Том Берджис – Машина грабежа. Военачальники, олигархи, корпорации, контрабандисты и кража богатств Африки (страница 12)

Для его сторонников Мвангачучу - это благонамеренный работодатель (как тутси, так и представителей других этнических групп), на которого напали жадные до власти ополченцы. Его сторонники, ни один из которых не захотел назвать свое имя в разговоре со мной, описали законного бизнесмена, стремящегося внедрить современные технологии добычи полезных ископаемых в условиях беспорядков и ошибочного иностранного вмешательства. Некоторые хорошо информированные конголезские наблюдатели менее склонны доверять ему. Однажды вечером в одном из баров Гомы старший армейский офицер разъярился, когда я спросил его о Мвангачучу и других горнодобывающих баронах Северного Киву. Он проклял их всех как наживающихся на войне, которые предпочитают заплатить несколько долларов повстанцам, чем заставить функционирующее государство взимать с них надлежащие налоги. Когда я спросил востоковеда, работавшего как в сфере горнодобывающей политики, так и в конголезской разведке, о том, что Мвангачучу утверждает, будто НКЗН насильно обложил его налогами, он ответил: "Дело не в налогах". Мвангачучу и вооруженные группы - это одно и то же".

Трудно представить, как Мвангачучу мог стать ведущим бизнесменом тутси на востоке страны, не связавшись с вооруженными группировками. Помимо стремления к процветанию, тутси в восточном Конго сталкиваются с постоянными угрозами своему выживанию, в первую очередь со стороны руандийских геноцидов хуту, которые бродят по холмам.

В 2011 году Мвангачучу выдвинул свою кандидатуру от политического крыла НКЗН в Национальную ассамблею, и его пехотинцы помогли гарантировать ему победу. Они были влиты в ряды армии Конго в соответствии с шатким мирным соглашением, но сохранили свой шахтерский рэкет и свою преданность. "Парни из НКЗН использовали все возможные уловки, чтобы обеспечить его победу", - сказал иностранный наблюдатель, который видел, как бывшие повстанцы НКЗН заполняли бюллетени для голосования за Мвангачучу после закрытия избирательных участков. Бывшие бойцы НКЗН, служившие в национальной армии, были замечены в наглом запугивании избирателей в Северном Киву, что стало одним из самых вопиющих нарушений в ходе глубоко ошибочных национальных выборов, обеспечивших Кабиле новый срок. Согласно докладу группы экспертов ООН, представленному Совету Безопасности, чтобы заручиться поддержкой бойцов НКЗН, Мвангачучу заплатил Боско Нтаганде. Известный как "Терминатор", Нтаганда сменил свергнутого Лорана Нкунду тремя годами ранее на посту главы НКЗН и привел в армию своих ребят, несмотря на то, что находился в розыске Международного уголовного суда за военные преступления, включая убийства, изнасилования, призыв детей-солдат и этнические преследования. Несмотря на подавляющее число доказательств нечестной игры и месяцы юридических разборок, выборы Мвангачучу состоялись. Еще до того, как его победа была гарантирована, Нтаганда назначил его президентом политической партии НКЗН.

Лидерство Мвангачучу было недолгим. Через несколько месяцев после выборов 2011 года правительство Кабилы попыталось укрепить свою власть на Востоке, переведя бывших ополченцев НКЗН, принятых на службу в национальную армию, в другие районы страны, подальше от восточных колтановых, золотых и оловянных рудников. Но ополченцы не собирались сдаваться без боя. Несколько сотен человек подняли мятеж под новой аббревиатурой - M23, сокращенно от 23 марта, даты сделки 2009 года, по которой они были приняты в армию. Руанда, глубоко вовлеченная в военные и горнодобывающие сети восточного Конго, вновь оказала тайную поддержку повстанцам, в основном тутси, когда они продвигались к Гоме.

В начале мая 2012 года Мвангачучу позвонил генерал Джеймс Кабаребе, министр обороны Руанды, который руководил военными кампаниями в Конго и тайно командовал M23. Он приказал ему поддержать повстанцев и вывести политическую партию CNDP из союза с Кабилой. Мвангачучу отказался. Возможно, он опасался, что перечить Кабиле будет опасно для его интересов в горнодобывающей промышленности; возможно, он чувствовал, что новое восстание обречено. Разъяренный Кабаребе сказал Мвангачучу, что "молния поразит тебя". Через несколько дней он был смещен с поста президента политической партии НКЗН.

