ТиссОль ТиссОль – Не верь наветам (страница 1)
ТиссОль ТиссОль
Не верь наветам
Глава 1
- Варька! Вставай, мерзкая девчонка! Папенька к себе требует! Просыпайся, дрянь!
Меня разбудили вопли, доносившиеся откуда-то то ли сверху, то ли сразу со всех сторон, словно звук шёл из-под толщи воды и меня подбрасывало этой оглушающей звуковой волной.
Интересно, кто это ко мне так обращается? Варькой меня даже в детстве никто не рисковал называть. Варей, Варварой, Варенькой, Варюшей, а в последнее время Варварой Ивановной, но никак не Варькой. Кто же это так страх потерял? Бессмертный что ли?
Я почувствовала, как меня кто-то начал трясти. И не легонько за плечо, а со всей силы, словно яблоню, с которой нужно было стрясти все яблоки.
Так и хотелось сказать: «Уберите это трясоплечение и не тревожьте мой сон».
Но сил, что-либо сказать почему-то не было, а
эти вопли и явно не нежные прикосновения начинали уже раздражать. А орала эта
воп
Интересно, почему никак не могу встать? Обычно я скорая на подъём и расправу, а тут…
Но додумать мне не дали, потому что я почувствовала, как с меня резко стянули, видимо, одеяло, которым я была накрыта с головой, и в глаза мне ударил яркий свет, а затем я почувствовала, как не очень аккуратно приземлилась на пол, не слабо стукнувшись мягким местом. Было больно, словно это самое место было совсем не мягким.
Я с трудом, но всё же открыла, вернее, разлепила глаза, словно они были склеены каким-то суперстойким клеем, и попыталась рассмотреть этот потерявший страх источник неприятного звукового сопровождения.
Рядом со мной стояла дородная тётка, которая немного наклонилась и продолжала орать, обзывая меня такими словами, которых я никогда ещё не слышала в свой адрес.
Она была в тёмно-сером платье, поверх которого был надет белоснежный фартук, на голове такой же белоснежный чепец. Не одежда, а униформа горничной века так … давно прошедшего и позабытого.
Я попыталась сжать руками виски, чтобы хоть как-то унять головную боль, появившуюся, видимо, от этого ора.
- А можно так не кричать? – постаралась я произнести свою просьбу, чувствуя, что губы тоже как будто склеены.
- Чтоо!? Не кричать! Да тебя прибить мало, за то, что ты сделала! Быстро одевайся и к папеньке в кабинет, бесстыжая!
- А ты кто? – уже не выдержав, спросила я, не используя обращение на вы.
А что? Какой привет – такой и ответ! Я, конечно, всегда старалась быть вежливой, всё-таки хорошее воспитание, но … Но хамов и нахалов никогда не терпела и сразу ставила их на место. Такую телесную массу я вряд ли бы и сдвинула с этого самого места, но зато могу ответить ей так же, как и она мне.
Такого обращения к старшим, а тётке на вид было под пятьдесят, и незнакомым мне людям я себе никогда не позволяла. Но эта дамочка меня просто достала!
На какое-то время наступила тишина, которой я и решила воспользоваться.
- Глухая, что ли? – пристально посмотрев на наконец замолчавшую доисторическую версию будильника, строго, как мне показалось, спросила я, совсем не похожим на мой голосом.
Какой-то… Как будто я была в длительном и очень затяжном запое или целую неделю орала песни в караоке.
Странно, но на меня это совсем не похоже – ни запой, ни песни, ни голос. Да и тётка эта тут вообще каким боком? Как она оказалась у…. Я начала осматривать совсем незнакомый мне интерьер.
- Так… Марья я, - уже спокойнее ответила женщина, прерывая моё изучение незнакомого помещения. – Личная служанка её светлости.
- Тогда, что ты тут делаешь? Иди и ори в уши твоей светлости, а я и без тебя, и без твоего ора прекрасно обойдусь! – вызверилась я на неё, пользуясь минутной передышкой, вернее, тишиной.
- Так, ваш папенька вас к себе требует незамедлительно! – приказным тоном, но уже спокойнее произнесла она.
Папенька?! Какой ещё папенька? Откуда тут эта баба на чайник и что за бред она несёт?
- Я должна прямо так к папеньке пойти? – развела я руки в стороны, бегло осматривая своё одеяние, решив подыграть непонятно откуда появившейся рядом со мной тётке.
Это что такое? Во что это я одета? Что за одежда кисейной барышни? Я обычно сплю в своей любимой шёлковой пижамке – шортиках и топике, а тут какая-то хламида с длинными рукавами и рюшами. Что за бред!? Это меня вчера так Влад переодел после вечеринки? Сама бы я точно это не надела! Да и нет у меня ничего подобного! Такое сейчас даже и бабушки не одевают! А я в мои тридцать пять что-то подобное только в кино и видела.
