Токуя Хигасигава – Детектив за обедом. Убийство подают горячим (страница 18)
— Нет, только это одно.
— Понятно. Что ж, кажется, мне все ясно. — Инспектор Кадзамацури не стал медлить с заключением. — После убийства Кёко Такахары преступник позаимствовал инвалидное кресло Фумиё-сан. Погрузив в него тело, он отвез его в розарий, а уж переместить тело на кресле не представляет особого труда, не так ли?
Слушая инспектора, Фумиё с явным отвращением приподнялась в своем кресле.
Завершив опрос свидетелей, детективы покинули гостиную и направились к черному ходу. Здесь, как и у парадного входа, был установлен пандус — указав на него, инспектор Кадзамацури с видом человека, сделавшего невероятное открытие, обратился к Рэйко:
— Хосё-кун, ты еще не заметила? И особняк семьи Фудзикура, и флигель, и сад — все вокруг спроектировано с учетом нужд людей с ограниченными возможностями. Я-то сразу заметил.
Рэйко не нашлась с ответом, ведь и она сама уже давно обратила на это внимание.
— Просто идеальный дом. Как будто бы специально созданный, чтобы с легкостью перемещать трупы на инвалидном кресле!
— Ну это уже слишком, не находите?
Едва ли кто-то стал бы строить особняк с такой целью.
— В любом случае, как переместили тело, мы разобрались. Остается вопрос: зачем? Зачем убийце потребовалось прилагать дополнительные усилия и везти его в розарий? У меня такое чувство, что, как только мы разрешим эту загадку, то сразу же доберемся и до сути дела… Ох, а это что за звук?
Инспектор Кадзамацури, прервавшись на полуслове, вышел из дома и огляделся. В дальнем углу заднего двора стояла небольшая деревянная постройка. Судя по виду раздвижных дверей и окон, к жилым помещениям она не относилась.
— Хм, какая-то подсобка для хранения вещей? Кажется, внутри кто-то есть.
Инспектор направился к заинтересовавшему его строению, и Рэйко последовала за ним. Дверь была приоткрыта. Они заглянули внутрь и убедились, что это и правда кладовая: повсюду громоздились картонные коробки, беспорядочно валялось лыжное и кемпинговое снаряжение, а также куча других вещей, давно утративших свою надобность, — детская кроватка, деревянная лошадка-качалка, игрушки для малышей…
Среди всего этого нагромождения хлама сидела маленькая девочка лет пяти-шести с красным бантом.
Девочка, усевшись на одну из картонных коробок, заглядывала в детскую кроватку, в которой что-то шевелилось. Что-то черное. Черный кот.
— А ведь нам говорили, что кот погибшей куда-то пропал. Оказывается, все это время он был здесь, — пробормотал инспектор Кадзамацури и распахнул дверь в подсобку настежь. Изо всех сих дружелюбно улыбаясь, он подошел к девочке:
— О, привет, одзё-тян! Как тебя зовут?
На мгновение лицо девочки приняло испуганное выражение, а затем она выдала образцово-показательный ответ для ребенка ее возраста:
— Вообще-то, мама учила меня не разговаривать с чужими дядями.
— Вот как? Ну, тогда все в порядке. Я ведь вовсе не «дядя», а «старший братик». Так что, одзё-тян, как тебя зовут? Сколько тебе лет?
— Рика Фудзикура, пять годиков.
— Ах, инспектор, ну что же вы творите?.. — Рэйко схватилась за голову.
С этой мыслью Рэйко отпихнула в сторону горе-братика и сама обратилась к Рике:
— Рика-тян, а что ты здесь делаешь?
— Я шла мимо сарайчика и вдруг услышала, как мяучит Танго. А потом, потом… я открыла дверку и заглянула внутрь, вот. А тут Танго. Теперь я его лечу.
— Танго?.. — Рэйко на секунду растерялась, но тут же догадалась, что, видимо, так зовут черного кота. — Лечишь? В каком смысле?
— У Танго болит лапка.
— Ну-ка, давай посмотрим, что тут у нас. — Рэйко заглянула в детскую кроватку.
Танго, осторожно приподняв переднюю правую лапку, проковылял взад-вперед на оставшихся трех.
— И правда. Он явно старается не наступать на переднюю лапу. Бедняжка…
— Что?! Кот ранен?! — внезапно взревел инспектор страшным голосом и тоже заглянул в детскую кроватку, чтобы увидеть кота. — Хм-хм… Действительно… В таком случае… Неужели?..
В дверном проеме внезапно возникла Минако — судя по всему, ее привлек громкий голос инспектора.
— О, Рика, вот ты где! И господа детективы тоже здесь. Что-то случилось? Тут у нас самая обычная кладовая для всякого хлама.
— А, оку-сан[37], как хорошо, что вы заглянули. Я как раз хотел бы полюбопытствовать у вас кое о чем. Этот черный кот — тот самый питомец Кёко Такахары, о котором вы упоминали ранее?
— Ах, так он здесь? Да-да, это кот Кёко-сан. Она его очень любила и даже спала с ним в обнимку.
— Спала в обнимку?! Так это что же получается — вчера ночью он тоже был в ее спальне?