Но Мвангачучу поступил мудро. У западных держав, долгое время закрывавших глаза на вмешательство Руанды в дела Конго, кончилось терпение, и они приостановили помощь. Боско Нтаганда, военачальник тутси, присоединившийся к мятежу, оказался под такой смертельной угрозой, что предпочел рискнуть в Гааге и сдался в посольство США в Руанде, откуда его отправили предстать перед Международным уголовным судом. На переговорах в Уганде между правительством Кабилы и повстанцами M23 Мвангачучу был в составе правительственной делегации. Переговоры ни к чему не привели, и в конце 2013 года конголезские войска при поддержке новых сил ООН, получивших мандат на разгром повстанческих группировок, разгромили повстанцев M23.

Я попросил Мвангачучу предоставить мне его собственный счет. Он отказался. Когда я отправил ему по электронной почте список вопросов, на них ответил его адвокат. Мвангачучу, - написал адвокат, - "напоминает вам, что в этой части страны идет война, и на данном этапе он не может позволить себе отвечать на ваши вопросы". Мвангачучу может претендовать на роль миротворца - но только когда это ему выгодно. Он не боец, он бизнесмен", - сказал мне бывший министр в правительстве Кабилы. Его лояльность не так сильна - разве что к своему бизнесу".

Наша колонна из двух джипов замедлила ход, приближаясь к блокпосту в глубине тропических лесов одного из национальных парков Восточного Конго. На блокпосту стояли солдаты конголезской армии, которая теоретически должна защищать монополию государства на применение силы, но на практике является еще одним хищником для мирных жителей. Пока мои конголезские спутники вели нервные переговоры с солдатами, я отошел в сторону, чтобы воспользоваться перерывом в очень долгой дороге и облегчиться, но почувствовал, что кто-то спешит ко мне. Поспешно застегнув ширинку, я повернулся и увидел быстро приближающегося солдата с автоматом АК47. Голосом, означающим серьезный проступок, он объявил: "В парке запрещено мочиться". Человеческая моча, утверждал солдат, представляет угрозу для горилл Восточного Конго. Я счел за лучшее не отвечать, что эти несчастные существа были вырезаны почти до полного исчезновения, в том числе и армией, и что парк привлекает гораздо больше ополченцев, чем туристов, наблюдающих за гориллами.

Оказалось, что за мое преступление полагается денежный штраф. Мои спутники отвели солдата в сторону, и дело было улажено. Возможно, они уговорили его, используя присутствие иностранного журналиста в качестве рычага. Возможно, они сунули ему несколько долларов. Когда мы уезжали, мне пришло в голову, что мы стали свидетелями конголезского государства в микрокосмосе. Солдат следовал примеру Кабилы, Катумбы, Мвангачучу и Нкунды: захватите кусок территории, будь то отдаленный перекресток дороги с выбоинами, обширная медная концессия или сам президентский пост; защитите свои притязания оружием, угрозой, подобием закона или шибболетом; и получайте с этого ренту. Политическая экономия заградотряда стала реальностью. Чем больше рушится государство, тем больше необходимости каждому человеку сводить концы с концами, как он может; чем больше грабежа, тем больше ослабевает авторитет государства.

Оставив позади блокпост, мы помчались по разбитым колеям, ведущим в глубь провинции Южное Киву. Был конец 2010 года, и совместное наступление конголезских и руандийских войск и союзных им ополченцев на повстанцев-хуту привело к тому, что массы мирных жителей покинули свои фермерские хозяйства. Квашиоркор, или острое недоедание у детей, был широко распространен.

Одинокая больница в Буньякири обслуживает 160 000 человек. В ней нет машины скорой помощи и электричества, поэтому после наступления темноты практически невозможно найти вену для инъекции. Ржавеющий металл крыши едва ли менее шаткий, чем окружающие глинобитные хижины. Когда я посетил больницу, медикаменты были в дефиците, поскольку армия недавно разграбила ее. Здесь не ловила мобильная связь - ирония судьбы в той части света, где тантал играет решающую роль в производстве устройств.

В педиатрическом отделении больницы было четырнадцать кроватей. На каждой из них сидело не менее двух матерей, прижимающих к себе младенцев. На одной из них Бора Сифа настороженно рассматривала окружающую ее обстановку. Двумя годами ранее в ее деревню нагрянул рейдерский отряд из ДСОР - ополчения, сформированного виновниками геноцида в Руанде, - в поисках добычи, чтобы пополнить доходы от своих горных работ. Налетчики приказали мужу Боры собрать все, что им нужно. Они заставили его унести все вещи в лес", - рассказала Бора. Потом они убили его".

Бора бежала, и незнакомец в другой деревне приютил ее, позволив ей и ее детям жить во флигеле. Сейчас ей двадцать, и она зарабатывает около доллара в день, помогая выращивать маниоку - корнеплод, который заполняет пустые животы, но не имеет питательной ценности. Пять дней назад она привезла своего сына, Ченса, в больницу. Он не рос, - сказала Бора. У меня не было достаточно молока". Как и у многих недоедающих детей, черты лица Ченса преждевременно постарели. Его глаза запали, волосы поредели.