Тодд Роуз – Долой среднее! Новый манифест индивидуальности (страница 11)
Одними из первых принципы научного менеджмента внедрили компании United States Eubber, International Harvester и General Motors. Тейлоризм поглотил строительство, консервную, пищевую и красильную промышленность, переплетное дело, журналистику, литографическое искусство и изготовление проволочной сетки, а затем перекинулся на стоматологию, банковское дело и выпуск гостиничной мебели. Во Франции компания Renault применила принципы тейлоризма при сборке автомобилей, а Michelin — при производстве шин. Система национального планирования, предложенная президентом Франклином Рузвельтом, явно создавалась на основе тейлоризма. В 1927 году принципы научного управления трудом применялись так широко, что в отчете Лиги Наций их назвали «характерной чертой американской цивилизации»[102].
Хотя тейлоризм часто отождествлялся с американским капитализмом, его активно поддерживали и в других странах, невзирая на различия в идеологии. В Советской России Ленин провозгласил научный менеджмент главным средством запуска в наикратчайшие сроки заводов страны; на той же основе разрабатывались пятилетние планы развития народного хозяйства. К началу Второй мировой войны Фредерик Тейлор был известен в СССР не меньше, чем Франклин Рузвельт. Муссолини и Гитлер (наряду с Лениным и Сталиным) тоже были рьяными сторонниками тейлоризма и применяли его в военной промышленности[103].
Между тем в азиатских странах с их культурой коллективизма тейлоризм насаждался еще активнее, чем на Западе. Многие компании, такие как Mitsubishi и Toshiba, были полностью реорганизованы в соответствии с принципами стандартизации и разделения ролей работников и менеджеров. В 1961 году, когда сын Тейлора посетил Японию, руководители Toshiba умоляли его подарить им карандаш, фотографию или любой другой предмет, которого касалась рука его отца[104].
Сегодня научный менеджмент как философия организации бизнеса по-прежнему доминирует во всех без исключения промышленно развитых странах[105]. Правда, признаваться в этом никто не спешит, потому что за прошедшие годы понятие «тейлоризм» приобрело столь же негативную окраску, как «расизм» или «сексизм». Тем не менее многие успешные крупные корпорации продолжают ставить во главу угла идею о том, что индивидуальность не имеет значения.
Все это подводит нас к глубокому вопросу, который выходит за рамки тейлоризма. Как общество, основанное на разделении ролей рабочего (подчиняющегося системе) и менеджера (управляющего системой), решает, кому быть рабочим, а кому менеджером?
Фабрики образования
Серьезная трансформация американской промышленности, происходившая на заре XX века под влиянием тейлоризма, обусловила острую потребность в полуквалифицированной рабочей силе с полным средним образованием. И вот тут возникла проблема. В стране не просто отсутствовало универсальное среднее образование, а практически не было школ, где его можно было бы получить. В 1900 году средние школы оканчивало примерно 6 процентов американцев, а диплом колледжа имели всего 2 процента[106]. В то же время, особенно в городах, наблюдался огромный приток детей иммигрантов и фабричных рабочих, что грозило еще большим увеличением числа необразованной молодежи. Вскоре все поняли, что американская система образования нуждается в серьезной реорганизации.
Умы первых реформаторов системы образования занимал вопрос: какой должна быть задача новой школьной системы? Группа педагогов гуманистического толка утверждала, что истинная цель образования — предоставить студентам свободу, чтобы они могли проявить свои таланты и раскрыть потенциал в удобном для них темпе. Некоторые гуманисты даже предложили отказаться от обязательных предметов и предоставить больше курсов на выбор[107]. Однако, когда речь зашла о создании национальной системы обязательной полной средней школьной подготовки, гуманистическая модель была отвергнута в пользу иного взгляда на образование — тейлористского.
О честной борьбе речь даже не шла. На стороне гуманистов была горстка преподавателей не от мира сего, трудившихся в дорогостоящих элитных колледжах на северо-востоке страны. Им противостояла широкая коалиция прагматичных промышленников и амбициозных психологов, воспевавших ценности стандартизации и иерархического управления. Эти тейлористы от образования утверждали, что гуманистические идеи вроде самостоятельного выбора учебного плана хороши только на словах, но в государственных школах, где в одном классе зачастую учится по сотне детей и половина из них не говорит по-английски, а многие живут в нищете, преподаватель не может себе позволить такой роскоши, как дать детям свободу при выборе собственного будущего[108].
