Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 33)

Голова у Джимми Корда закружилась, во рту появился металлический привкус. Он закрыл глаза, и в бескрайней надвигающейся тьме вспыхнули тусклые огоньки.

Что Бен Тасвелл сказал про него? Или, скорее, что, по словам Карлы Рид, он говорил? Теперь он уже забыл. Из-за боли и лекарств последние двадцать четыре часа превратились в сплошное смазанное пятно. Сейчас он помнил лишь то, что из-за Райли Тейта ему пришлось пропустить вчерашнюю игру. Игру, которую он с нетерпением ждал несколько недель – не из-за славы, в которой он потом купался бы, а из-за обещания, которое его подруга, Эмбер Роджерс, дала ему на прошлой неделе.

Он думал о ней сейчас, о ее крепкой, круглой заднице в серых обтягивающих штанах для йоги, которые, как Эмбер знала, сводят его с ума. На прошлой неделе после тренировки они встретились. Светлые волосы Эмбер были затянуты в хвост, кожа – мокрая от пота после репетиции танцевальной команды.

«Мы пойдем куда-нибудь после игры?» – спросил он ее, и она криво улыбнулась, голубые глаза мерцали в слабеющем послеполуденном свете.

«Может быть, – ответила она, проводя пальцем по контуру его подбородка. – Может, только вдвоем?»

Он кивнул, запихивая снаряжение в спортивную сумку. Большинство других парней уже покинули раздевалку. Они были одни, и он не понимал, почему он тогда ничего не предпринял.

«Может быть, – прошептала она ему на ухо, – может быть, я даже отсосу тебе».

Теперь мысль о ней вызывала у него оторопь. Почему, ну почему он ничего тогда не сделал? Раньше она никогда не отсасывала ему. По правде говоря, он никогда не имел подобного опыта, но слышал истории от других парней в команде, юниоров и взрослых, которые, возвращаясь в автобусе домой из выездных игр, хвастались перед младшими товарищами многочисленными сексуальными подвигами.

Мысль о ней, стоящей на коленях и отсасывающей ему, заставила его забыть про боль. Но это ощущение было мимолетным.

Волна ярости захлестнула Джимми, в глазах покраснело, он стиснул зубы и сжал кулаки так, что они задрожали. Райли Тейт, этот гребаный гот. Если б не он, Джимми прошлым вечером выиграл бы игру. Уехал бы с Эмбер в какое-нибудь уединенное место за городом и получил бы праздничный минет. Боже, – от одной мысли об этом у него заныло в паху.

– Гребаный ублюдок, – пробормотал Джимми. Обезболивающие таблетки начали действовать. Он снова закрыл глаза, представляя, что сделает с Райли, как только доберется до него. «Возможно, сломаю ему руку. Нет, сломаю ему нос, а затем руку. Возможно, сперва вырву ему его блестящие черные ноготки».

Ох уж эти возможности. У Джимми Корда было полно времени, чтобы спланировать свою месть. Когда он погружался в вызванный лекарством сон, к нему вернулась эрекция, только совершенно по другим причинам.

Райли сидел на краю кровати, слушая приглушенные голоса отца и дяди Чака. Он знал, что они говорят про него. Перепады в интонации отцовского голоса в значительной степени подтверждали все подозрения.

Однако Райли занялся своим телефоном и принялся прокручивать список SMS-ок на экране. Последнее сообщение от Бена было датировано вчерашним днем – то, в котором он сообщал, что они с Дэниелом в пути. Райли целую минуту таращился на него, размышляя, стоит отвечать или нет, после чего отложил телефон в сторону и закрыл лицо руками. Рыдания накатили быстро, наполнив душу грустью, которую он не испытывал с тех пор, как умерла мать.

«Если бы ты только был там, – прошептал голос. Он хорошо знал этот голос, тихий и уверенный, говорящий через плечо прямо ему в ухо. – Если б ты был там, то, возможно, не дал бы ему уйти в ночь. Возможно, ты б даже остановил того, кто забрал его. Возможно, если бы ты хоть раз не думал только о себе, с Беном ничего б не случилось. А ты бы потом все равно пошел в лес, радостно скача по проторенной тропе через кусты в направлении Лорел-Лейк и украдкой поглядывая на Рэйчел Мэтьюз».

Что-то екнуло внутри, и Райли втянул в себя воздух, чтобы сдержать рыдания. Воспоминания о ночи проигрывались, как в замедленной съемке: он уходит из палатки, бредет в темноте, находит Рэйчел, ожидающую на упавшем дереве, видит ее светящееся в лунном свете лицо. Они разговаривают, держась за руки, в основном ни о чем. Но иногда о вспыхнувшей между ними искре «чего-то», что ни он, ни она не хотели называть. Чувство было такое, будто земля уходила из-под ног и внутри все переворачивалось. Может, это была влюбленность, а может, вовсе ничего. Райли не знал наверняка, как и Рэйчел, но они оба соглашались, что-то там есть, пусть даже и пустяшное. Возможно, дружба, возможно, нечто большее. Непостоянный характер этого пугал и волновал их. И в те сумеречные часы, когда луна лениво ползла по небу, Райли наклонился, чтобы поцеловать Рэйчел.

