Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 74)

«Тебе не хватает уверенности», – сказал он ей однажды. После того как она более десяти лет пробыла членом Божьей церкви, бросить семью было труднее всего на свете. Из-за этого она потеряла дочь, из-за этого едва не потеряла внука, и с тех пор в ночной тишине задавалась вопросом, что бы сделала по-другому, если б только набралась храбрости раньше.

Теперь все это не имело значения. Ей нужно было выполнить задачу. Джейкоб был где-то там, и, пока он считал трофеи своей временной победы, она тихонько проскользнет мимо него. Вернется туда, где начался этот кошмар, и навсегда закроет разлом.

Прежде чем отвернуться от города и продолжить свое паломничество, Имоджин Тремли посмотрела на горизонт в направлении своего дома. «Джеки, хоть бы ты был в безопасности».

Глава двадцать первая

Джек не был в безопасности. Толпа почти добралась до порога, фанатики шагали рука об руку по длинной подъездной дорожке к дому его детства. Они пели о своей религии, о славе своего бога; пели о чистоте страданий и почитании Старых Обычаев. Их голоса наполнили Джека всепоглощающим ужасом, которого он не испытывал в бодрствующем мире с тех пор, как жил ребенком возле Девилз-Крика.

– Идите в дом, – сказал Джек остальным. Стефани и Райли стояли рядом с «акурой» Бобби, с ужасом глядя на приближающуюся толпу. Чак остался стоять рядом с Джеком, глядя вниз с холма. Джек повернулся к нему: – Ты тоже, Чак.

– Это просто смешно, – прошептал Чак, таращась на толпу, отмечая их выбор одежды, песню, которую они пели. – Этого не может быть.

Джек схватил его за плечи и хорошенько встряхнул.

– Проснись, мужик. Ты мне нужен, понял? Если мы собираемся выбраться из этого вместе…

– Джеки Тремли! – воскликнул кто-то. Джек повернулся в сторону толпы. Перед ними стояло как минимум тридцать, возможно даже сорок человек, облаченных в импровизированные мантии. Лица у них были вымазаны черной грязью. Из центра вышел пожилой мужчина, глаза у него горели, спина была согнута, как карамельная трость. Половину лица покрывала рубцовая ткань. Восковой манекен, который держали слишком близко к огню, результат древней пересадки кожи.

Джек не узнал его. Сперва не узнал. Пока тот не заговорил отчетливо, на фоне воцарившейся тишины.

– Последний раз, когда я видел тебя, мальчик, ты был вот такого роста. – Мужчина поднес руку к бедру. – Конечно, тогда ты прятался за бабушкой.

«Не может быть», – подумал Джек, вспоминая ночь, когда возле их двери появились куклуксклановцы. Все они были одеты в белые мантии и те идиотские белые капюшоны, но он запомнил голоса. Он помнил мужчину, который загорелся, помнил, как тот вопил в ночи «Это еще не конец, ведьма!» Прошло больше тридцати лет, но как только обезображенный старик открыл рот, Джек сразу же узнал его.

– Убирайтесь с моей собственности. Вы все. – Он перехватил взгляд Стефани и кивнул в сторону дома. Та потянула Райли назад, уводя через лужайку к крыльцу. – Я не знаю вас, мистер, но забирайте своих людей и уходите.

– Ты знаешь меня, мальчик. Знаешь это лицо. – Старый куклуксклановец провел пальцами по восковому участку кожи на щеке. – Знаешь, что твоя бабка-стерва сделала со мной. – Он сделал шаг вперед, затем еще один. Джек втянул в себя воздух, но не сдвинулся с места. – Есть у тебя какая-нибудь языческая магия, которая защитит тебя на этот раз, мальчик? Можешь бросаться огнем, как твоя бабка? – Куклуксклановец протянул руку в сторону, и толпа вручила ему коричневую бутылку. Из горлышка свисала грязная тряпка. – Потому что я могу.

Джек поднял вверх руки, выпучив глаза и не зная, что делать. Должен он броситься и вырвать у него бутылку? Не дать этому кретину поджечь дом? Или он должен отступить? Он мысленно вернулся в ту ночь, когда у его порога появился Ку-клукс-клан, вспомнил, как голубой свет наполнил дом и крыльцо. Перед глазами у него возник образ Бабули Джини, метающей огонь, подобно герою комиксов.

«Идол», – подумал Джек. Раньше он приписывал все своему чрезмерному воображению, что это ветер подхватил огонь… Но сейчас его мнение изменилось. В этом был как-то замешан идол. Бабуля Джини каким-то образом направила его, использовала, чтобы контролировать силы природы. Этот идол являлся олицетворением темной сущности, обитающей под Девилз-Криком. Она направила его защитить их, направила завершить ее ритуал…

– Джек, назад!

Выстрел прорезал воздух, и пуля попала ку-клуксклановцу в плечо. Джек оторопел, в ушах звенело. Он развернулся и стал отчаянно искать, откуда стреляли. Источник обнаружился в руках у Чака. Его брат стоял возле открытой пассажирской двери БМВ, упершись руками в крышу машины, и направив на толпу пистолет. Куклуксклановец отшатнулся, закряхтел, но восстановил самообладание. Из глаз старика полился голубой свет, все его лицо озарилось, будто он зажег в руке зажигалку.