Итак, было объявлено, что новая миссия школьной системы заключается в подготовке большого количества учеников к работе в условиях новой экономики. Опираясь на максиму Тейлора, согласно которой система средних работников эффективнее системы гениев, тейлористы от образования доказывали, что школа должна дать стандартное образование для среднего ученика, а не пытаться растить гениев. Так, Генеральный совет по вопросам образования, финансируемый Джоном Рокфеллером, опубликовал в 1912 году эссе, в котором описывал, какой должна быть школа с точки зрения тейлоризма: «Мы не будем пытаться сделать этих людей и их детей философами, исследователями или учеными. Мы не намерены растить из них писателей, ораторов, поэтов или мастеров художественного слова. Мы не будем выискивать будущих великих артистов, художников, музыкантов… адвокатов, врачей, проповедников, политиков, государственных деятелей, коих у нас и так предостаточно… Задача, которую мы ставим перед собой, очень проста и вместе с тем красива… мы организуем наших детей в небольшое сообщество и научим их идеально делать то, в чем сегодня их отцы и матери допускают ошибки»[109].
Для организации учебного процесса и подготовки детей к роли рабочих, «идеально» выполняющих производственные задачи, тейлористы затеяли перестройку всей системы образования в соответствии с принципом научного менеджмента — стандартизацией по среднему показателю. Школы по всей стране внедряли «План Гэри», названный так в честь промышленного города в Индиане, где он был разработан. Согласно этому плану учащихся делили по возрасту (а не успеваемости, интересам или способностям), а затем вели в группах детей одного возраста уроки различной тематики, длившиеся строго определенное время. Чтобы приучить детей к работе в будущем, в школах появились звонки наподобие фабричных[110].
Тейлористам-реформаторам мы обязаны еще одним не существовавшим раньше видом деятельности в сфере образования — созданием учебных планов. Следуя принципам научного менеджмента, их составители разрабатывали строгие планы, которым в школе подчинялось все: как и чему учить детей, какие использовать учебники, как оценивать знания. Когда волна стандартизации накрыла все учебные заведения страны, школьные советы быстро освоили иерархическую систему управления сверху вниз, в точности повторявшую структуру менеджмента в тейлоризме. Роль высшего руководства, осуществляющего планирование, взяли на себя директора, инспекторы и окружные инспекторы.
К 1920 году большинство американских школ работали в соответствии с принципами Тейлора и обращались с каждым учеником как со средним, стремясь дать всем одно и то же стандартное образование независимо от происхождения, способностей или интересов ребенка. В 1924 году американский журналист Генри Менкен так сказал о школьной системе: «Цель государственной системы образования вовсе не в просвещении населения, а в том, чтобы низвести как можно больше людей на некий безопасный уровень, сделать из них стандартных граждан, выкорчевать инакомыслие и оригинальность. Такова цель системы образования в США… и других странах»[111].
Иными словами, американские школы функционировали в строгом соответствии с принципами Кетле, а учебный план и классы были рассчитаны на потребности «среднего ученика», из которого растили «среднего рабочего». И все же один человек решил, что тейлористское образование недостаточно усреднено. Так же как Гальтон в свое время усвоил идеи Кетле о среднем человеке и переиначил их, разделив людей на класс высших и низших, Эдвард Торндайк переработал идеи Тейлора о стандартизации на свой лад с целью отделить лучших учеников от худших.
Одаренные и бестолковые
Торндайк до сих пор считается одним из наиболее плодовитых и влиятельных психологов[112]. Он опубликовал более четырехсот статей, а его учебники расходились миллионными тиражами[113]. Психолог Уильям Джеймс, куратор Торндайка во время обучения в Гарварде, охарактеризовал его как «биологический казус», имея в виду его уникальную, граничащую с трудоголизмом продуктивность. Торндайк приложил руку к созданию педагогической психологии и психометрии и в этих областях достиг значительных результатов: он предопределил миссию школ, колледжей и университетов, показав, какой она должна быть в эпоху среднего.
Торндайк всецело поддерживал тейлоризацию школ. Собственно говоря, именно он сыграл ведущую роль во внедрении массовой учебной программы для школьных инспекторов, которая должна была подготовить их к научному управлению стандартизированной системой образования[114]. Однако, по мнению ученого, тейлористы были неправы в том, что цель института школы — предоставить каждому ученику одинаковое среднее образование. Он был убежден: школы должны делить учеников в соответствии с их способностями и наиболее эффективным образом готовить к определенной роли в жизни — менеджера или рабочего, высокопоставленного начальника или легкозаменимого «муравья» — и рационально распределять для этого образовательные ресурсы. Руководствовавшийся принципом «качество превыше равенства» Торндайк считал, что выявить и всячески поддерживать одаренных учащихся гораздо важнее, чем предоставлять каждому равные учебные возможности.