Думая сейчас об этом, он чувствовал себя не просто глупо – нет, он чувствовал себя полным дураком. Он даже не был уверен, почему сделал это. Разве они не сошлись во мнении, что не знают точно, есть ли между ними «это»? Да, но в животе инстинктивно щекотало, щеки горели, а скачущее галопом сердце подсказывало действовать, поцеловать ее, и что сейчас самое время.

Но это было не так. Он поцеловал ее в губы, она в шоке отстранилась, и на лице у нее было написано не отвращение, а потрясение от предательства. От такого выражения Райли испытал чувство гадливости по отношению к себе и стыд, попытался пробормотать извинения, когда из темноты раздался тихий крик.

Остаток ночи проигрывался в виде разрозненных фрагментов: они с Рэйчел бегут обратно в лагерь, обнаруживают, что палатка Бена пуста, затем замечают в лунном свете две темные фигуры. Одна несла на плече тело, другая волокла что-то за собой. А еще глаза. Боже, эти глаза. По телу Райли пробежала дрожь, кожа на руках покрылась мурашками.

Вторая фигура, тащившая за собой – как он мог лишь догадываться – либо Бена, либо Тоби, посмотрела на него голубыми глазами. Эти жуткие мерцающие глаза пронзали ночь, словно две автомобильные фары. Райли замер, изо всех сил стараясь осмыслить то, чему стал свидетелем. Позднее он спросил Рэйчел, видела ли она эти глаза, но та покачала головой. Если б это зрелище не напугало Райли так сильно, он скрыл бы эту деталь на допросе. Но когда полицейские его спросили, что он помнит, те глаза были первым, что пришло ему на ум.

Щеки у Райли покраснели от смущения. Одна ночь в лесу превратила его в испуганного ребенка, воображение разыгралось от невероятных фантазий о подростковой любви и лесных чудовищах.

А теперь еще пропал его лучший друг Бен. На самом деле единственный друг. Тоби он знал не так хорошо, но его отсутствие ранило не меньше. Из-за безрассудства Райли пропал еще один мальчик.

Что касается Рэйчел, то он, вероятно, перешел черту. И теперь может попрощаться с тем, что было между ними. Даже если б она отреагировала иначе, даже если б поцеловала в ответ, отец Райли положил бы конец любым отношениям. Мало того что Бобби Тейт думал, что сынок ускользнул из лагеря, чтобы заняться добрачным сексом, на лице у отца, когда тот забирал его утром из лагеря, было написано такое разочарование и презрение, что у Райли в животе произошел выброс желчи.

«Мне кажется, я тебя не так воспитывал», – сказал ему отец, и он всю долгую дорогу домой сидел и молчал. Райли снова откинулся на кровать, засунул в уши наушники-затычки и закрыл глаза, проигрывая в голове все то, что хотел сказать отцу, но не нашел для этого сил.

Смелая акустическая версия «Огненного озера» от группы Nirvana заполнила голову, когда его наконец сморила усталость. Он спал спокойно, без сновидений, пока стук в дверь не вырвал его из темноты. Открыв сонные глаза, Райли увидел в дверях тетю Стефани. Она улыбнулась и, пройдя через всю комнату, села рядом с ним. Райли вытащил наушники. Стефани взяла один и сунула себе в ухо.

– Отличный альбом, – сказала она. – Хотя я предпочитаю акустический концерт Alice in Chains. Слышал его?

Райли покачал головой.

– Придется нам это исправить, – сказала Стефани, вынимая из уха наушник. Она взяла его телефон и поставила музыку на паузу. С ее губ сорвался долгий вздох, и Райли почувствовал, что она хочет ему что-то сказать. – Твой папа поведал мне, что случилось. – Она ухмыльнулась. – Точнее, свою версию событий. Но больше я хотела бы услышать об этом от тебя. Как ты держишься, чувак?

Он отвел от нее взгляд и повернулся лицом к подушкам и фотографии своей матери на прикроватном столике.

– Я правда не хочу говорить об этом прямо сейчас.

– Справедливо, – сказала она. – Надеюсь, ты знаешь, я буду готова выслушать тебя. Если хочешь.

Райли снова повернулся к ней и кивнул.

– Знаю, Стеф. Спасибо. Думаю, сейчас я просто хочу поспать. Могу я позвонить тебе позже?

– Конечно, можешь, – сказала она, наклонилась и поцеловала его в лоб. – Сегодня вечером я буду на радиостанции, но если хочешь – присоединяйся.

Он улыбнулся.

– Это было бы круто.

– Отлично, – сказала Стефани, поднимаясь на ноги. Она прошла в угол комнаты, где стоял его письменный стол. На стене висело множество плакатов – в основном таких групп, как Ghost, Opeth, Tool, даже один – Black Sabbath – но ее внимание привлекла одна из самых ценных вещей Райли: репродукция картины «Полуночное Крещение» его дяди Джека.