Тина (Tina) Оган (Ogan) – Месомена (страница 15)

Уже знакомое здание больницы как ни в чём не бывало стояло на пустыре посреди леса. В фойе горел знакомый зеленоватый тусклый свет. На входе курила пара молодых людей в халатах. За входными дверьми виднелись медсёстры и санитары, не спеша бредущие по своим делам. Свет в окнах палат отсутствовал.

«Это безумие?»

– Вилл? – настороженно позвала мама.

Я замерла. Мысли одна нелепей другой проскакивали в голове.

«Нет, это шутка».

– Она сказала, что в больнице пожар…

– Вилл, что-то не так. – Дрожащий голос матери, сидевшей рядом, сбил меня с толку. Она звучала более напуганной, чем я казалась самой себе.

Я подняла глаза на супружескую пару впереди. Они молчали.

– Сэм, что случилось? – проговорила мама более трезво.

Молчание.

Нет. Что-то произошло. Ната бы не стала просто так мне звонить.

– Вилл! Стой!

Попытки матери удержать меня не увенчались успехом. Я открыла дверь, отталкивая её руки и выскочила на улицу. Она последовала за мной. Они с отцом кричали мне что-то вслед, но я не слышала их. Путь мой лежал к входу в здание.

– Девушка, вы к кому? – Мужчины бросили сигареты в снег и сделали шаг навстречу, явно с целью перегородить мне путь.

– Мне нужно попасть в 173 палату. Там моя подруга.

– Ночью вход в больницу запрещён. Приходите завтра.

«Хрен тебе!»

Попытавшись обойти их, я перешла на бег, однако один из мужчин сделал то же самое и схватил меня за плечо.

– Стой!

– Не трогайте её! – кричала мама.

– Сэм! – раздался голос Мэри.

Блондин оттолкнул одного из мужчин и сжал меня в свои удушающие медвежьи объятия. Я попыталась сопротивляться, но руки и рёбра пронзила сильная боль, отчего я вынужденно перестала вырываться. Сэм оторвал меня от земли и потащил к машине, как если бы я была не более чем пластиковой игрушкой. Санитары ещё долго ругались и грозились вызвать полицию, но ближе к машине подходить не стали. Мама объяснила ситуацию, видимо, соврав насчёт моего состояния, затем торопливо последовала за нами.

– Розали, это ловушка, – прозвучал голос Мэри где-то рядом.

– Быстрее! В машину!

Мама вернулась в салон. Словно непослушного ребёнка, Сэм закинул меня на сиденье машины и хлопнул дверью.

– Они здесь? – вопрошала мама, с ужасом оглядываясь по сторонам.

Когда она инстинктивно схватила меня за руку, я вскрикнула от боли. Свежие раны вмиг дали о себе знать, но женщина не обратила на это внимания.

– Дай её телефон! – нечеловеческим голосом приказал Сэм, и мама повиновалась.

– Что происходит?! – заорала я.

Как только мы тронулись, меня вжало в спинку сидения. Развернув на 180 градусов автомобиль, Мэри направилась к выезду.

– Вилл, это ловушка. Мы зря сюда приехали. Нельзя было этого делать, – проговорил отец.

– О чём ты? Какая ловушка? Натали нужна помощь!

– Нас обманули.

– Я не понимаю. Что произошло?

В это мгновение мир вокруг и его люди казались мне злом. Все были врагами. Я смотрела на Розали и не понимала, кто она. Не понимала, что ею движет. Глаза и выражения лиц окружающих меня людей выглядели ещё более устрашающе. Паника исказила ощущение времени и пространства. Я словно в бреду.

В зеркале впереди мелькнули две искры. От ужаса все внутренности сжало в стальной узел. Я не могла ни закричать, ни набрать в лёгкие воздуха. Эти глаза я уже видела. Это не линзы и не обман зрения. И уж точно не отражение пламени. Сидящая за рулём девушка и не думала останавливаться. Автомобиль послушно нёсся по заснеженной пустой дороге и ревел так, что у меня закладывало уши.

