских стран стало ясно, что их обкрадывают. В Замбии, одном из ведущих мировых производителей меди, горнодобывающие компании платили налоги по более низким ставкам, чем полмиллиона замбийцев, занятых в этой отрасли. В 2011 году только 2,4 процента из 10 миллиардов долларов доходов от экспорта замбийской меди поступило в казну государства. Через границу в Конго этот показатель несколько выше, но все равно ничтожно мал: 2,5 процента. Вскоре после встречи с Кофи Гьякахом в тени шахты Newmont в 2009 году я отправился в Горную палату Ганы в Аккре и проанализировал хранящиеся там данные о горнодобывающей промышленности. В предыдущем году доходы отрасли составили 2,1 миллиарда долларов. Из них сумма роялти, налогов и дивидендов от государственных долей в горнодобывающих предприятиях, выплаченных государству, составила 146 миллионов долларов, или 7 процентов, и это еще до учета затрат государства на субсидируемую электроэнергию, которую используют шахты. Это ничтожно мало по сравнению с 45-65 процентами, которые, по оценкам МВФ, являются среднемировой эффективной налоговой ставкой в горнодобывающей промышленности. За восемнадцать предыдущих лет в Гане было добыто 36 миллионов унций золота, что достаточно для изготовления девяноста тысяч стандартных золотых слитков. Старший банкир, с которым я беседовал в Аккре, сказал просто: "Люди спрашивают: "Как страна ничего не заработала за сто лет добычи?".

Я задал один из вариантов этого вопроса Сомиту Варме. Индиец Варма был помощником директора МФК по нефти, газу, горнодобывающей и химической промышленности, когда было принято решение об инвестировании в рудник Ahafo компании Newmont, а затем был назначен главой совместного департамента МФК и Всемирного банка, отвечающего за все финансирование и консультационную работу в этих секторах. Позже, как и некоторые другие высокопоставленные чиновники МФК, он перешел на работу в частную компанию, которая воспользовалась финансированием МФК - в случае Вармы это был Warburg Pincus, нью-йоркская фирма прямых инвестиций, чья энергетическая компания Kosmos получила от МФК кредитное соглашение на 100 миллионов долларов для своего нефтяного предприятия в Гане при Варме.

Во всех проектах по добыче полезных ископаемых мы спрашиваем: "Справедлива ли сделка для правительства и частного сектора? сказал мне Варма. "Справедлив ли режим роялти, налоговый режим?". Он подчеркнул дополнительные преимущества шахты Newmont. Newmont создала 15 тысяч рабочих мест, потратила в 2008 году в Гане 272 миллиона долларов и выделила 1 доллар с каждой унции золота, проданного с Ahafo, и 1 процент чистой прибыли рудника на проекты по развитию местных сообществ - впечатляющий набор по стандартам отрасли.

Но в сделке Newmont в Гане были и другие аспекты, которые компания не стремилась афишировать. Она платила мизерные 3 % роялти на добываемое золото и, как и другие иностранные горнодобывающие компании на континенте, заключила "стабилизационное соглашение", гарантирующее, что ее платежи государству останутся на низком уровне. Результат напоминает перевернутый аукцион, на котором бедные страны соревнуются в продаже фамильного серебра по самой низкой цене. То, что правительства теряют в результате щедрых сделок с сырьевыми группами, часто компенсируется за счет иностранной помощи, которая составляет значительную долю доходов многих сырьевых государств, фактически субсидируя частные нефтяные и горнодобывающие компании за счет средств налогоплательщиков из стран-доноров.

Эмиль Салим рекомендовал Всемирному банку стремиться заключать сделки с нефтяными и горнодобывающими компаниями, чтобы "максимизировать выгоды, остающиеся в стране". Но МФК удовлетворилась поддержкой стабилизационного соглашения Newmont. Дело не в том, что сотни компаний выстраиваются в очередь, чтобы инвестировать в горнодобывающий сектор Ганы, - сказал мне Варма из IFC, когда я спросил, справедлива ли сделка Newmont. У них есть много вариантов по всему миру. Мы должны поощрять компании идти в те страны, куда они в противном случае не пришли бы".

Министр финансов Ганы Квабена Дуффур был явно менее убежден в справедливости распределения доходов между его страной и американской горнодобывающей компанией. В конце 2009 года, вскоре после разлива цианида компанией Newmont, он заявил, что хочет повысить роялти, причитающиеся иностранным добытчикам, с 3 до 6 процентов. Он сказал, что правительство займется "фискальным режимом всего горнодобывающего сектора".

Дуффуор вторил своим коллегам из других африканских сырьевых стран, которые наблюдали за тем, как плоды бурного роста цен на сырьевые товары проходят мимо них. Их требования о пересмотре условий вызвали грозные предупреждения со стороны промышленности о возрождающемся "ресурсном национализме". Извечная угроза повторялась снова и снова: даже скромное повышение роялти или налогов отпугнет инвесторов. Три ведущих экономиста из Африканского банка развития, изучавшие прошлые попытки увеличить долю африканских стран в добыче, сочли этот аргумент "редко подкрепленным эмпирическими данными". Но, столкнувшись с завуалированной угрозой иностранных советников, предупреждающих их о необходимости оставаться "дружественными инвесторам", африканские правительства, как правило, уступают. Транснациональные корпорации привыкли добиваться своего. Когда я спросил Джеффа Хуспени, старшего вице-президента Newmont по Африке, что он думает о плане Ганы увеличить роялти, он ответил: "Наше инвестиционное соглашение имеет приоритет над горным законодательством". Гана, ее коллега по добыче золота Танзания и богатая медью Замбия в итоге смягчили свои планы по увеличению роялти.