Тодд Кейслинг – Девилз-Крик (страница 29)

…Однако наиболее интересной находкой на участке Гоинса являются изображения, вырезанные на камне, найденном в центре самой ямы. Камень имеет высоту примерно один фут и диаметр примерно со ствол дерева. Его поверхность покрыта различными выбоинами и зазубринами, что позволяет предположить, что камень использовался в качестве примитивной разделочной доски или жертвенного алтаря. На его закругленных краях выгравированы символы неизвестного значения, а на западной стороне – грубое изображение фигуры с голубыми глазами…

Определенно тот, кто мне нужен. Наведаюсь в колледж на следующей неделе. – Джини.

Этим утром встретилась с доктором Бутом. Он был настроен скептически, но не отказал мне. К счастью, идол все еще на месте, и я смогу продолжить свои исследования. В течение месяца профессор должен связаться со мной.

Надеюсь на это. А он симпатичный.

Часть третья

Семена Вавилона

Глава десятая

Джек Тремли читал записную книжку до рассвета, просматривая множество примечаний и газетных вырезок, пока в сером утреннем свете его веки не стали тяжелеть. Знания пьянили, голова шла кругом из-за бремени, которое покойная бабушка возложила на его плечи. Комната двигалась в дымке похмелья, смешанного с пониманием и ужасом. Запутанная головоломка в бабушкиной записной книжке распаляла душу.

Но, несмотря на отчаянно мечущиеся в голове мысли, сон все же одолел Джека.

Сон всегда одолевал его, как и то, что поджидало в темноте.

Кошмар всегда один и тот же. Джек хорошо знаком с его перипетиями, яркостью картинки, гиперреалистичными сенсорными эффектами в пространстве сновидений.

Утренний солнечный свет, падающий сквозь пассажирское окно зеленого бабушкиного «кадиллака», нагревает руку, она краснеет, неприятно. Лето в Стауфорде всегда душное, рай для мух и комаров, деревья никнут в депрессии. За окном в клубящейся зеленой дымке проносится лес. Пол под ногами дребезжит из-за гравия, попадающего в колесную нишу.

Джек не помнит свой возраст, но предполагает, что ему где-то от четырех до шести. На нем темные кожаные сандалии, аккуратно отутюженные брюки цвета хаки и зеленая клетчатая рубашка. Даже не видя себя в зеркало, он знает, что волосы у него зачесаны назад с косым пробором.

Бабуля Джини молча сидит за рулем, ведя машину по лесной дорожке под утренним солнцем. Ее серебристые волосы в безупречном состоянии, завиты и уложены в идеальную прическу лучшими мастерами салона красоты «Арлинс». На ней ее любимые серьги: бабочки, украшенные изумрудными камнями. Джек помнит, что это подарок покойного мужа, хотя лицо дедушки не сохранилось в его памяти. Тот погиб в автомобильной аварии, когда Джек был совсем маленьким.

Здесь кошмар смещается, происходит резкий скачок в другую сцену, один проектор переключается на другой. Бабуля Джини держит его за руку и ведет в лес. Тропа заросла травой и дикими цветами. Из земли выступают древние как мир камни, покрытые пятнами мха и исписанные грубыми символами.

Чаща в глубине леса – это калейдоскоп света и тени, солнечные лучи просачиваются сквозь деревья, напоминая инсталляцию в стеклянной рамке. Бабуля Джини ведет его по небольшому склону в заросший папоротником и одуванчиками овраг. Тот извилистой линией пересекает ручей, чьи воды журчат над камнями и под упавшим в него валежником. Над головой чирикают птицы, а деревья шепчутся о паре посетителей, бредущей под их ветвями.

Джек останавливается у деревянного мостика и дергает бабушку за руку.

– Бабуль, почему этот ручей называют Дьявольским?

Лишь эта деталь его кошмара подвержена изменениям. Имоджин Тремли поворачивается к Джеку. Иногда она улыбается, иногда смеется, а иногда плачет. Иногда, как в этот раз, ее лицо не выражает никаких эмоций, а рот вытянут в тонкую линию.

– Там впереди ручей разделяется, – говорит она, указывая на лес, который теперь кажется таким густым, что напоминает толстый зеленый занавес. – Чем напоминает вилы Дьявола, поэтому старожилы назвали его Дьявольским ручьем. Но мы оба знаем, что он не Дьявольский. Верно, милый?

– Да, мэм.

Они продолжают углубляться в лес, туда, где строится поселение из лачуг. Вокруг валяются инструменты и материалы для работы – молотки, пилы, гвозди, бревна и листы металла. Из старых камней, лежащих в земле, вырос целый город. Возле деревни пахнет тухлым мясом, и когда они приближаются к прогалине, Джек понимает почему. С ветвей деревьев, растущих у ее края, свисают туши животных. Странные жертвы, возносимые в небо как подношения богам, чьи имена Джек не может воспроизвести своим детским языком. Вокруг гниющих конечностей густыми черными тучами роятся мухи, от смрада у Джека начинает крутить живот. Он исторгает завтрак из молока и хлопьев себе на сандалии, и Бабуля Джини бранит его за то, что он испачкал одежду по пути в церковь.