— Ну… Я, конечно, своими глазами не видела, поэтому с абсолютной уверенностью утверждать не могу, но, скорее всего, так и было.
— Внимательно посмотрите на него, оку-сан. У кота повреждена передняя правая лапа. Эта рана была у него раньше?
— Ох, нет, что вы. Вчера вечером, когда я его видела, он был абсолютно здоровым котиком, полным энергии. Да и Кёко-сан ни словом не обмолвилась, что с ним что-то не так…
— Как я и думал. Что ж, спасибо за содействие следствию. — Инспектор Кадзамацури с довольной улыбкой победно ткнул пальцем в сторону черного кота в детской кроватке. — Смотри, Хосё-кун. Вот тебе и вещественное доказательство.
Рэйко послушно посмотрела на кота — раскорячившись на одеяльце в детской кроватке, Танго вылизывал раненую лапку.
— Инспектор, кот же вроде бы не вещь?..
— Это просто такое выражение. Понятное дело, что кот — не вещь, а живое существо. Однако вещественное доказательство заключается в его раненой лапе.
— Инспектор, что вы хотите сказать? Что может доказывать травма у кота погибшей?
— А то, что Кёко Такахара все-таки была убита в своей спальне во флигеле, — с внезапной категоричностью выпалил инспектор. — Следы борьбы в ее комнате — это никакая не инсценировка. Там и в самом деле произошло убийство! — Инспектор Кадзамацури нахмурил лоб и, распаляясь все сильнее, обрушил на присутствующих пламенную тираду: — Прошлой ночью Кёко Такахара была убита неизвестным. И в ту же самую ночь ее домашний любимец повредил переднюю лапу. Разве мы можем считать, что эти два события совершенно не связаны между собой? Что кот случайно поранился при каких-то иных обстоятельствах именно в ту самую ночь, когда его хозяйку убили? Конечно, полностью исключить эту версию мы не можем, однако ее вероятность все же крайне мала, не так ли? Не будет ли гораздо логичнее предположить, что кот оказался в эпицентре схватки между убийцей и хозяйкой и именно там и получил свое ранение? Возможно, ему наступили на лапу или придавили ее чем-то тяжелым, или, кто знает, может быть, пнули? Одним словом, кот случайно оказался на месте преступления и пострадал. А теперь вопрос: где находился питомец, когда произошло убийство? Во флигеле! Этот кот наверняка спал со своей хозяйкой в ее комнате! И если бы преступление было совершено в каком-то другом месте, то он не получил бы травму! Таким образом, мы можем с уверенностью утверждать, что убийство произошло именно во флигеле! Ну что, Хосё-кун? Что ты на это скажешь? Мои рассуждения безупречны, ведь так?!
— Мама!.. Старший братик меня пугает… — Рика, ошеломленная неистовым напором инспектора, в слезах прижалась к Минако.
Тем вечером, вернувшись в особняк Хосё, Рэйко распустила волосы, сняла очки в строгой черной оправе, которые она обычно носила на работе, и, сбросив черный костюм, облачилась в белоснежное платье. Ночь для Рэйко — особенное время. Это были драгоценные часы отдыха, когда она могла хотя бы ненадолго забыть о своей службе в полиции и просто побыть собой — самой обычной барышней из благородной семьи с многомиллионным состоянием.
После ужина, на котором она насладилась вкуснейшим утиным мясом, Рэйко впервые за долгое время отправилась в розарий, расположенный в одном из углов сада поместья Хосё. Их сад был настолько обширен, что даже садовники в нем порой терялись. Один только розарий уже поражал своими масштабами. И сейчас, в самом начале лета, когда цветение роз достигло своего ослепительного апогея, здесь бушевало море красок, а в воздухе витал насыщенный аромат цветов.
— Ох, как же невероятно красиво!.. И этот аромат… Совсем как…
Совсем как на месте происшествия, где сегодня утром было обнаружено тело. Эта внезапная мысль вернула Рэйко в реальность, и она вздохнула.
— Действительно, поистине дивное зрелище.
Дворецкий Кагаяма стоял неподалеку от своей госпожи с чинным видом. Взгляд его проницательных глаз, мерцавших за стеклами очков, был устремлен на Рэйко.
— Однако даже самые прекрасные розы меркнут перед вашей красотой, одзё-сама, — последовал приятнейший из возможных комплиментов.
— Ох, Кагаяма, кристальной честности ты человек…
— Благодарю вас. — С невозмутимым выражением на лице Кагаяма почтительно склонил голову.
Стоявший перед Рэйко мужчина выполнял в доме Хосё обязанности дворецкого, а также личного шофера и преданно служил своей госпоже. Несмотря на свою должность, Кагаяма был довольно молод — вероятно, одного возраста с инспектором Кадзамацури. Высокий и худощавый, в очках с серебристой оправой — его внешность внушала доверие, однако на деле все обстояло несколько иначе. Имелась у него очень неприятная особенность: будучи простым слугой, порой он позволял себе совершенно возмутительные выходки и не менее возмутительные высказывания, чем изрядно досаждал Рэйко. Однако уволить наглеца она не могла, и все из-за одной его удивительной способности…