Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 68)

– Это не ответ на мой вопрос, Чак. – Джек посмотрел на профессора. – Что она делала в подвале, Тайлер? – Он снова повернулся к Чаку. – Что она делала? Какое «проклятие» пыталась разрушить?

Чак скрестил руки и посмотрел в глаза профессору.

– Тут давайте уже сами, без меня.

– Это будет более уместно, – сказал Тайлер, – если рассматривать цель. Результат нам уже известен.

Тайлер пожалел, что не устоял перед любопытством в тот день, когда она появилась в его аудитории. До тех пор Тайлер Милфорд Бут пребывал в счастливом неведении.

Он имел достойную работу, был уважаем в своей области, способствовал лучшему пониманию древних культур. У Тайлера было все, чего он хотел – по крайней мере, он так считал, – до того дня, как в его жизни появилась эта прекрасная седовласая королева. Она открыла дверь к чему-то большему и гораздо более загадочному, чем любая древняя культура, которую он изучал за свою карьеру. И он, исполненный наивного любопытства, последовал за ней в темное запределье.

Тайлер вырос, полагая, что оккультизм – это фарс, слово, которое приписывают гадалкам и так называемым экстрасенсам, еще один способ заставить дурака расстаться с деньгами. За те недолгие годы, что они были знакомы, Имоджин Тремли показала ему, что оккультизм – это не только мошенничество на вере, но и еще один метод понимания этой реальности и последующей, какой бы та ни была.

После того, чему он стал свидетелем в храме под Кэлвери-Хиллом, любопытство, наконец, преодолело страх, присущий его костям, крови и душе. Одного взгляда на тьму было недостаточно; Тайлеру нужно было понять или, по крайней мере, уловить концепцию, с которой он мог бы увязать увиденное.

Так началось его партнерство с одноглазой стауфордской ведьмой, связь, которая переросла из дружбы в любовь, вечно балансирующую на грани одержимости для обоих: он – из-за жажды ревностного служения ей, она – из-за треклятого стремления защитить внука от его отца.

Все, что Джини рассказала ему о Джейкобе Мастерсе, всплыло у него в голове, когда он спускался в подвал, следуя за ней по пятам, словно наказанный щенок.

Он проклял меня в тот день, Тайлер. Я предала его. Все мы предали, и он связал свою смерть с нашими жизнями. Разве ты не понимаешь? Смерть ради жизни, и жизнь ради смерти. Когда мы уйдем, он вернется. И никто в этом жалком городишке не сможет остановить его. Теперь я – последняя, кто остался. Я должна найти способ победить в его же игре.

Имоджин включила в помещении свет. Старые коробки и контейнеры для хранения были отодвинуты от дальней стены, пол подметен. Она поставила свои пакеты и повернулась к нему.

– Тайлер… если собираешься стоять здесь и осуждать меня, лучше б ты сюда вообще не приходил. Меня почти всю жизнь осуждали в этом ужасном городе. Я не потерплю такого от тебя.

– Ты убегаешь от мертвеца. Его больше нет. Его нет уже тридцать лет, а ты все еще позволяешь призраку преследовать себя. Теперь ты собираешься… – он трясущейся рукой указал на сумки. Фляжку оставил дома, и теперь его нервы больше чем когда-либо требовали ее. – Послушай, Джини, он уже забрал столько жизней. Почему ты хочешь позволить ему забрать еще одну?

Она присела, поморщившись от резкого хруста в коленях, и стала рыться в полиэтиленовых пакетах.

– Все те умники, как и ты же, до сих пор ни черта не слушали, что я говорила. – Имоджин вытащила из коробки кусок мела и принялась рисовать на полу круг. Закончив, она встретилась с Тайлером взглядом. – Даже после того, что ты видел там внизу, ты по-прежнему не веришь мне.

– О, ради бога… – Он замолчал, наблюдая, как она выводит на полу следующий круг. «Не то чтобы я тебе не верю, – хотел сказать он. – Дело в том, что я чертовски боюсь столкнуться с этим». Яма под Кэлвери-Хиллом открыла ему глаза на вещи, которые никто – в первую очередь он сам – никогда не должен был видеть. Он будто поднял камень и обнаружил под ним извивающихся насекомых, и теперь не мог отрицать их существование. Они были там всегда и будут еще долгое время после его приближающегося конца. Признать то, что он увидел в тот день, означало согласиться с тем, что все слова Имоджин были реальностью.

Имоджин закончила второй круг, поднялась на ноги и принялась рисовать на стене третий.

– Жаль, что я раньше с тобой не познакомился, – пробормотал он.

– Мне тоже жаль, старик. Мне тоже.

Он улыбнулся, чувствуя себя жизнерадостным и слабым одновременно, с переполненным, но изношенным сердцем. Ее было не отговорить. Он всегда знал это, но не мог смириться, цепляясь за надежду, что его любви будет достаточно, чтобы изменить ее мнение.