Очередная перемена места – в проектор вставили новую катушку, – и они на вершине холма Кэлвери-Хилл. Перед ними стоит Божья церковь Святых Голосов, и сквозь старые белые бревна просачиваются ритмичные звуки хора. Бабуля Джини водит пальцами по волосам Джека, пока не удовлетворяется их видом. Затем снова берет внука за руку.

– А теперь, – говорит она, – веди себя тихо. Мы опоздали на заклинание.

Она открывает дверь и вводит его в помещение старой церкви. Скамьи сдвинуты к стенам, в окна проникают лучи утреннего солнца, в них пляшут пылинки. Прямо впереди лежит на боку кафедра, а у стены стоит безвозвратно расстроенное пианино. В помещении пусто, если не считать гулких звуков хора, доносящихся из дыры в полу.

Бабуля Джини подводит Джека к краю отверстия, и они заглядывают вглубь. Внизу горит свет, мерцающее оранжевое пламя заполняет пещеру тенями, и Джек тянет бабушку назад.

– Мы опоздали, – шепчет она, отпуская его и начиная спускаться по лестнице вниз. Он беспомощно наблюдает, как она погружается во тьму, и в какой-то момент в голову ему приходит мысль бежать.

– Джеки, – шепчет бабушка, – ты идешь?

Щеки у него краснеют от стыда. Он не хочет ее подводить, не хочет заслужить ее презрение и начинает спускаться.

Катушка в проекторе снова меняется, и они оказываются в пещере, глубоко под фундаментом церкви. Куполообразная, та спрятана в недрах Кэлвери-Хилла. Стены выложены потрескавшимися каменными плитами с вырезанными на них символами, от которых у Джека болят глаза, когда он смотрит на них. В одном конце пещеры возвышается земляная колонна, окруженная высеченными из камня ступенями. Центр пещеры освещается факелами, размещенными по периметру, повсюду видны груды праха и костей. Обладая безграничной мудростью сновидческой логики, Джек понимает, что стоит копнуть, и под ногами обнаружатся бесчисленные кости. Он начинает скрести землю каблуком. Из образовавшейся ямки торчит серая челюстная кость, крошечные зубы покрыты грязью и копошащимися червями. Привет, – говорит она, – не присоединишься ко мне?

Джек испуганно отворачивается, но здесь ему не найти покоя. В центре пещеры сидят прихожане бабушкиной церкви. Они поют, тесно прижавшись друг к другу и раскачиваясь. На их лица наброшены белые капюшоны, закрывающие глаза и носы, поэтому Джек видит лишь рты. Он никогда раньше не слышал песни, которую они поют. Это гимн Старых Обычаев, написанный на стене. Голоса образуют бессмысленный гул, который нарастает у него в ушах, и Джек уже боится, что голова у него может лопнуть. Бабуля Джини садится в круг, присоединяясь к механическому покачиванию, и оставляет его в мерцающих тенях у стены пещеры.

За каменным алтарем, покрытым такими же причудливыми символами, стоит его отец. Издавая низкий гудящий звук, он возносит руки вверх, в знак восхваления того, чего Джек не видит, но чувствует.

Это нечто невидимое и невероятное, гигантское и бесформенное, не поддающееся логике и земной силе притяжения. Исполин из темной материи, самодостаточная пустота, нависающая над всеми ними, господствующая над своей конгрегацией, подобно бескрайнему космосу. Джек не может заставить себя посмотреть туда, куда воздевает руки его отец.

Дрожа, Джек тихонько хлопает бабушку по плечу.

– Пожалуйста, – шепчет он, – мне страшно. Пожалуйста, можем мы уйти?

Имоджин Тремли раздражена, но заметно смягчается, когда видит ужас на его лице.

– Хорошо, – говорит она.

Прихожане поют, раскачиваясь, в то время как их пастор тянется к невидимому, наделенному сознанием космосу, обитающему глубоко под землей. Прежде чем подняться по лестнице, Джек оглядывается на отца, безликого человека, которого никогда не понимал и не любил, на страшную и загадочную фигуру, чей образ будет преследовать его, пока он не повзрослеет. Джейкоб Мастерс отворачивается от пустоты и бросает на них с бабушкой мрачный взгляд.

– Сестра Тремли, – произносит он скрипучим голосом, – куда ты уводишь моего сына?

Катушка в проекторе меняется в последний раз, и место действия перемещается из темной подземной пещеры в залитую золотистым солнечным светом церковь на вершине холма. Джек стоит на пороге, глядя на тропинку, идущую вдоль склона Кэлвери-Хилла. У него за спиной, у края ямы, ждет Бабуля Джини. В панике и страхе она окликает внука.