Тодд Роуз – Долой среднее! Новый манифест индивидуальности (страница 36)
Капитан Кэмпбелл обрушил на иракские войска всю огневую мощь своего штурмовика, но неожиданно самолет вздрогнул от взрыва. «Это было похоже на автомобильную аварию»[404], — вспоминает Кэмпбелл. Ракета класса «земля — воздух» рассекла заднюю часть самолета, сильно повредив хвост, фюзеляж, воздухозаборник и горизонтальные стабилизаторы. Стрелки гидравлических манометров упали, на контрольной панели загорелись аварийные красные лампочки. Пылающий штурмовик вошел в пике. Прямо под ним находился центр Багдада. Капитан Кэмпбелл попытался выровнять машину, но штурвал не слушался.
Бросив взгляд на рукоятку катапультирования, одно мгновение Кэмпбелл хотел было нажать ее и спуститься на парашюте. Но тогда железное чудище рухнуло бы прямо на улицы многолюдного города. Щелкнув переключателем, капитан перевел самолет в режим ручного управления. В таком режиме пилот, держась за рукоять, фактически тянет тяжелые стальные тросы, ведущие к рулям и закрылкам, силой собственных рук. Пилотировать в ручном режиме — все равно что управлять машиной без гидроусилителя, только в нашем случае не просто машиной, а разбитым грузовиком, несущимся на скорости 300 километров в час, без гидроусилителя, без шин на задних колесах, да еще и под обстрелом. Во время обучения пилотам разрешают вести самолет Warthog вручную только один раз, а посадки на ручном управлении не отрабатываются из-за высокой опасности[405].
Чтобы облегчить управление самолетом, Киллер Ц сбросил все вооружение, кроме кожуха системы сбрасывания, намертво закрепленного на левом крыле. Внезапное перераспределение веса заставило самолет резко накрениться влево. «У меня чуть сердце не остановилось, — вспоминает Кэмпбелл. — Ну, думаю, сейчас спикирую прямо в землю»[406]. Вообразите эту картину: пилот-коротышка буквально на себе вытаскивает механического монстра из смертоносной спирали, налегает всем весом на рычаги, как некогда делали братья Райт, и — побеждает непокорную машину.
После того как капитан Кэмпбелл восстановил контроль над штурмовиком, он покинул зону Багдада и направился назад, на американскую базу в Кувейте. Там ему предстояло принять еще одно нелегкое решение — сажать или не сажать машину в ручном режиме. Даже в самом удачном случае пилотировать самолет вручную невероятно сложно, а посадить его на ручном управлении — и вовсе фантастика. Капитан Кэмпбелл знал, что до него таким образом Warthog сажали только трижды. Первый пилот погиб. Второй тоже разбился, а самолет сгорел. Третья посадка прошла успешно, но машина была не в таком плачевном состоянии, как самолет капитана[407].
«Путь на базу занял почти час, и этого вполне хватило, чтобы разобраться с панелью управления, — рассказывает Кэмпбелл. — Некоторые на базе высказались против ручной посадки. Но у меня было много времени, чтобы все взвесить и учесть все факторы: ясная, безветренная погода, хорошая видимость; я опытный пилот; управляю левой рукой, чтобы правая отдохнула перед предстоящей нагрузкой при посадке. В конце концов, капитан этой железной птички я, и решение принимать мне. Так и быть: сажусь»[408].
Самолет Кэмпбелла не разбился и не сгорел. По сообщению наблюдавшего за посадкой пилота, капитан «приземлился на ручном управлении нежнее, чем я сажусь на гидравлике»[409]. Сегодня Кэмпбелл — полковник, работает в Пентагоне. За проявленный героизм Киллер Ц получил крест «За летные боевые заслуги» и особую благодарность от законодательных органов Южной Каролины[410]. Но больше всего он дорожит другой благодарностью — нацарапанной на салфетке. «Спасибо, что спасли наши задницы в тот день»[411], — написал на ней один из солдат третьей пехотной дивизии.
Принцип равного успеха
Надеюсь, из моего рассказа вы поняли, каким классным летчиком был Киллер Ц. Но если бы ВВС США по-прежнему разрабатывали кабины в расчете на среднего пилота, я бы не рассказал вам эту историю. Дело в том, что рост полковника Кима Кэмпбелла, полный позывной которого Киллер Цыпа, едва дотягивает до 161 сантиметра, а весит он 54 килограмма[412] — такого вряд ли назовешь «средним летчиком».