– Мам, – выдавила я, пытаясь побороть приступ тошноты.

– Не бойся. Всё хорошо, – шептала она, мягко обхватывая моё запястье.

– Они едут за нами, – произнёс Сэм. – Нужно пересадить её.

– Когда? – немного спокойнее спросил отец.

– Сейчас, – ответила Мэри.

Резким толчком при торможении меня потянуло вперёд Я вгляделась в непроглядную тьму за окном и увидела, как лес у дороги остановился.

– Вилл, – сказала Мэри, отвернувшись к своему окну, – не бойся. Тебе нужно выйти.

Дверь рядом со мной открылась. Во тьму салона, будто щупальца, проникла чья-то рука. Она схватила меня за запястье и вытянула наружу.

– Боже мой… – проронила мама, и её полный страха голос ошеломил меня.

«Хонда» стояла ещё секунду. После она шумно заревела, вновь сорвалась с места и унеслась прочь, оставив темнеющие борозды на асфальте.

Спустя миг я оказалась в другой машине. Мужчина закрыл дверь и тут же сел за руль.

– Поехали! – рявкнул кто-то рядом.

Автомобиль развернуло в противоположную сторону.

Будто вовсе не спав, я резко открыла глаза и подняла голову. Перед носом – спинка переднего сидения. Меньше секунды понадобилось на то, чтобы вспомнить произошедшее ночью. Реальность торопливо прогрузилась в моём сознании. Из окна над головой виднелось тёмное, из-за тонированного стекла, плотное тяжёлое небо. Сильные протяжные порывы ветра качали корпус машины. Из-под днища доносился его недобрый вой. В салоне я сидела одна, и, кроме шума ветра, до меня не доносилось ни звука. Отодрав от сиденья своё неимоверно отяжелевшее тело, я выругалась в голос. Синяки на руках тошнотой отзывались в желудке. Я с омерзением сглотнула сухость в горле и уставилась в окно.

Автомобиль стоял на узкой просёлочной дороге. Слева – лес, справа – бескрайнее заснеженное поле. Вокруг ни людей, ни домов, ни линий электропередач. Атмосфера пустоты и молчания была магической, но порождала в сердце пагубное чувство одиночества. Я одна. Если бы хотели бросить, достаточно было кинуть в сугроб и уехать. В салоне тепло, соответственно, ещё недавно машину прогревали. На руле знакомая эмблема. Взгляд метнулся к замку зажигания. Там болтался ключ.

– Это машина Джона?

Внутри пахло каким-то приторно пряным диффузором. Передние места уже остыли, судя по холодной обивке. Магнитола выключена. Раз ключи в замке зажигания, значит, водитель планировал вернуться. В голову на мгновение закралась запретная мысль, и я тут же убедила себя в её безгрешности.

Когда открылась передняя дверь я едва не взвизгнула. Дориан с грохотом и проклятиями в адрес непогоды плюхнулся на пассажирское сиденье передо мной.

– Доброе утро! – громогласно проговорил он. Его голос мне сейчас казался очень раздражающим и грубым. И в целом, парень производил неприятное впечатление. Что вчера, что сегодня. – Ты не рано?

– Который час? – сохраняя равное процентное соотношение вежливости и омерзения, спросила я.

– Почти двенадцать.

– Где мы?

– Мы? – улыбнулся парень, поворачиваясь ко мне почти всем телом, и я узрела кривоватые, острые клыки, впивающиеся в синюшные сухие губы. – Отдыхаем на природе.

Вот почему не люблю ходить в долгах. Нельзя его послать. Он ведь герой.

– Давно стоим?

– Всю ночь, дорогая. Скоро поедем, не переживай.

– Зачем нужно было ехать сюда?

– Весело же! Разве нет?

Парень достал телефон и принялся торопливо тарабанить пальцами по экрану.