Ой… Влад… Интересно, а он где и почему впустил в нашу квар… Нет, это точно не наша. Тогда как он подпустил ко мне какую-то служанку непонятно какой светлости? Это что, прикол? Или он решил меня так разыграть? Интересно, где это я? А он где?
- Иди в уборную, приведи себя в порядок и к папеньке в кабинет! – перебила мои размышления служанка какой-то светлости приказным тоном.
- Пошла вон! – глядя ей прямо в глаза произнесла я тоном, не принимающим возражений.
- Что?! Да ты… Да как … - подавилась собственным возмущением эта бабища.
- Вон пошла из моей квартиры! – почти прокричала я хриплым голосом, медленно поднимаясь с пола, на котором не было даже прикроватного коврика, и я уже хорошо чувствовала холод, как и начинала понимать, что это точно ни моя комната, ни квартира.
У меня же пол с обогревом. Хотя… Да, сейчас же лето! Конец августа. Какой в это время обогрев! Странно, с пола тянет таким холодом, как будто зима. Нет, это точно не у меня дома!
- Я пойду! А вы тут уж сами! Справитесь! Справились же так опозорить родителей, вот и оденетесь сами! – ответила она, будто выплёвывая слова, развернулась и идя в направлении к выходу, подошла к стене, распахнула небольшую неприметную дверь, находящуюся чуть поодаль, словно обозначая, куда мне нужно зайти, а затем вышла, громко хлопнув соседней дверью.
Глава 2
Я, превозмогая боль во всём теле, словно меня пропустили через камнедробилку, вошла в комнату, дверь которой, уходя, распахнула служанка. Вернее, я туда почти вползла, потому что болело всё, кажется, даже волосы, но больше всего живот. Хотя, скорее желудок. Было такое ощущение, что мне туда залили цемент, который, застывая, ещё и увеличился.
По находившимся в этой комнате предметам было понятно, что это ванная комната века так… позапрошлого, а может и поза.., поза… в общем, точно не нашего. Свет, слабо освещавший местный санузел, попадал через маленькое продолговатое окно почти под потолком. В центре стояла небольшая ванна на причудливых резных ножках. У стены справа находился низкий столик, на одном конце которого стояла уже догорающая свеча в странном массивном подсвечнике с тонкой овальной металлической пластиной, выполняющей роль отражателя. Но, несмотря на два источника освещения, в комнате было не особо светло. На другом конце столика стоял небольшой тазик, рядом с ним кувшин, а на стене чуть выше находилось овальное зеркало средних размеров в причудливой резной раме, справа от которого висел небольшой рушник с вышивкой и кистями по краям. На низенькой скамеечке у столика стоял ещё один таз, но больше и по размеру, и по глубине. В самом дальнем углу виднелся «трон» - прапрадедушка современного унитаза, в недрах которого, скорее всего, пряталась ночная ваза, то бишь горшок. А у стены слева стоял не то небольшой комод, не то шкаф, на котором стопочкой лежали какие-то светлые ткани. Полотенца что ли?
Я подошла к столику, взяла кувшин, в котором была вода и стала с жадностью пить чуть тёплую, но такую мне сейчас необходимую влагу, словно блуждавший по пустыне путник, нашедший наконец-то свой животворящий источник.
Выпив, наверно, половину кувшина, я наконец-то облегчённо вздохнула и уже хотела было умыться, как почувствовала, что вся выпитая мною вода решила вернуться обратно.
Упав на колени перед тазиком на скамеечке и обхватив его руками, я дала выход не прижившейся в теле жидкости. Так меня ещё никогда не выворачивало!
Я что, пила вчера? Нет! Я же беременная! Это такой запоздалый утренний токсикоз? Раньше ведь не было? Надеюсь, долго он не продлится. Если меня будет так выворачивать каждое утро, то … Да, ладно, переживу! Мы же с Владом так ждали малыша. Да и осталось тут уже чуть-чуть.
Закончив неприятную процедуру, я ополоснула оставшейся водой лицо и прополоскала рот. Пить хотело ещё сильнее, чем раньше, но я не рискнула допивать оставшуюся воду, потому что второго таково возврата к истокам я уже вряд ли вынесу, а плюхнуться лицом в таз с тем, что только что из меня вышло не хотелось.
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, потому что меня всё ещё потряхивало после обильного выворачивания всей пищеварительной системы и замерла, почувствовав, что-то неладное. Что-то было не так …
Резким движением положила руки на живот и … Его не было. Нет, живот-то, конечно, был, но не почти шестимесячный, такой аккуратненько кругленький и хорошо заметный, а впалый или как обычно говорят «прилипший к позвоночнику». Хотя, после того, что только что произошло, это как раз было и неудивительно. А куда тогда пропал мой живот, потому что тот, который я сейчас ощупывала, точно моим не был. Но раз я его сейчас трогаю и чувствую свои прикосновения, то он тоже мой? Это как это так?