В этой истории заключен важный урок о природе возможностей. Согласившись с радикальными идеями лейтенанта Гилберта Дэниелса, военные стали разрабатывать кабины, пригодные для любых физических параметров. При этом никто не подумал ни о том, что теперь пилотов станет намного больше, ни, упаси боже, о равенстве мужчин и женщин. Военные просто хотели улучшить работу пилотов. Кэмпбелл очутилась в ВВС не потому, что там разработали специальный женский самолет, а потому, что военные начали строить самолеты, подходящие любому летчику с учетом всех его физических кондиций. «Когда я сажусь в Warthog, — говорит Кэмпбелл, — сиденье приходится поднимать на максимум, а педали выдвигать как можно дальше вперед. Но в итоге все получается как надо»[413].
Из истории Ким Кэмпбелл можно извлечь такой урок: возможности появляются в соответствующей среде. В неподходящих условиях — скажем, при невозможности дотянуться до пульта управления — на нашем пути к успеху всегда будут возникать препятствия. А в подходящей среде — будь то кабина самолета, классная комната или тесный кабинет — мы сумеем показать, на что способны. Иными словами, для того чтобы обеспечить всех равными возможностями и жить в обществе, где у каждого есть шанс раскрыть свой потенциал, нужно создать такие профессиональные, образовательные и социальные институты, которые будут чутко реагировать на индивидуальные запросы.
Обычно мы представляем себе равные возможности иначе. В век усреднения под ними понимали равный доступ, то есть то, что всем доступно
Подумайте, что было бы, если бы ВВС объявили, что отныне в летчики-истребители берут и мужчин, и женщин при условии, что они «годны по здоровью», но при этом кабины самолетов по-прежнему были бы спроектированы под среднего пилота. Ким Кэмпбелл никогда не стала бы военным летчиком, но не из-за отсутствия задатков стать пилотом высочайшего класса, а потому, что ей не подходила бы средняя кабина. Вряд ли такие возможности можно считать равными.
Равный доступ — это усредненное решение проблемы усреднения. Раньше люди постоянно подвергались дискриминации из-за пола, расы, религии, сексуальной ориентации или социально-экономического положения. Чтобы избавиться от этого, общество попыталось сбалансировать шкалу возможностей —
Сегодня общеизвестно, что среднего человека не существует, значит, в подходе равного доступа к возможностям есть изъян: если среднего человека нет, то нет и равных «в среднем» возможностей. И создает их только
Хотя идея о равном успехе при поиске своего места под солнцем может показаться новой, на самом деле о ней говорил еще Авраам Линкольн в своем заявлении о том, что «главная задача правительства — улучшить положение людей, снять с их плеч искусственно возложенную ношу, открыть перед каждым дорогу к достойным целям, устранить всяческие помехи в начале пути и дать каждому справедливый шанс в жизненной гонке»[417]. Равный успех в поисках своего места — это идеал, ориентируясь на который наши общественные институты станут больше соответствовать нашим целям и дадут каждому члену общества шанс совершить максимум возможного и без помех продвигаться к совершенной жизни.
К счастью, в наших силах немедленно положить равный успех в основу общества равных возможностей. Нам не нужно больше убеждать людей мириться со стандартизированной системой, поскольку современные наука и технологии позволяют создавать институты, чутко реагирующие на индивидуальные запросы. Однако переход от века усреднения к веку индивидуальности не произойдет автоматически. Придется нам заявить, что мы хотим этого.
Если вы ищете область, где внедрение подхода равного успеха в поиске своего места сильнее всего повлияет на открывающиеся перед человеком возможности, то начинать следует с системы образования. Несмотря на то что дискуссии о «персонализированном обучении» сегодня в тренде и несмотря на попытки множества организаций изменить систему, практически вся она по-прежнему ориентирована на предоставление учащимся стандартного объема знаний. Учебники написаны с учетом потребностей среднего ученика определенного возраста. Содержание многих проверочных работ выверено в соответствии с возрастом и классом, то есть ориентировано на среднего ученика данного возраста или класса[418]. Вновь и вновь мы составляем учебные планы, в которых указан не только объем знаний, положенный ученику, но и как, где, в каком темпе и порядке он должен их усваивать. Иными словами, что бы мы ни говорили, традиционная система образования нарушает принципы индивидуальности. Переориентировать ее на принципы равного успеха в поиске своего места будет нелегко, но мы уже можем себе представить, какой она будет. Для начала можно потребовать ориентировать учебники «на весь спектр вариантов», а не среднего ученика и адаптировать материалы учебного плана к индивидуальным возможностям и темпу усвоения знаний; а оценка работы должна отражать индивидуальные достижения школьника в учебе и его развитие, а не просто позволять сравнивать учеников. И наконец, можно стимулировать эксперименты на местном уровне и обмен опытом успехов и неудач, чтобы поскорее создать и внедрить рентабельные и универсальные виды обучения; при этом учебная деятельность должна опираться на потребности ученика, на его личный темп усвоения материала и принцип множественности путей.