Том Белл – Город Звёзд (страница 6)
Горькие жгучие слезы катились по щекам парнишки. Наверное, только сейчас он понял, что привычный для него мир рухнул. А впереди была неизвестность.
Оказавшись под сенью леса, Ярик немного успокоился. Но расслабляться было рано. Лес обозвали Темным неспроста. Солнечный свет едва пробивался сквозь могучий древесный полог. Загадочный полумрак и прохлада царили у подножья вековых древ. Были тут внушительного вида березы, которым и в подметки не годились их дохленькие степные сестры. И совсем редкие, но ни в чем не уступающие им осины. Но больше всего было сосен. Чем глубже заходил путник в лес, тем выше и величественнее становились их стволы. Настоящие гиганты! В лесу было теплее, чем в степях, холодный ветер почти не проникал сюда. Зябкая влажность витала клубами над мхами и папоротником, неприятно остужая босые ноги. Еще и вездесущие шишки норовили впиться в голые пятки.
Отец рассказывал, что лес тянулся отсюда и на много-много верст к западу и северу. Он стоял на границе многих государств и был домом для бесчисленного количества животных. Кто такие государства, да и вообще о мироустройстве, мальчик знал немного. Однако поохотиться на местную дичь мечтал всегда. Даже несмотря на диковинные сказки и байки, что ходили вокруг этого леса. Жаль, что лес находился так далеко от дома.
Палку с болот Ярик давно выбросил, и оружия, кроме ножа, у него не осталось. Он нашел подходящую корягу и слегка ее обточил, смастерив дубинку. Она была небольшая, однако получить такой по голове было бы весьма неприятно. Но проверять ее свойства не особо хотелось.
С опустившейся ночью пришли холода. Все вокруг утопало в почти осязаемой черноте. До наступления тьмы Ярик успел нарвать немного сморщенных ягод, которые показались ему самой вкусной едой на свете. Но облегчения это не принесло. Ноги жутко замерзли, он почти не чувствовал пальцев. Даже пылавший острой болью ожог не мог их согреть.
Ярик имел представление, в какой стороне находится полянка лесорубов. Дорога из деревни вела прямо к ней, подходя к лесу с южной стороны. Значит, и идти нужно в этом направлении. На ощупь, полагаясь лишь на слух и запахи, он медленно побрел в кромешной тьме.
Самыми опасными в ночном лесу оказались балки и овраги, в один из которых он чуть не угодил. Такие приходилось обходить по кругу едва ли не на четвереньках. В остальном мальчику помогала дубинка, которая не раз спасала от встречи с деревьями. Так прошел час или два. Ярик ежился от морозной дымки, витавшей над землей. Зубы стучали от холода. Его старые, потертые меховые сапоги пришлись бы сейчас очень кстати. Голова опять разболелась. Лоб становился все горячее и горячее. Вновь подступала тошнота. Силы стремительно покидали мальчика.
Вскоре обстановка начала меняться. Сначала послышался запах свежеспиленных берез. Вместо деревьев попадались пеньки и лежащие на земле бревна. Все вокруг было усеяно стружкой, сосновыми иголками и листьями. Определенно работа дровосека. Ярик был совсем рядом.
Впереди показалась опушка, обрамленная березами, которые в темноте казались угрюмыми древними стражами. Повсюду маячили огни факелов и доносились громкие голоса.
«Я добрался! Это наши!» – радостно припустил в их сторону мальчик.
Света стало достаточно, чтобы Ярик увидел развернувшуюся на поляне бойню. Огней было так много неспроста. То были войны из Воинства Пекла. Они гонялись меж палаток за убегающими дровосеками, резали их, кромсали, дико гоготали и упивались хаосом и страданиями.
Мужики, явно застигнутые врасплох, не имели ни малейшего шанса дать отпор немногочисленному отряду чужеземцев. Один из деревенских, покрупнее остальных, на бегу подхватил лежавший у костра топор. Он резко обернулся и всадил его почти по самый обух одному из преследователей, раздробив тому грудную клетку.
Из-за спины убитого, шипя проклятья, выскочил второй дикарь. Он вонзил кривой меч здоровяку в живот и вспорол, будто поросенка. На землю посыпались окровавленные внутренности. Удивленное выражение навеки застыло на лице лесоруба.
Резня закончилась так же быстро, как и началась. Убийцы не стали ворошить вещи жертв, не забрали ценности или еду. Они сложили всех недобитых, жалобно стонущих от боли мужиков в одну кучу и стали расправляться над ними самыми зверскими способами. Одним отрезали конечности, уши. С других стащили штаны, топорами отрубили им члены, которые потом, под радостные крики, швыряли в огонь.