«Старый эгоистичный ублюдок», – сказал он себе. Если она во всем права, Стауфорду понадобится его ведьма. А находящемуся где-то в другой точке мира удачливому молодому человеку понадобится бабушка. Несмотря на весь хаос, царящий во вселенной, ничто не оставалось более постоянным, чем решимость бабушки защищать своих детей. Он не мог с ней спорить, знал, что не стоит даже пытаться.

– У тебя круги неправильные. – Он пересек помещение, порылся в пакетах и достал моток веревки. – Я думал, тебе это может понадобиться. Привяжи ее к одному концу куска мела. Вот, я покажу тебе…

– Мы потратили час на рисование конфигурации. Круги для тела и разума – на полу, один круг для души – на стене. Догматы того, что она называла путем «правой руки», чтобы противодействовать проклятию Мастерса, относящемуся к пути «левой руки».

Джек кивнул, мозаика, наконец, начала складываться.

– Значит, те символы на ее надгробии и в записной книжке, которые были помечены как «очищающие руны»…

– Верно, – продолжил профессор, – они использовались в ритуале очищения от проклятия, которое Мастерс наложил на нее.

– Теоретически, – сказал Чак и собирался уже что-то добавить, когда Стефани бросила на него хмурый взгляд, велев заткнуться.

– Она изучала различные дисциплины магии, исследовала учения Кроули и Ордена Золотой Зари, принципы герметизма и природу баланса в хаотической вселенной. Я изо всех сил старался не отставать от нее, но она всегда была на шаг впереди. Постоянно говорила об отсканированных изображениях старых гримуаров, которые нашла в Интернете. Некоторые из них были еле читаемы, некоторые появились на заре книгопечатанья, но я был уверен: она знала, что делает. – Тайлер отхлебнул из фляжки, запрокинул голову и вылил в рот последние капли бурбона. – Конечно же, это было ошибкой. Если честно, я не знаю, понимала ли она, что произойдет. Правда.

Стефани положила руку на руку Тайлера.

– Расскажите нам, что случилось.

Ноздри защекотало от запаха благовоний. Имоджин бродила кругами по подвалу, размахивая в каждом углу дымящимися пучками сушеного шалфея. Тайлер заканчивал зажигать свечи, стараясь не нарушить их положение, пока Имоджин сверялась со своими записями, чтобы убедиться в правильности конфигурации. Когда все было готово, они отступили назад и оценивающе посмотрели на выполненную работу.

Три круга, которые они нарисовали на полу и стене и окружили зажженными им свечами, заполнили ряды рун. Круг тела, в центре которого лежала горка земли с выползками, опоясывало кольцо из соли. Вокруг открытой банки горели ароматические палочки, отгоняющие едкий запах. Имоджин поставила идола в центр горки, чтобы тот служил грубым олицетворением темного существа, обитающего в земле под Кэлвери-Хиллом. Его глаза освещали комнату бледно-голубым сиянием.

Нарисованный мелом на стене и обведенный темно-красной краской круг символизировал душу. Тайлер хотел спросить, что должна символизировать краска, но решил, что лучше ему не знать.

Последний круг представлял разум, и размещался на полу, рядом со стеной, между кругами тела и души. Четыре точки на окружности были отмечены очищающими рунами.

– Где текила?

Он сунул руку в пакет и извлек бутылку с янтарной жидкостью, купленную с нижней полки местного винного магазина. Имоджин взяла ее, осмотрела этикетку и отвинтила крышку. Отпила.

Тайлер смущенно фыркнул.

– Разве это не для ритуала?

– Не совсем, – ответила Имоджин, морщась, когда мерзкая жидкость обожгла ей горло. – Это для моих нервов. Не знаю, как все пойдет. Хочешь немного?

Эта идея Тайлеру не очень нравилась – текила никогда не шла ему на пользу, – однако, бегло взглянув на странные символы на полу, он передумал и взял бутылку. Вкус дешевого спиртного целиком соответствовал его стоимости. Язык у Тайлера онемел, в желудке разгорелся пожар, и старый профессор тут же пожалел о выпитом. Имоджин рассмеялась над выражением его лица, взяла у него бутылку и сделала еще один глоток.

– Как такая элегантная дама, как ты, может пить подобное пойло?

– Иногда на меня находит, профессор Бут. – Она одарила его улыбкой, закрыла бутылку крышкой и повернулась к нарисованной конфигурации. – Думаю, мне нужно приступить к работе, хм?

К горлу у Тайлера подступил сухой комок. Он хотел отговорить ее, повторить множество причин, по которым он был против того, чтобы она проходила через ритуал. Но уверенность в ее взгляде подтвердила ответ, который, как он уже знал, она даст. Стал бы он спорить или умолять, результат был бы одинаковым. Вместо этого Тайлер решил провести их последние мгновения в объятиях, поэтому обхватил ее руками и притянул к себе. Поцеловал в лоб, в последний раз вдыхая сладкий аромат ее волос.