И так было всегда, сколько я себя помню. Даже когда я была маленькой девочкой, я знала, куда дует ветер в Стауфорде. Именно это и привлекло меня в Божью церковь за городом. Думаю, именно это привлекло большинство из нас, если честно. Мы просто хотели чего-то другого, чего-то, в чем не было той же лицемерной риторики. Все это предвзятое отношение к «страшной лесной церкви» было всего лишь порождением стауфордской кухни слухов. Всегда нужно учитывать источник, и если это стауфордская элита, никогда не стоит принимать их слова за чистую монету.
Лично я никогда не сомневалась в намерениях, стоящих за созданием Божьей церкви. Турмонд Мастерс был хорошим, принципиальным человеком. Мы все слышали историю об основании церкви, о том, как он и его семья были изгнаны из города за то, что он сказал во время своей последней проповеди в Первой баптистской церкви, и мы не винили его за это. Любой, кто какое-то время жил в Стауфорде, понимает, что такому человеку не место в подобном городе. Несколько лет назад ходила поговорка, которую можно было услышать среди друзей всякий раз, когда всплывали новости о случае коррупции или скандале. Что Стауфорд убил последнего в городе хорошего человека.
Турмонд был тем человеком, во многих отношениях. Они убили не его, а его репутацию, вонзили копье прямо ей в бок. Большинство людей отчаялись бы, собрались и переехали б куда-нибудь, но не Турмонд. Он решил остаться, решил восстановить свою общину и вновь посвятить себя своей вере, несмотря на то, что жители Стауфорда оклеветали его имя. Они издевались над ним за то, что он пролил свет на их ошибки. Изгнали его за то, что он заставил их взглянуть в зеркало, чтобы они увидели, насколько ужасно прогнило их нутро. Нет, такому человеку в Стауфорде не место.
Возможно, вы могли бы возразить, что это гордыня побудила его построить Божью церковь и читать проповеди об изъянах города. Я бы не стала возражать по этому поводу, но в основе его послания лежало осуждение стауфордских обычаев. Осуждение показушной, «воскресной» любви жителей к своим ближним. После того как накануне вечером они выгнали этих своих ближних из города в вагонах для скота.
Опять же, его сын был сделан из другого теста. Джейкоб был таким же искренне верующим, как и его отец, но в нем присутствовала харизма, которой недоставало его отцу. Когда Джейкоб подменял Турмонда во время проповедей в середине недели, он всегда умел «завести» прихожан, «проникался духом», как мы раньше говорили. Он был сторонником старых гимнов, проповедовал о том, что жить надо проще, и был полностью предан своей вере. Неудивительно, что мы все попали под его чары. Когда-то Джейкоб Мастерс был хорошим человеком. Всем сердцем преданным церкви. И, если он и был чем-то грешен, так это тем, что презирал Стауфорд, как и его отец. Возможно, даже больше, чем Турмонд. Все трудности, с которыми когда-либо приходилось сталкиваться Джейкобу, происходили из-за того, что он родился изгоем.
Наверное, именно поэтому его так легко развратило земное зло. Возможно, именно поэтому все мы стали такими.
Посмотрела на часы. 3:32 утра. Попробую еще раз заснуть.
Звонил Тайлер. Он получил известие от своего друга из Новой Англии, доктора Уолтера Кроуфорда, коллеги-профессора по «оккультным исследованиям», если в это можно поверить. Не знала, что такое бывает. Его заинтриговало описание идола, данное Тайлером, и он попросил показать ему фотографии. Полагаю, мне понадобится кассета для «Полароида»…
Этим утром говорила по телефону с доктором Кроуфордом. Он заинтригован фотографиями, которые я послала ему. Кажется, его заинтересовали мои познания о серьезных последствиях существования этого идола. Конечно же, я прикинулась тупицей. Сказала ему, что не имею ни малейшего понятия, что это значит, что идол действительно выглядит очень старым и что я хотела бы знать, сколько он может стоить.
Кроуфорд заявил, что идол «бесценен». Я сказала ему, что мне интересно узнать о нем подробнее, спросила, не сможет ли он направить меня в нужном направлении. Он сказал, что, возможно, сможет потянуть за кое-какие ниточки и достанет мне копии древних текстов, хранящихся в университетской библиотеке. Затем попросил меня сказать Тайлеру, что он ему должен. Я рассмеялась, поблагодарила его и пообещала, что передам послание. В конце концов, это может принести плоды.