С павшим товарищем они поступили по-другому. Вперед выступил один из дикарей, у которого на голове красовался шлем, увенчанный острым клином с насаженной на него высохшей детской головой. Он снял с пояса флягу и полил какой-то жидкостью труп убитого. Затем двое взяли мертвеца за руки и ноги и бросили в костер дровосеков, отчего тот в мгновение ока занялся синюшным пламенем. Все это время они громко, чуть ли не остервенело, переговаривались на своем наречии и размахивали оружием и факелами. Ярик наблюдал все это из-за толстого березового ствола. В надежде остаться незамеченным, он медленно пополз во тьму леса.
Но не вышло. Маленькая сухая веточка предательски хрустнула под самой пяткой.
Убийцы мгновенно обернулись в его сторону.
–
Тот сорвался с места, с топорами на изготовку. Он бежал быстро, перепрыгивая пеньки, стволы, трупы. Бежал к Ярику. Мальчик забыл про усталость и бросился прочь, чудом избегая встречных деревьев.
–
Пятеро дикарей кинулись в погоню за мальчонкой, страшно гогоча и смеясь. Их вопли разносились по ночному лесу. Сердце бешено колотилось. Силы покинули Ярика еще после болот. Вперед его толкал только страх. Безумная гонка, начавшаяся еще прошлой ночью, разгорелась с новой силой. Свет догонявших факелов помогал разбирать дорогу. Мальчик мчался что есть мочи, понимая, что скоростью ему не победить. Нужно использовать свой маленький рост.
Погоня продолжалась бесконечно долго, пока на пути не возникли густые заросли шиповника. Ярик, не раздумывая, нырнул сквозь колючие ветки, исцарапав себе лицо в кровь. За кустами начался резкий спуск в овраг. Паренек несся вниз, не представляя, что ждет его на дне. Он споткнулся о корень и пролетел несколько метров. Болезненное приземление чуть не выбило из него дух.
Кое-как встав на ноги, прихрамывая, он побежал дальше. Овраг увлекал его все ниже и ниже, влажная почва сменилась камнем. Он уже не слышал голосов преследователей, не знал, гонится ли за ним кто-нибудь. Свет факелов давно погас, уступив место непроглядной тьме. Ярик просто бежал сквозь ночь, пытаясь обогнать свой страх.
К горлу подступил комок. Слезы едва удавалось сдерживать. Ярик не знал, сколько еще протянет. Казалось, легче сдаться врагу и прекратить эти мучения. Он жутко устал.
В этот момент земля ушла из-под ног, отправив его в долгое падение навстречу спасительной тьме.
Среди врагов
Тьма.
Она окутывала и обволакивала. Словно кокон паутины. Связывала по рукам и ногам. Лишала воли и сознания. Нельзя было почувствовать, где ты. Что с тобой. Есть ли в тебе еще жизнь. Потом пришла боль. Сначала острая и стремительная, подобно тысяче игл, вонзившихся в юное тело. Потом тупая и протяжная, будто под действием дурмана.
Перед глазами замелькали мутные образы. Они прорывались в утомленное сознание вспышками, оседали по стенкам разума бесконечно долгое время. Грязная земля. Голые раскрашенные спины. Незнакомые слова. Непрекращающаяся качка. Топот ног.
Наконец, свет начал пробиваться под веки. Свет. Он резал ножом. Не давал понять, что происходит. Расплывчатые фигуры приобретали очертания. Клетка. Толстые ржавые прутья окружали со всех сторон.
Маня попыталась встать с грязной тряпки, на которую ее кто-то уложил. Или бросил. Но чьи-то заботливые руки с небольшим усилием вернули ее обратно. Они же подоткнули покрывавшую ее грязную шкуру. Пахло мочой и старым потом.
– Лежи, дитя, – раздался над ухом женский шепот. – Отдыхай, пока они позволяют.
– Где я? Что произошло? – прохрипела Маня. Она с трудом узнала собственный голос, донесшийся из пересохшего рта.
В руках женщины появилась деревянная миска. Она придержала девочке голову, она осторожно помогла ей напиться мутной, с привкусом тины, водой.
– Тише, дитя. Нам нельзя разговаривать, – наклонилась к ее уху незнакомка. – Если увидишь рядом гхануров, немедленно замолчи, иначе ждет наказание.
Женщина опасливо огляделась и продолжила.
– Тебя бросили к нам с неделю назад, с разбитым лицом, грязную и зареванную. Ты долго была без сознания. Я пыталась выходить тебя, но потом тебя забрали для клеймения.
– Для…чего? – испугавшись, спросила Маня.
Теперь она смогла четко разглядеть собеседницу. То была взрослая, темнокожая, с морщинистым лицом и узкими глазами женщина. В ее речи был какой-то незнакомый певучий акцент, выдававший в ней чужестранку, но на старородском она говорила почти без запинок. Рваное тряпье, служившее ей одеждой, едва прикрывало обвисшую грудь с тонкими змейками шрамов. Грубые резкие узоры начинались на животе и уходили все выше, через плечи за спину. Лишь по краям уродливые рисунки принимали плавные и спокойные очертания.