– Чак, не надо…

– Иди в дом, Джек! – Чак произвел еще один выстрел – на этот раз предупредительный, – но толпу это не смутило.

Джек попятился очень вовремя. Следующая пуля Чака попала в цель, разбив бутылку в руке куклукс-клановца. Старый ублюдок вспыхнул, как спичка. Джек прикрыл лицо от палящего жара, отступая вверх по ступенькам крыльца.

Куклуксклановец рухнул, его горящая плоть шипела, но он не кричал. Что-то выросло из его лица, что-то длинное, похожее на щупальце, и принялось лизать огонь вместе с языками пламени. Живая тень в форме тонкой руки с пальчиками на конце.

– Боже мой. – Чак захлопнул пассажирскую дверь и перелез через перила на крыльцо. Толпа наблюдала за превращениями их собрата и возликовала, когда тот поднялся на ноги, невзирая на огонь. Чак встал рядом с Джеком.

– Что, черт возьми, с ним происходит?

Джек проигнорировал вопрос.

– Где ты взял пистолет?

Чак ухмыльнулся.

– Любой уважающий себя южанин носит «пушку». Я держу свою в бардачке. Те уроки на стрельбище тоже пошли на пользу.

Джек покачал головой.

– Иди в дом вместе с остальными. Нам нужно с этим разобраться, причем немедленно.

Когда снаружи раздались выстрелы, Стефани говорила по телефону, и, нырнув на пол, она едва не выронила его. Райли стоял у окна рядом с профессором Бутом, уставившись на толпу. И Стефани не знала, ругать его или аплодировать такому чувству самосохранения. «Ты определенно не такой, как твой отец», – подумала она, снова поднося телефон к уху. Чак кричал что-то Джеку, но она не могла разобрать, что именно. В трубке звучал записанный голос, сообщающий, что все линии заняты.

Она попыталась снова набрать 911 и получила все тот же ответ. Подняла на старика глаза и покачала головой.

– Не могу дозвониться до копов.

– И не дозвонишься, – сказал профессор Бут. – Уже пытался раньше.

– И так по всему городу. – Райли опустился рядом с ней на колени. – Это началось сегодня утром в церкви. Заражение.

Она прищурилась, покачала головой.

– Не понимаю. Заражение? Ты имеешь в виду, то, что с ними случилось, это типа простуды?

– Нет, это типа… чем бы ни было то черное дерьмо, оно проникает им в головы. Каким-то образом контролирует их. Прямо как в моих комиксах.

В дом ворвался Джек, следом за ним Чак. Они закрыли дверь на замок и уперлись в нее спинами, тяжело дыша. Райли кивнул головой в их сторону.

– Похоже на обложку, которую он нарисовал для комикса «Готический». – Лицо у мальчишки, как когда на него нахлынуло мрачное осознание. – То черное дерьмо добралось до папы.

Стефани выдавила улыбку, но сердце у нее разрывалось. «Бедный ребенок. Сперва мама, теперь отец». Ей хотелось притянуть его к себе и крепко обнять, но сейчас было не время для утешения.

Она снова набрала 911 и включила громкую связь. Доброжелательный женский голос сообщил: «Все линии заняты, пожалуйста, попробуйте позвонить позже».

– Это безумие. Вы видели, что вылезло изо рта у того парня? – Чак взмахнул пистолетом, направив его в сторону разбитого окна, затянутого рваным полиэтиленом. – А это очень нам поможет, Джек. Отличная работа, мать твою. Ты вообще звонил тому парню насчет починки окна?

Стефани поднялась на ноги и задернула штору. Толпа осталась стоять на подъездной дорожке и таращилась на дом. «Заражение. Оно проникает им в головы».

А затем она вспомнила. Все они проводили время в гроте – месте, которое даже тогда не имело для нее смысла, поскольку так глубоко под землей над головой не могло быть открытого неба. Но там были звезды. Она помнила их… и помнила темные штуковины, вырывавшиеся из ртов прихожан.

Все они, включая ее собственную мать, стояли у кромки воды в сумеречном гроте, задрав головы и глядя на звезды. Из ртов у них что-то высовывалось. Длинное, похожее на червей, неистово извивающееся и лижущее воздух. Живая тень, каким-то образом обретшая плоть силой их кощунственной веры. Темные руки тянулись к богу, обитающему в том небе. Звезды были его глазами, они немигающе глядели из своей космической обители, наблюдали, как крестят жертв во имя его.

– Они приближаются, – профессор Бут смотрел, как толпа движется по подъездной дорожке в сторону крыльца. Стефани положила руку Райли на плечо и увела его от окна.

– Оставайся со мной.

Мальчик пожал плечами.

– Они проникнут сюда, если захотят. Никто из нас не сможет их остановить.

– Немного оптимизма сейчас не повредит, парень. – Стефани снова проверила телефон, Сеть показывала три полоски. Импульсивно она набрала номер радиостанции, чтобы узнать, нет ли свободных линий. После короткой тишины последовало шипение помех, и на другом конце раздался гудок. Стефани подняла руку, заставив всех замолчать.