Дорогая мисс Тремли,
Надеюсь, это письмо найдет вас в добром здравии. Прилагаю предоставленные вами полароидные фото, за которые еще раз выражаю свою благодарность. Моим коллегам они показались отчасти аномальными. Хотя в своих исследованиях мы постоянно сталкиваемся с различными идолами, изваяниями и рунами, ваш артефакт стал предметом активной полемики со стороны преподавателей Мискатоника, что побудило нас обратиться к гримуарам, хранящимся в частной коллекции университета.
Наш общий друг, доктор Бут, упомянул о своей теории жертвенных обрядов, используемых местной индейской культурой, которая, возможно, предшествует общепринятым известным записям в мировых археологических и антропологических кругах. Но в этой теории все же есть достаточно дыр, через которые может проскользнуть любое количество аномалий – не говоря уже о вашем ухмыляющемся идоле. Тем не менее в некоторых фолиантах мы нашли несколько коротких отрывков, которые соответствуют описанию этого идола.
Артефакт – а точнее сущность, изображенная в виде каменного изваяния, – кажется, не имеет официального названия, но в некоторых латинских переводах упоминается как sine nomine inanis – или просто «безымянная пустота». В найденных нами отрывках говорится о скверне и обрядах очищения, сосредоточенных вокруг лунных циклов, о требованиях кровавых жертвоприношений и явном отсутствии формы. Иллюстрации изображали его в виде тени с голубыми глазами.
Как я и обещал, в целях удостоверения подлинности я приложил фотокопии избранных страниц из этих гримуаров. Следует отметить страницы, взятые из «Некрономикона» и «De Vermis Mysteriis», и стоит упомянуть, что найденные в подземелье знаки очень похожи на те, что были обнаружены на печатях Arcanum Arcanorum.
Меня же интригует не отсутствие информации, а то, как нечто подобное оказалось на юго-востоке Кентукки. Полагаю, нашему другу, доктору Буту, придется решить эту часть головоломки. Пожалуйста, передайте ему мои самые теплые пожелания.
Если вы все же решите расстаться с артефактом, пожалуйста, свяжитесь со мной, прежде чем рассматривать другие варианты. Кафедра оккультных исследований Мискатоника готова сделать предложение, которое может вас заинтересовать.
Часть пятая
Полуночное крещение
Глава двадцать вторая
Угнанный пикап мчался по Девилз-Крик-роуд, поднимая вверх темное облако пыли и гравия. Имоджин ехала, высунув локоть из открытого окна, а прохладный ветерок развевал ее серебристую гриву.
За все годы после инцидента она ни разу не возвращалась ни на эти дороги, ни в эту лесную глушь, ни в построенную ими деревню. Те ветхие дома были по-прежнему здесь, усеивали ландшафт подобно открытым язвам, а большую часть окрестностей захватили заросли кудзу. Даже сарай с небрежно выведенной надписью «Девилз-Крик» все еще стоял, прогнившая крыша провисла от старости и под бременем земного притяжения. Проезжая мимо сарая, Имоджин замедлилась, осторожно глядя на него, словно это был спящий зверь, который в любой момент может проснуться и предупредить своего хозяина.
Она не питала иллюзий по поводу безымянного существа, живущего под землей. Оно знало о ее прибытии. Имоджин общалась с ним, лежа в могиле, чувствовала, как его пальцы пробуют коснуться ее души, пытаясь вырвать из пустоты, удерживающей ее в стазисе. Будь со мной, – шептало оно ей. – Будь со мной одним целым, дитя. Я снова дам тебе жизнь. Вознесу тебя над моими детьми, сделаю генералом моей армии, если только ты преклонишь колени в знак преданности мне.
И на мгновение, зажатая в оболочке своего трупа, сущность Марты Имоджин Тремли задумалась над этим предложением. Какой мир она смогла бы создать с помощью такой власти? Мир, свободный от гнева и ненависти, свободный от ханжества, расизма и лицемерия, коими кормился великий зверь Стауфорда.
Но вселенная, защищающая ее сущность, выполнила свою часть сделки, которую Имоджин заключила в своем подвале – соглашение, не подлежащее отмене. Оно лжет, – молвила пустота, и больше ничего не сказала.
Даже сейчас, давя на газ и проносясь мимо разрушенного сарая, Имоджин чувствовала, как многочисленные пальцы безымянного существа скользят по ее спине. Оно всегда будет рядом, будет пытаться вернуть ее.
Асфальт сменился гравием, подвеска застонала от удара, когда грузовик перескочил через разделяющий бордюр. Еще через пару миль дорога закончится тупиком на лесной кольцевой развязке. Оттуда Имоджин продолжит путь пешком.
